Я хочу быть рядом с тобой

      Морозной зимней ночью в аэропорту одного небольшого городка приземлился самолет. Пассажиры сошли по трапу, автобус довез их до стеклянных раздвижных дверей. Люди оказались в большом зале и разбрелись по скамейкам, ожидая, когда начнут выдавать багаж.       В зале было прохладно, и Чонгук, высматривая свободное место в длинном ряду сидений, поежился и спрятал руки в карманах. На часах - половина второго ночи, и он ужасно устал. Ему удалось подремать в самолете, но сон был поверхностный и тревожный и лишь измотал его еще больше. Он бесконечно сильно хотел оказаться в кровати. Летал он нечасто, и перелеты всегда его утомляли, тем более долгие и ночные. В свои двадцать три года он не имел опыта работы за границей, зато снискал славу на родине как мастер фотографии и видеосъемки, “тонко чувствующий чужие жизни”. Его работы публиковались в крупнейших корейских журналах, с ним связывались селебритис из самых разных областей культуры и искусства с просьбами провести для них фотосессии. Он не был исключением: более молодые фотографы добивались куда больших успехов, но по какой-то причине администрация Театра современного танца - в городе за тысячи километров - выбрала его. С ним связалась менеджерка одной танцевальной группы, Анжела, и предложила поработать с ребятами, “подающими большие надежды”. Никаких деталей помимо названия группы и местоположения, но Чонгук даже не стал расспрашивать. Его позвали за границу - слишком редкая возможность, чтобы отказываться. И вот он здесь, в ясную зимнюю ночь, ждет свой багаж.       Чонгук сел на пустую скамейку, достал телефон и открыл ленту новостей. Усталость едва позволяла сосредоточиться. В ленте мелькали фотографии, какие-то статьи про музыкантов, музыка, музыка, еще фотографии горных вершин, музыка, “слово дня - frustrated”... Промелькнула фотография участников той самой группы. Он подписался на их страничку, чтобы представить себе в общих чертах тех, с кем ему предстоит работать. Их было трое: два парня и девушка. Молодые и привлекательные, улыбчивые, ничего необычного. Хотя, пожалуй, один из них - Чимин - запомнился ему лучше других. Наверное, потому, что он тоже был корейцем. И он был милый на фотографиях. Был обаятельным и притягивал к себе внимание - черта, присущая, на самом деле, многим артистам, многим из тех, с кем Чонгук работал. Это было не совсем в его правилах - давать характеристики людям, которых лишь предстоит снимать, строить догадки насчет их характера и привычек, делать наброски личности по отрывочным медиа-материалам: Чонгук старался быть как можно более объективным, но в случае с этим парнем он не смог удержаться - в любом правиле есть исключения, не так ли?       Чонгук по-своему любил людей. Даже если они притворялись и врали перед камерой, и это было с очевидным намерением казаться “лучше”. Правильнее. Привлекательнее. Умнее и рассудительнее. Притворство становится необходимым атрибутом медийной личности в мире, который, вроде бы, раскрепощается, разбухает и скукоживается одновременно в интернет-паутине. Все люди притворяются в той или иной степени, это необходимо для жизни в социуме и это бесконечно интригует таких, как Чонгук. Людей по ту сторону объектива. Людей, ждущих секунды, когда человек устанет, когда маскарадные бабочки вздрогнут и разлетятся. И тогда создается снимок.       Люди боятся показывать себя другим, боятся быть отвергнутыми, они хотят признания и любви, и Чонгук любит людей - настоящих, неидеальных, уникальных, людей с разными улыбками, разным цветом кожи, разными телами. Больших и маленьких, с низкими и высокими голосами, теплых, разговорчивых, замкнутых, робких, с путанной речью, живых или медлительных. Он любит их и создает фотографии их уникальности - это для него как признание в своих нежных чувствах. Люди завораживают его. Фотографии завораживают. Он странный, наверное. Свел целый мир до камеры и картинок, влюбленный в тысячи незнакомцев. Но он не был оторван от реальности, взор его был ясным, а влюбленность - тихой и безголосой, равно как и простое непреходящее разочарование.       По залу пронесся сигнал, возвещающий начало выдачи. Заработал конвейер. Чонгук, вырванный из задумчивости, поднялся с места и дождался своего чемодана. Он вышел из аэропорта, в нелюдимый мороз, и сел в ближайшее такси, предвкушая чистую постель и долгожданный сон. Машина тронулась.       За окнами мелькали огни ночных улиц. Неоновые вывески, теплый свет в домах, вспышки фотокамер, ядовитые краски рекламных баннеров - все это отсвечивало на снегу, переливалось разноцветными пятнами. Этот город не умел спать, и Чонгук не мог точно сказать, утешало его это или пугало. Город в окружении гор - чрезвычайно привлекательное место, он манил туристов со всего мира. Здесь кипела жизнь, особенно в последние годы, когда перед проведением крупных спортивных соревнований местные власти перестроили добрую половину города и отреставрировали здания исторического центра, обновили дороги и облагородили пешие маршруты в горы. Чонгук разглядывал красоты архитектуры из окна пассажирского сидения и радовался, что оказался здесь. Перемены всегда были тем, что заставляло его чувствовать себя живым.       Вскоре машина остановилась перед красивым трехэтажным домом с полукруглыми окнами. Чонгук расплатился с водителем, вышел из машины. На входе в отель его поприветствовал швейцар и услужливо открыл дверь. Ковровая дорожка, что тянулась от самого входа, привела Чонгука в просторный светлый холл, к стойке ресепшн, где он получил от девушки в зеленом пиджаке ключ-карту, буклеты и визитку с необходимыми контактами вместе с пожеланием приятного отдыха.       Он поднялся на третий этаж. Нашел дверь с нужным номером. У него не было никаких сил осматриваться, так что он поставил чемодан на пол у платяного шкафа, бросил сумку на тумбу, разделся. Зашел в ванную, грустно взглянул на душевую кабину, осознавая, что нужно, но черт, как же не хочется…       Плюнул на все, стянул оставшуюся одежду и упал на кровать, зарывшись в воздушное одеяло. У него есть день отдыха, можно себе позволить.

***

      Тот самый театр, в котором работала группа, представлял собой очень эффектное здание с отделкой под старину, напоминающее вычурностью фасада родовое поместье статусных богачей: оконные обрамления с позолотой, такой же золотистый карниз, темно-бардовые колонны... Чонгук, стоя перед ним, долго и неприкрыто любовался - по-своему, как художник. Потом сделал пару снимков с разных ракурсов.       Изнутри все оказалось приземленнее: стены светлые, на полу - сияющая черная плитка, изысканный интерьер без излишеств; смотрелось очень современно и элегантно. Еще пара снимков.       У касс стоял человек, с которым была назначена встреча - женщина в сером деловом костюме с ярко-красной папкой. Она улыбнулась Чонгуку, когда он подошел, и пожала ему руку. - Здравствуйте! - Ее голос был бодрым, авторитетным и вызывал легкий трепет.       Чонгук на секунду растерялся - лишь на секунду. - Здравствуйте. - Он скромно улыбнулся. - Я очень рада, что вы согласились с нами поработать. Меня зовут Анжела, я вела с Вами переписку. Как Вам город? - Здесь довольно мило. - Мы Вас очень ждали. Пожалуйста, следуйте за мной, я Вас познакомлю с артистами.       Его провели по коридору, к лестнице, затем - на второй этаж. Еще один коридор, поворот, дверь из темного дерева и табличка “Wings” - название их команды. Такое простое, на самом деле, банальное, слишком быстро теряющееся в череде прочих. Как с таким названием можно было добиться успеха?       Когда дверь открылась, перед Чонгуком предстала просторная светлая комната с кучей зеркал. У стены стояли колонки, десяток бутылок с водой, пара столов со стульями. Столы были завалены какими-то лентами и прочей танцевальной атрибутикой, косметикой и полотенцами. В одном из углов стояла девушка в спортивном костюме с телефоном, рядом с ней на стуле сидел парень со взмокшими волосами. Напротив них, у зеркал, еще один парень тренировал движения, настолько погруженный в процесс, что не отвлекся даже тогда, когда Анжела с Чонгуком зашли внутрь.       Анжела радостно представила артистам Чонгука - нового фотографа-оператора их группы. - Такой молодой профессионал - это необычно и... здорово, я думаю. - Девушка пожала ему руку. Она была европейкой, с длинными светлыми волосами и большими зелеными глазами. Грациозная и статная, очевидная танцовщица.       Чонгук улыбнулся ей.       Парень, сидевший на стуле, тоже имел длинные волосы, наспех собранные в хвост, каштановые, с прокрашенными синими прядями. Глаза узкие, черты лица острые, выточенные. Такой же хорошо сложенный, гибкий и представительный. Они обменялись любезностями, и к Чону подошел третий участник. Это был Чимин. Маленький, почти даже миниатюрный в сравнении с другими танцорами. Короткая стрижка, волосы, выкрашенные в пепельный блонд, торчали в разные стороны. Легкая серая кофта была ему велика - широкий ворот немного оголял плечо. Он двигался с той же грацией, что и все остальные, как кошка, мягко, тихо, с волнующей плавностью. Он протянул руку - маленькие пальцы, рукав кофты их почти полностью скрывал.       Они поздоровались. Этот парень солнечно улыбнулся, его глаза превратились в чарующие полосочки. Чонгука вдруг резко отбросило в прошлое, в свой родной город, залитый солнцем, на пляж с раскаленным песком, к шуму волн. У него пробежали мурашки по коже. - Добро пожаловать, - произнес блондин удивительно нежным, сливочным голосом - голосом, который в жизни звучал гораздо нежнее, чем на видео. Этот голос подходил ему идеально.       У него был заметный акцент, и он приятно гармонировал с его внешностью, с его кошачьими повадками. Чонгук смотрел на него необыкновенно долго. Он не мог понять, что его так зацепило. Он и не ожидал, что встреча с ним произведет на него такое яркое впечатление. - Итак, - отвлекла его Анжела, - Саманта, Ларс и Чимин. - Да, спасибо, я запомнил. - Отлично. Я Вам писала в письме, что у нас концепт "beyond the scene". Это предполагает съемки как самих выступлений, так и всего, что происходит вне сцены. С согласия артистов, конечно. - Она сделала многозначительную паузу. - Ребята хотят фильм, в котором могли бы показать себя с разных сторон, как обычных людей, Вы понимаете. - Думаю, да. - Хорошо. Поэтому постараемся наладить общение. Снимайте, что сочтете нужным. Ваше рабочее место не ограничивается театром, разумеется. Гуляйте, ходите в гости. У Вас не будет сценария, так что... полная свобода самовыражения. - Буду рад, - ответил Чонгук и снова смущенно улыбнулся. Ему нравилось то, на что он подписался. В Корее всегда был сценарий, всегда все было расписано до мелочей: куда падает свет, с какого ракурса снимать, насколько близко стоять к модели, к какому образу стремиться... И чем известнее были клиенты, тем внушительнее становился список требований и тем строже велась слежка за их соблюдением. Чонгуку всегда хотелось большего, хотелось узнать, на что он действительно способен. Поэтому он и приехал и он - в предвкушении. - Отлично, тогда… можете приступать. С этого дня. Желаю всем удачи.       Анжела вышла из комнаты под мелодию звонка, и Чонгук остался наедине с группой. Он стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу, ждал какого-то разрешения, чего-нибудь. Он в жизни был довольно стеснительным и молчаливым, наблюдать и слушать все же было привычнее для него, а это шло рука об руку с некоторой пассивностью.       Чимин спохватился первым и предложил ему сложить вещи на стол, разрушив напряжение нового знакомства. Чонгук с облегчением кивнул, поставил рюкзак с камерой на столешницу, сложил свое пальто рядом с шарфом. - Так… - начала девушка, - Вы к нам издалека? - Корея. Пусан. - О! - Чимин округлил глаза. - Я тоже оттуда. - Правда? - Чонгук не смог сдержать улыбки. - Ну и совпадение, - произнес другой парень, Ларс, внимательно, холодно наблюдающий за остальными. - А я из Гетеборга, Швеция.       Чонгук посмотрел на девушку. - США, угадай город. - Эм… Нью-Йорк?       Ларс улыбнулся, хмыкнув, а Чимин вдруг громко засмеялся, заливисто и мелодично, и Чонгука снова накрыло это сладкое меланхоличное воспоминание о доме.       Девушка кивнула. - Точно, молодец. - По-моему, люди не знают никаких других городов… - пробормотал Чимин. - Он очень известный... - Чонгук был смущен и одновременно очарован его смехом, хоть и не находил причины для него. - Он смеется над всякой ерундой. Не пытайся это понять, - сказала Саманта и получила толчок в плечо. - А еще он ведет себя как младшеклассник. - Я здесь самый взрослый!       Ларс на это прыснул со смеха. - Мой годовалый кот взрослее тебя. - Саманта поймала его руку на лету и попыталась ее скрутить, но Чимину удалось вырваться.       Они шутливо боролись друг с другом еще несколько минут, пока Ларс тихонько растягивался у зеркала.       Когда группа собралась прогнать сложную часть хореографии, Чонгук, настроивший камеру, встал у стены и навел фокус. Заиграла музыка, танцоры приготовились. Чимин находился ближе всех, он смотрел в пол, прислушиваясь и как будто все глубже погружаясь в себя. Он был предельно сосредоточен. Его пальцы стучали по бедру в такт музыке. Чонгук стал приближать изображение, ближе и ближе, к его лицу. Замер. Такая разительная, молниеносная перемена... Взгляд заскользил по плавным изгибам, по носу с еле заметной горбинкой и по невероятно большим полным губам. Его профиль казался каким-то магическим, хотя Чонгук прекрасно понимал, насколько лишняя эта оценка, насколько непрофессионально в принципе давать оценки своей модели. Он старался об этом не думать, но отдалить камеру был не в состоянии.       Чимин вдруг подорвался с места, и Чонгук резко выдохнул. Танцоры изогнулись на крошечный миг, подпрыгнули, разбежались в стороны и снова собрались в кучку. Чонгук осторожно, но быстро следовал за ними, снимая каждого поочередно, приноравливаясь, адаптируясь к их темпу.       Все закончилось так же внезапно, как и началось. Затем они повторили. Они двигались мастерски точно, они были действительно хороши в том, чем занимались. Чонгук ловил отточенные изгибы тел, пластичные повороты, легкие прыжки, приоткрытые губы, хватающие воздух, воздушные движения кистью, взлетающую одежду, невесомые приземления. Стремительно, слаженно и прекрасно. Фотограф вдруг подумал, что “Wings” действительно в полной мере им соответствует.       Через пару минут они закончили и упали на пол, жадно глотая воздух. - Вау, это было поразительно, - на эмоциях похвалил Чонгук, не переставая снимать.       Чимин повернул к нему голову и растянулся в довольной улыбке. - Сколько вы это готовили? - Месяц, примерно, - ответил Ларс. - Это, наверное, самый сложный танец за все время. - А-ах, да… - Чимин бесцельно поводил носком по полу, а затем поднялся и подошел к Чонгуку. - Можно посмотреть? - Конечно.       Он остановил запись, открыл галерею и нажал на play.       Танцор стоял близко, не решившись взять чужую камеру в руки. Так близко, что Чонгук ощущал жар его разогретого вспотевшего тела. На маленьком экране показался Чимин, ожидающий ноты-старта.       Чонгук принялся ждать реакции. По правде говоря, он не воспринимал серьезно то, что говорили о его работе люди, которых он снимал. Он прислушивался к рекомендациям, безусловно - ему ведь платили за это - но пропускал мимо любые претензии касательно внешнего вида, “плохих эмоций”, “невыгодных поз” и прочего, и прочего… Все это было не по существу, не то, с чем стоило работать. Яркие костюмы, косметика, лоск, чистота и с особой методикой облагороженный антураж - хитрые атрибуты притворства, очень блестящая пыль, которую пытаются бросить в глаза. Чонгук это не любит. Слишком сложно сквозь всю эту мишуру подобраться к милой, трогательно-простой правде.       Чимин смотрел, как его лицо крупным планом занимает всю картинку уже слишком долго, и Чонгук тоже это видел. Это действительно было долго, настолько, что он даже немного смутился. В голове одно за другим стали появляться оправдания на случай, если Чимин вдруг спросит, но тот молчал и наблюдал не отрываясь. На его пухлые губы легла улыбка, а когда все трое на экране пришли в движение, он затаил дыхание. - Вау, Саманта, так классно делаешь это! - Он повторил ее движение рукой. Его восхищение было таким очаровательно искренним, что Чонгук поневоле умилился. - Спасибо, ЧимЧим, - ласково отозвалась девушка. - А этот поворот в конце, а-а, Ларс… - Спасибо, Чимин.       Чонгук бросил осторожный взгляд на парня, закусив губу, и произнес, не удержавшись: - По-моему, ты тоже отлично двигался.       Чимин улыбнулся. - Спасибо.       Запись закончилась. Чимин взял бутылку воды со стола, продефилировал к группе, довольный, расслабленный и сияющий, провел рукой по волосам, опустился на пол к Саманте и начал обговаривать с ней детали танца.       Репетиция продолжилась.       Около двух часов дня группа решила сделать перерыв на обед и сходить в ресторанчик неподалеку. Чонгука любезно позвали с ними.       Они оккупировали любимый столик у окна. Народу было много, официанты едва поспевали. Они сделали заказ, через двадцать минут им принесли еду и они бросились ее поглощать.       Чонгук не выпускал камеру из рук. Он заснял несколько минут той суматохи, что творилась вокруг, снял официанта, принесшего им напитки, переключился на группу. Вел камерой по каждому: Саманта зачерпнула ложкой суп, Ларс поливал маслом салат, Чимин взял нож и вилку в одну руку, острием вверх, и посмотрел прямо в камеру, хитро улыбаясь. - Это европейские палочки, - сказал он и тут же, громко смеясь, упал на стол. Его звонкий смех прокатился, кажется, по всему ресторану.       Чонгук улыбнулся, наблюдая за ним. Он подумал, что это было мило. Наверное, мило. Наверное, очень мило.       Ларс не выказал никаких эмоций, а Саманта с неловким и виноватым видом посмотрела на Чонгука, как бы говоря “прости, но придется терпеть”, хотя по огонькам в ее глазах можно было заметить, что ей тоже смешно, просто потому, что смешно Чимину; они, должно быть, близки. - Убери камеру, Чонгук, поешь с нами, - попросил Чимин. - Да, окей.       Он поставил ее на край стола и взял вилку. - Я тут подумал, - начал Ларс своим низким, бесстрастным голосом, - может, распределим дни для съемок? Например, ты снимаешь меня завтра, послезавтра - Чимина, а потом Саманту. Так получится? - Ты имеешь в виду, когда вы не тренируетесь? - Чонгук смотрел на Ларса не моргая. - Да. Это же не только про работу фильм. Вообще про нас. Про то, как мы живем. Самый обычный документальный фильм. - Можно и дома снимать, - сказала Саманта и подмигнула. - Эм… Да, наверное, так можно. - Чонгук кивнул сам себе, мысленно оценивая вариант. Из этого может что-то выйти. Нельзя было сказать, что у него уже наметился план съемки - он вообще-то любил импровизацию, так почему бы и не попробовать. - Наша жизнь не ограничивается друг другом, - с улыбкой добавил Чимин, катаясь локтем по столу.       Чонгук не придумал, что на это ответить, и просто улыбнулся. - Ну так что, с меня начинаем? - спросил Ларс. - Хорошо... вот только, может, мы сделаем не день через день, а три через три? - Почему? - Так будет выглядеть естественнее. Три дня без перерывов, мы знакомимся ближе, делимся какими-то мыслями. - Так ты хочешь сделать это в виде интервью? - Саманта удивленно взглянула на фотографа. - Я ведь могу сам выбрать формат… - произнес Чонгук с сомнением в голосе. Он бросил взгляд на Чимина. - Интервью звучит хорошо, - произнес тот, задумавшись. То ли он действительно заинтересовался, то ли ему было совершенно все равно, Чонгук не мог понять. - Как ты вообще это видишь? - Ларс с любопытством глядел на фотографа, цепляя салат на вилку. - Я не буду сидеть вместе с вами перед камерой и задавать вопросы, нет, - быстро объяснил Чонгук, замахав руками. - Я буду всего лишь олицетворять ваших фанатов. Буду с вами разговаривать. Ничего особенного, просто диалог. Как будто мы только-только знакомимся. - Но так и есть, - сказала Саманта. - Да, но я имею в виду… Это будет обычная беседа. Что-то… домашнее. Как бы личное. - Насколько личное? - Ларса это не сильно вдохновило. - Насколько вы сочтете нужным. - Я все равно не до конца понял, - ответил он после небольшой паузы. - Но, думаю, можно попробовать. Ладно. - Хорошо, тогда… Завтра мы с тобой?       Ларс кивнул. - Можешь прийти ко мне пораньше, позавтракаем вместе.