Синед. Заметки о майских баталиях.

Канадка наблюдала за сражением из своего павильона. Выходить на стадион ей запрещали. Немногое в сражении покемонов девушка упускала: глаза художника оказались очень полезны на арене и позволяли подмечать многие детали, хотя отсутствие должного тренерского опыта и умения не всегда позволяли применить знание в бою. Впрочем, для назначенных ей поединков не нужно тренерских навыков. Ей просто выдавали шесть покеболов с указанием, кого следует выпускать первым, вторым, третьим и так далее. Натасканные покемоны из военных хранилищ Канады сами знали, что им делать в бою. Их знание отличается от знания монстров Синеда так же, как алмаз отличается от грифеля карандаша. На базовом уровне они есть то же самое. Алмаз красив, невероятно прочен, им можно резать сталь, но Кристин предпочла бы грифель карандаша. Потому что в умелых руках он напишет картины, которые люди оценят наравне с драгоценным камушком, а то и куда выше. Потому что алмазный резак – инструмент, режущий сталь, но карандаш – инструмент, рисующий миры. Никто из канадских тренеров, хотя их собственный уровень в последние годы не так высок, не согласился заменить своих покемонов на оружие. У Кристин такого выбора не было. Ей дали в руки крайнюю степень того, против чего она хотела бороться, инструмент этот привёл её в 1/4 Мирового Турнира и так приблизил отмену смертного приговора. Ей оперировали мозг и голову, чтобы она не смогла и слова сказать в своей жизни; её Слово чемпиона принадлежит другому человеку. Многие преступники ради отмены их казни согласятся и не на такие лишения. Кристин сердится. Она не хочет сражаться дальше. Вернее, она не хочет, чтобы из двух японцев сегодня победил Шинода. Она не хочет сражаться против него орудиями убийства; она хочет написать бой, достойный финала, и увидеть, действительно ли огонь Намикавы горит так ярко. Но вот гаярдос останавливает хаундума гидропомпой, и адский пёс падает, не в силах продолжать. Объявили, что четвертьфиналы начнутся послезавтра. Чёрт, он проходит дальше! Что же делать, что делать? Кристин выключает монитор, достаёт блокнот и ручку, рассеянно пытается делать пометки. Всё же некоторую тренерскую работу она проводит: она предлагает людям в чёрном некоторые идеи, антитактики, если угодно, против каждого следующего противника. Просит предоставить ей покемонов того или иного уровня и типа. Люди в чёрном передают её предложения куда следует. Иногда просьбы удовлетворялись, а иногда нет. В 1/16, например, половина её покемонов собиралась по её просьбе, а в 1/8 ни одна заметка не была учтена. «Слабые места: харияма, волторб, эксплауд». Девушка прочитала строку, написанную автоматически. Улыбнулась. Что это за команда, в которой половина состава слабые места? Команда четвертьфиналиста? Уровень турнира так упал за двадцать лет? Нет, просто это действительно выдающиеся монстры совершенно невыдающихся видов. Торопливо Кристин зачеркнула строку и написала ниже: «Прошу к следующему бою предоставить мне моих покемонов, а не натасканных солдат. В противном случае продолжать борьбу отказываюсь». Она вырвала листок, сложила его вчетверо, чтобы его сразу не могли прочитать. Передала его человеку в чёрном, не покидавшему её комнату. Потянулась и, довольная собой, упала на кровать лицом вниз. «Ты не в том положении, чтобы шантажировать кого-то», нашептало что-то вроде Инстинкта Самосохранения. «В том, в том», отозвалась Кристин. Все остальные канадские мастера выбыли из турнира, осталась она одна. И она собирается пролежать до послезавтра, не подходя к еде и к Холсту, а затем... Пролежать ещё до послезавтра, и всё время до казни, не выходя на бой. Замены тренеров запрещены, вынести на арену силой её могут, а что дальше? Пусть выкручиваются и присылают шесть моих покеболов, не важно как, скоростным самолётом или через покеобменник, если он действительно может перемещать боллы на огромные расстояния. * * * Вечером следующего дня Синед собрал команду. — Наш следующий противник – Кристин, — начал он. — Все мы знаем, как она одерживает свои победы – чудовища сами сражаются за неё. Технически нам предстоит сложнейший поединок: вы сражаетесь с равными, знающими, как побеждать и как убивать. К тому же, каждый раз она – или кто-то для неё – подбирает стратегию против каждого конкретного оппонента. А против нас, приноровившись, выбрать план поединка не так сложно, нас всего семеро. Поэтому держитесь. Держитесь, как можете, рискуйте. Убивайте, — электрод щёлкнул удивлённо, но Синед не оговорился. — Мы сражаемся не против монстров, мы сражаемся против меча, ведомого чужой рукой, но мне очень хочется услышать историю мечника, которого чужая рука хочет показать миру. Гардевуар, ты можешь помочь мне... Поговорить с Кристин после боя? Так, чтобы нам не помешали. Ведьма посмотрела на свои руки, чуть склонила голову. Казалось, она что-то просчитывает на пальцах. Затем найто сжала кулачки, подняла взгляд и уверенно кивнула. Замечательно. * * * Утром в день сражения в комнату Кристин вошёл человек в чёрном. В руках он нёс стальной кейс и папку с бумагами. Агент поставил кейс на стол и открыл его, так, чтобы девушка могла увидеть содержимое, а от одного взгляда у неё перехватило дыхание. «Они. Это они. Никакого сомнения, никто не смог бы подделать их». — Ты ещё успеваешь заполнить заявку на бой, — произнёс человек в чёрном, протягивая ей папку. — Не смей только нас подвес... — он осёкся. В глазах Кристин горел огонь радости, а вместе с ним – жажда крови. Да, она хочет рвать и метать с этими покемонами на своей стороне. Губы её искривились в ухмылке хищника. Она так же выглядела, когда врезала надоедливому японцу по носу. Она ожила. Последний факт внушал некоторое волнение: смертник с желанием жить и оружием в руках всегда опаснее смирившегося с судьбой смертника. Тень человека не будет сражаться за жизнь рьяно и безотчётно. «Стоит внимательно следить за ней во время боя и удвоить охрану».