Синед. Заметки о майских баталиях.

      — Видите?       Эксплауд кивнул.       Синед указывал на боковой экран, когда камера крупным планом взяла Кристин. Девушка закрепила боллы на талии, использовав хитроумный пояс и подтяжки, как заправский тренер. Она могла выпустить любого покемона так же быстро, как ковбой выхватить револьвер или самурай обнажить меч. Не только это привлекало внимание: вместо угольно-чёрных военных ловушек, удерживающих настоящих чудовищ, её боллы сегодня раскрашены искусно, и ни один рисунок не повторял другого. Можно было бы попытаться угадать по рисунку, кто находится в каждом болле, но Синед не хотел такой игры. И пусть сегодня её сопровождало не двое, а сразу четверо вооружённых людей в чёрном, казалось, они простая свита, ждущая, когда королева начнёт главный танец на балу.       «Каким-то образом она убедила власти выдать ей её монстров. Не знаю, насколько она сама сильна как тренер, и хочу испытать её силы. Нет. Их силы. Улыбается она уже как победитель». Синед переключил гарнитуру, чтобы только соперница могла его слышать, поклонился ей, хотя на расстоянии жест оставался малозаметен, и заговорил:       — Это ваши настоящие покемоны? Приятно видеть их и истинную вас, Кристин. Нас ждёт замечательный поединок. И всё же простите меня. Простите, что сегодня я разрушу все ваши мечты и стремления. Простите, что сегодня ваш путь закончится. Не найдётся человека, перед которым я соглашусь отступить добровольно, пусть он покажется гораздо сильнее или будет разделять мои убеждения. Поразмыслив в компании друзей, мы нашли ваш путь достойным внимания, но после первых решительных шагов вы не можете передать миру, что требуется. Потому сегодня дальше пройдём мы.       Монолог никто не перехватил, не расшифровал, но камеры взяли крупным планом склонившегося Синеда и смущённую недоверчивую Кристин, не знающую, что ответить, даже если б могла. Судья выждал терпеливо и призвал начать поединок       — Пойдёшь первым? – алая дракониха без ответа двинула вперёд. Мог бы и не спрашивать, в самом деле. Её крылья восстановились на диво быстро, она готова сражаться.       Кристин дважды щёлкнула по крышке тигрового чёрно-красного покебола, и монстр ответил на просьбу, немедленно покинув ловушку. Когда-то давно, в прошлой жизни, девушка придерживала этот болл напоследок, сегодня же решила с него начать, раскрывая главный козырь. Широкой грудью вдохнул воздух красавец-арканайн. Огромный тигровый пёс мог переносить на спине двух человек – чтобы забраться им пришлось бы сначала уговорить монстра лечь – а длинный мех в лучах солнца горел огнём. Морда его совсем не выглядела злобно, что, разумеется, не даёт повода недооценивать чудовище.       — Отлично, это арканайн. Ты знаешь, чего ждать от него. Смотри в оба.       После отмашки судьи арканайн преодолел поле боя за два неуловимых прыжка, став алым вихрем, вновь получившим форму пса перед врагом, и со страшной силой укусил в шею чаризарда, вырвав кусок кровавого мяса и опрокинув врага назад. Одна единственная атака, бросившая алую дракониху на порог смерти: она ещё могла дышать, но кровь из разорванных артерий убегала слишком быстро, чтобы медики успели спасти монстра.       Гардевуар сделала для чаризарда то, что Синед прочил гарчомпу Синтии. Просто, по наитию остановила она время умирания алой драконихи, замешательством обездвижив её и задержав кровь; отдельные крупные капли, уже излившиеся наружу, хаотичным облаком летали в телекинетическом поле. Ведьма перенесла товарища за пределы арены и находилась рядом, пока медики силились помочь драконихе. Не мог не благодарить впоследствии ведьму Синед и поступком её остался приятно удивлён. Возможно, она подслушала эту идею в Токио, но если пришла к ней сама уже после парня, это могло подкрепить теории Синеда и воодушевить всю команду.       Сейчас же арканайн выплюнул кусок горячего мяса и занял стартовую позицию. Сражение должно продолжиться.       «Мы не готовы, гшшш».       — Не готовы потому, что арканайн тоже сражается самостоятельно. Он знал, как победить чаризарда. – Синед задумался. — Я предупреждал вас вчера.       «Отличная суперскорость арканайна. От такого не скроешься», вступился за чаризарда эксплауд.       — Возможно. Не знаю, бил он насмерть и у чаризарда просто шея толстая, или хотел вывести из борьбы, не убивая, но просто его не одолеть.       «Синед, если будешь давать советы, смотри на Кристин не как на другого тренера. Смотри на неё, как будто в зеркало».       — Что?       Мьюту развил свою мысль: «Кристин бунтарка и анархистка, явно считающая, что люди и монстры – некоторые – равны. На протяжении турнира её покемоны всегда сражались вместо неё, а сейчас она вывела на бой против тебя своих монстров. Ты всё равно собирался дать ей бой, как равной. Посмотри на неё не как на врага, а как на самого себя».       Намикава задумался, покосился на боковой монитор. Кристин выглядела отрешённой, как и всегда до сего дня. Она просто ждала своей участи. Ждала, пока её команда принесёт ей победу или потерпит поражение. Синед рассматривал девушку как тренера и как единомышленника, когда мьюту указал, что в них не так много различий. «Я должен был продолжать подмечать наши сходства? Находиться в состоянии медитации с той поры, чтобы...»       «Позволь мне выступить, мою чешую ему не взять», заявил гаярдос.       — Не стоит. Она ждёт подобного хода и заменит арканайна. Электрод.       «Кшш, откуда ты...»       «Перегнать пса, гшш? Да запросто».       Но не получилось электроду сразиться против арканайна, Кристин всё равно решила его заменить. Как только электрошар вкатился на арену, Кристин поманила пса назад, и когда тот улёгся за её спиной, не спуская глаз с поля боя, четырежды отстучала по боллу, раскрашенному под каменный черепаший панцирь, и на арену, проминая траву тяжёлой поступью, выступил голем.       «Гшш, всего-то каменный тюфяк? Вмиг разделаюсь!»       — Да. Можешь использовать гиперлуч как угодно.       Североамериканский голем, в общем, точно повторяет своего азиатского собрата. Хотя, казалось бы, ошибки в генетических связях во время обмена покемонов могут быть разными и вариаций монстра должно быть больше, основным критерием отличия является среда жизни геодюда, затем гравеллера, из которого получается голем. Тип камня, влажность, наличие или отсутствие в окружающем камне металлических руд или угля – только они и естественная генетическая вариация вида, обычно незначительная для каменных монстров, могут сделать из голема непримечательный ходячий валун или непрошибаемого бойца. С первого взгляда не отличишь.       Но существует ещё одна вариация этого каменного увальня – центральноамериканский голем, или голем Гавайских островов. Его лицо и грудь покрывает толстая маска из магнитной крошки, а из спины растут огромные шипы плотной металлической руды. Кроме управления камнем способен монстр управлять и электричеством. Именно такая разновидность выступила против электрода. Он мог эффективно противодействовать и гаярдосу, и электроду. В теории.       Электрод не собирался тянуть, щёлкнул, собрался с силами, открыл пасть и запустил в голема классический гиперлуч. Одного такого хватит для победы, двух – для убийства. Команда Синеда и он сам прекрасно это знали.       Голем не пытался увернуться прыжком или накатом. Он топнул ногой, и вокруг него образовался светящийся зелёным купол защиты. Несколько секунд он рассеивал гиперлуч, но затем треснул, распался. Голем успел возвести вторую линию обороны: вытянул руки, и магнитная крошка стянулась перед покемоном в нерушимый щит. Гиперлуч ударил в центр его, раскалил, оплавил, но каменный гигант остался невредим. Защёлкали искры меж металлическими шипами, и тут же дуга электричества поразила электрода. Не просто удар молнии, гром прокатился по арене, заставив зрителей подскочить в креслах.       Электрод пожалел, что у него нет лёгких. Ему очень хотелось хватать воздух ртом, кататься по земле, задыхаясь, рвать себе грудь.       Но больше всего ему хотелось не чувствовать унизительную боль от грома, которым его атаковал другой монстр. Его смог ранить враг электрической атакой! Гром сильно разогрел синтетические мышцы, они грозились порваться. От этой странной боли хотелось выть.       Электрод никогда не умел выть.       «Каменный ублюдок. Он опозорил меня. Ранил меня электричеством. Синед видел мой позор. Весь мир видел мой позор. Убью. Я убью его».       Электрод перекатился в сторону, яростно щёлкнул и покатился на голема. Каменный накат набирал ход. Голем сделал шаг вперёд и вытянул руки. Он даже не замахивался, просто собирался встретить врага двумя кулаками грома, на которые электрод налетит сам. Но тот не атаковал. Выйдя из наката прямо перед големом, бело-красный шар подпрыгнул и, перелетая голема, ответил своим громом, не слабее вражеского. Полустальной голем не пошевелился. Может, теоретически у него нет полной неуязвимости к электричеству, как у его чисто каменного собрата, но он оставался монстром крепким и хорошо заземлённым, его громом не собьёшь. Приземлившись за спиной врага, электрод повторно щёлкнул и взорвался. Не в полную силу, скорее как волторб. Чтобы не раздражать Синеда. Ему удалось лишить голема равновесия, не дать возможности защититься, и тогда воздух снова прорезал гиперлуч. Продолжать голем не смог.       Синед довольно кивал: встретившись с новым видом врага, пусть и побеждаемого ранее, электрод не сплоховал, а сражался изобретательно, комбинируя приёмы с мастерством волторба.       За третий болл Кристин взялась немедленно. Однотонный белый болл с яркой надписью "воля" на крышке вызывающе кровавым цветом. Его жителем оказался монстр боевого типа. Крепкий, невысокий, не выше макухиты, но он не казался неуклюжим. Без намёка на пузико и запас жира, только пучки мышц. Руки и ноги угловатые, очень сильные. Красный нос на скошенном лице, глаза почти что человеческие, без бровей и ресниц. В своей весовой категории он казался непобедимым. Но бурая кожа его покрыта вздутыми болезненно серыми пятнами, кожа высушена, а глаза красны, кровавы, как и нос. Подёргивается неконтролируемо левая нога. Не все эти детали заметил Синед на расстоянии, но всё же спросил у судьи, не болен ли покемон и безопасно ли с ним сражаться?       «Почему он таскает с собой рельс в три раза длиннее себя?» Синед осторожно передал и вопрос эксплауда судье и получил ответ по учебнику, напомнивший тренеру имя противника: гурдурр (парень также вспомнил, что в Японии его зовут дотекоцу, "стальной скелет") чувствует себя крайне неуютно, сражаясь голыми руками, потому ищет оружие, подходящее его чудовищной силе – рельс, спиленное дерево, каменную дубину, да что угодно. Тренируясь и сражаясь таким неподъёмным оружием, гурдурр закаляется сам и вливает в металл свою энергию, свою волю, так что когда его настигает участь пленника, покеболл утаскивает с собой и оружие, считая его частью монстра. Таким образом, пользоваться им во время официальных сражений не запрещено. Что же касается его страшного внешнего вида, то гурдурр прошёл медицинское освидетельствование, как и все покемоны, сдаваемые в боллах для осмотра, и сражаться он готов, даже если болен, а состояние его неопасно для окружающих.       Синед промолчал. У Кристин должны быть причины выставлять на бой больного монстра.       «Если она выставляет монстра-бойца против меня она, должно быть, уверена в успехе совершенно, гшш», заметил электрод.       — Правильно, это не ошибка. В иной ситуации я бы воспринял выбор гурдурра как насмешку: монстр боевого типа не может быть эффективнее голема против тебя. Но Кристин лучше знает свою команду и знает, что электрод проиграет. Нужно и нам лучше изучить противника.       «Кто-то из нас двоих должен пойти. Противник интересный, хочется знать, можно ли его перебороть». Харияма согласно кивнул. Эксплауд с хариямой никого не пропустят вперёд, когда дело касается боя на кулаках, и сейчас их можно выпустить в качестве разведчиков. Синед кивнул и позволил эксплауду сражаться. Теперь у них с Кристин по одной замене.       Гурдурр несколько минут смотрел в небо. Наблюдал за облаками и не замечал грохочущего монстра, идущего к нему. После каждого вдоха коротышка задерживал дыхание, пока за грудиной не вспыхивала боль. «Серое небо. Чуть светлее облака, чуть темнее трава. Тишина. Да, этого достаточно. Пора». Гурдурр попытался перехватить свой рельс и чуть не уронил его.       «Оружие для него тяжело, реакция замедлена, взгляд не сосредоточен», подмечал эксплауд. Он не успел приблизиться, когда противник выдохнул, раскрутил рельс над головой, как бамбуковую палку, и пошёл вперёд, обороняясь и нападая одновременно. «Тяжело ли?» засомневался эксплауд. Тут же решил он отойти от правил ближнего боя, шумно вдохнув и выпустив воздух плотной стеной грохота, оттолкнувшей гурдурра, заставившей потерять равновесие, выпустить оружие. Кинулся вперёд грохочущий монстр, надеясь тут же подловить врага. Тот увернулся от топота, ушёл и от апперкота – пучки мышц и жил перекатывались под серой кожей монстра, извивались, ловко отбрасывали тело назад, не давая эксплауду и шанса попасть в цель – и продолжал избегать атак с ловкостью хитмонли с его ногами-пружинами. Движения коротышки напоминали движения пьяного мастера. Дважды он перепрыгнул лежащий рельс, не пытаясь даже поднять его в круговороте ударов, и ждал, ждал. Выбирал момент для короткого и ёмкого сфокусированного удара. Не расхлябанного, как супер удар; не требующего движения всего тела, как динамический. Гурдурр просто нашёл момент, чтобы эксплауд сам налетел грудью на кулак согнутой в локте руки, и выпустил поток разрушающей энергии в одну точку в его теле. Грохочущий монстр взвыл, падая на землю, фонтан крови хлынул… Из разверзнувшейся ране на спине! Сфокусированный удар сломал ему ребро спереди, но пробил лёгкое, вырвал два ребра под лопаткой. Их осколки и разорвали плоть.       Эксплауд знал, что и такая рана не убьёт его мгновенно: хитроумная система клапанов тут же перекрыла доступ воздуха к травмированному сегменту лёгкого, перераспределив нагрузку на здоровые "меха" организма, а мощная эндокринная система, пусть она и не сравнится с таковой у хариямы, всё же подавит боль, выбросив в кровь сложно составленные вещества. Эксплауд также знал, что Намикава отзовёт его секунд через пять, врачи окажут всю посильную помощь, и в таком состоянии он не сможет сразиться ни в полуфинале, ни даже в финале. Пропустив один удар, он подвёл всех.       Но за пять секунд он поднимется и убьёт гурдурра.       Тяжёлый рельс впился монстру а плечо, прижав к земле, затрещали кости. Харияма сломал ему плечо однажды, сейчас гурдурр сломал второе плечо. Коротышка не выпускал своё страшное оружие; руки его проскользили по металлу, и теперь он придавил эксплауда и своим весом. Пульсировали серые пятна на его теле в такт биению сердца.       Силу громкого звука многие люди себе не представляют. Шум и шум, чем он вреден? Однако лучший грохот эксплауда можно сравнить с взрывом гранаты без осколков; человек оглохнет, навсегда быть может, долго не сможет встать на ноги, а то и переломы от удара получит. Но направленный звуковой удар, гиперголос, куда опаснее.       Эксплауд знал также, что выше гиперголоса есть ещё один уровень атаки, Boomburst. Звуковой взрыв. Монстр даже мог сознательно так выстроить систему движения воздуха в теле, чтобы технически поднять гиперголос на новый уровень, вот только реальных сил ему всё ещё не хватало. Он не мог достичь совершенства так же, не как ему не хватало чутья и навыков управления собственной энергией для изучения стихийных дистанционных атак. Что, если Синед прав и из всего разнообразия способностей эксплаудов, единственные твои положительные качества – стальная воля и упорство, при том, что ты ленив в изучении нового, не наделён природой чем-то больше, чем умение физического тела, и, шутка сказать, действительно боишься воды?       «Звучит по-ребячески, но не могу же я проиграть в четвертьфинале Мирового турнира». И эксплауд закричал. Его гиперголос, не уверенный, дребезжащий, рвущий собственные лёгкие, подбросил гурдурра над землёй. Казалось от ударной волны у него начало раскалываться лицо.       «Это... Довольно-таки больно». Едва слышный шёпот. Все страдания покемона передала Синеду гардевуар, вернувшаяся с поста у раненого чаризарда. На немой вопрос парня она лишь сдержанно кивнула: ящер ещё будет жить и сражаться.       Гурдурр откатился в сторону и затих. Судья остановил сражение, одновременно две команды врачей высыпали на поле.       Эксплауда унесли сразу. В другой ситуации Синед, наверное, бросился бы следом, но сейчас это не дворовая драка, и нельзя покинуть позицию на арене. Эксплауд жив, и это главное. Исключён, но жив. И он открыл счёт в нашу пользу, одолев гурдурра, осталось дождаться следующего выбора Кристин...       Коротышка гурдурр скатился с носилок. Его попытались уложить обратно, но покемон оттолкнул медика, упрямо поднялся на ноги. Захромал к своему рельсу. Из ушных отверстий и рта его стекала кровь, один глаз лопнул и превратился в месиво, похожее на яйцо, сваренное без скорлупы. Его не слушалась челюсть и левая нога. Широкая грудная клетка перекосилась. Но он жил. Жил и хотел сражаться дальше. Приподняв рельс, покемон облокотился об него, как о костыль, не как о дубину.       — Кажется, малыш не собирается умирать от гиперголоса, – пробормотал Синед.       — Похоже на то, – согласился в наушнике судья. — Кто Ваш следующий покемон, Шинода?       Ответ не прозвучал; выступивший вперёд харияма стал ответом на вопрос. Толстяк уважал выносливость гурдурра, но всё ещё не воспринимал коротышку всерьёз. Только смерил его пренебрежительным взглядом. Одолеть эксплауда не так сложно, пусть теперь попробует одолеть другого боевого монстра.       Гурдурр вернул дерзкий взгляд. Поднял рельс, пошатнувшись, пошёл на врага, набирая ход, припадая на левую ногу. Кажется, коротышка собирался пробить защиту толстяка, как рыцарь с копьём. Вышло неуклюже: харияма сделал шаг вбок и перехватил рельс двумя руками, останавливая атаку. Отбросил оружие в сторону, шагнул ещё и нанёс толчок ладонью, второй, третий. Классическое ведение боя. Каждый толчок наносил урон. Разбитый нос, выбитые зубы, вывих плеча. Гурдурр не отвечал, лишь пытался закрыться. Прервав серию, харияма, полностью сконцентрированный, секунд двадцать наблюдал за качающимся грогги, и когда тот сделал первое осознанное движение, нанёс нетипичный удар кулаком, будто проводил ответный удар. Что-то противно хрустнуло в черепушке гурдурра; падая, он сложился пополам, перевернулся в воздухе и приземлился на шею. Один позвонок, пусть он и "стальной", сказал громкое "крак". Больше коротышка не шевелился.       Судья сошёл с позиции и приблизился к монстрам, считая секунды и слушая подсказки помощника, наблюдавшего бой через камеры. Да, гурдурр не жилец. Он мог не продолжать уже после гиперголоса, но внутренний стержень покемона заставлял стоять до конца. Теперь его тело бесполезно, Кристин стоит подумать о следующем монстре. Убедившись, что гурдурр не подаёт признаков жизни и через полминуты, судья поднял руку.       — Гурдурр не может продолжать. Победитель раунда –...       Кожа покемона озарилась белым огнём. Руки и ноги его медленно начали расти. С щёлканьем выкручивались суставы, захрустели кости, сращиваясь, вставая обратно в суставы. Зашелестели волокна мышц, набухающих, укрепляющихся. Жадно вдохнуло существо воздух.       — Он эволюционирует и тут же совершенно восстанавливается. Но это невозможно.       «Почему, кшшш?»       — Гудрдурр эволюционирует в... — Синед замялся, сдвинул брови, отыскивая подробности знания, полученного совсем недавно. — В конкелдурра. Робушина, "старого военачальника". Но конкелдурр не существует в природе, он ошибка перезаписи энергии при обмене покемонов в покеболах. Как алаказам, как элективайр. А это существо...       Покемон медленно поднимался, дрожа всем телом, но свет не ослаблялся: эволюция не окончена. Его рост достиг роста хариямы, чуть более двух метров. Наливались силой руки и ноги, не карикатурные, как у гурдурра. Похожие на человеческие. Послышался треск разрываемой плоти: разросшиеся нижние рёбра порвали кожу и показались наружу. Теперь свет пошёл на убыль, являя серокожее существо. Болезненный цвет. Прежние серые пятна стали совсем чёрными бугрящимися опухолями. Круглая серая голова без ушей, абсолютно лысая – у робушинов обыкновенно пробивается седая бородка. Покемон тяжело вдохнул ртом, прикоснулся к своему носу – раньше красный, тот стал мерзкой чёрной опухолью.       «Не хочу. Не желаю» пророкотал монстр, и не дрогнул ни единый мускул существа, когда он ухватился за нос и... Вырвал его из тела. Потряс головой, разбрызгивая тёмную кровь. Теперь он мог дышать свободно. Грозен взгляд глубоко посаженных раскосых глаз чудовища. Никакой тяжести в движении, свойственной робушинам, опирающимся на рельс или бетонную балку. Он принял новую стойку, прижав руку к телу и согнув её в локте и вытянув вторую ладонью вверх. Поманил харияму пальцами.       — ...он что угодно, но не конкелдурр.       Синед понял, что у него мурашки по коже. как от НЕГО, дьявол, так же, как от НЕГО! Перед ним монстр боевого типа, несомненно, тяжело больной, но способный сражаться с кем угодно. Сражаться и убивать.       Не стал ждать монстр реакции хариямы. Он побежал вперёд длинными, резкими скачками. За секунду преодолел он дистанцию до толстяка и ударил коленом, метя в лицо. Харияма закрылся ладонями, попытался ответить пробуждающей пощёчиной, но противник пригнулся, упал на землю и тут же сбил харияму с ног подсечкой. Следующим приёмом в его арсенале оказалась рука-молот, обрушенная наземь – толстяк успел перекатиться в сторону. Он даже поднялся, опираясь на руки, когда противник обрушил на него град ударов кулаками. Едва успевал харияма закрываться широкими ладонями, не видел противника и не мог даже подумать об ответном ударе. Синед предположил, что в такой закрытой позиции монстр может повторить подсечку и руку-молот, и тогда он не промахнётся, но тот другим путём указал харияме на его место аутсайдера, как до этого харияма указал гурдурру: демонстративно прекратил атаку, дождался, пока тот решится открыться и ударил в лицо. Толстяк отступил, рефлекторно прикрыв нос. Монстр атаковал вновь, нанеся четыре удара в грудь и живот. Двумя, всего двумя пальцами. Отпрыгнул назад, приняв начальную стойку и выжидая.       Пошатнулся харияма. Он ощупывал сломанный нос, толстую скулу, едва выдержавшую последний удар, но не она его пугала. Толстяк слабел; тело его тяжелело, наливалось свинцом. Сердце замедлилось, появилась одышка. «Почему? Из-за этих ударов?» Мысли ворочались слабо. Харияма посмотрел на свою ладонь, вытянул два пальца. «Это hakkei? Но я так не умею. Насколько велика его внутренняя сила?»       — Он не использовал новый сфокусированный удар, понимая, что харияма успеет ответить, пока он будет концентрироваться. Высвобождение силы может быть очень опасно, если знать, куда бить.       «Давай, здоровяк! Нападай! Подари мне сражение. Покажи, что сражаешься не напрасно». Судорога прокатилась по всему телу «конкелдурра», он запнулся, закашлялся. Ему пришлось согнуться, чтобы выблевать нечто, терзавшее его изнутри. Кровавое месиво из собственных внутренностей. Справившись с приступом, монстр вернулся в стойку. Левая нога вновь бесконтрольно дрожала.       — Он терпит ужасающую боль и продолжает сражаться, – Синед вспомнил проклятие дасклопса. Тогда он тоже блевал, возможно что и собственными лёгкими. Может, этот «конкелдурр», будучи гурдурром, пережил проклятие ещё более могущественного призрака, например... ЕГО?       «Давай, здоровяк. Это тело скорее превратится в грязь, чем ты сможешь убить меня».       Бум.       Бум.       Бум. Бум. Бум.       Харияма бил себя в грудь. Заводил ритм. Заворожённо запрыгал в этот ритм волторб.       Шаг, ещё шаг. О да, тело горит. Тело монстра, тело победителя. Харияма бросился на врага. Толчок ладонями, ещё, ещё, ещё! Противник уклонялся, отпрыгивал назад. Дважды нанёс новые удары пальцами, но толстяк не ощущал внутренних повреждений. Он одержит победу или сожжёт собственный организм. Третьего не дано.       Толчок, ещё толчок. Пять ударов, но всего одно попадание. Медленно, слишком медленно.       «Даже отбив свою грудь харияма не сможет победить», подумал Синед. «Слишком прямолинейно сражается. Эксплауд проиграл гурдурру, но эксплауд дерётся изобретательно, меняя стили, используя воздух. Почти как этот монстр. Он не ограничен одним стилем, как харияма, хитмончан или обычный конкелдурр. Он сильнее их всех. Сильнее лезвий галлейда и аура сферы лукарио. Настоящий モンスターチャンピオン!»       Монстр оступился после очередного уворота. Нога перестала его слушаться. Прямое попадание разрушительным толчком... Нет! Рукой "конкелдурр" отбил выпад хариямы, но толстяк, широко раскрыв глаза, схватил противника за руку и притянул к себе.       «Я увидел! Понял! Могу сражаться иначе! Вот так!»       Замахнувшись и ударив... Локтем. Ещё локтем. Ещё. Коленом, ощущая, как рвутся разгорячённые мышцы ног. Вторым коленом. Ребром ладони по шее. Локтём в висок.       — Да, это Ближний Бой! — заорал Синед. — Отлично, прикончи его комбинацией!       И харияма продолжал комбинацию, отбивая жертву ударами, которые никогда раньше не применял, на дистанции ранее не используемой. Каждый удар точно в цель. Как будто он проснулся от долгого сна и вспомнил, кто он такой. Борец, избивающий оппонента, не на потеху толпе, но для утверждения самого себя. Избивающий не толчками, не пощёчинами, не используя внутреннюю силу.       Ударами.       Забыл о защите «конкелдурр». Нет возможности закрыться. Ноги, как костыли, лишь помогают не упасть. Выдохся харияма, приостановился и закончил дело пробуждающей пощёчиной. Дёрнулась шея жертвы, кубарем покатился монстр по полю боя.       Выдох. Расслабляющий вдох и выдох. Удесятерённая тяжесть грохнулась на плечи хариямы, он упал на четвереньки. Трава под ним промокла от льющегося пота.       «Почему мальчишка меня не учил этой комбинации? Он всегда... Всегда указывает путь, а не конечный результат, да? Сам должен прийти к Ближнему Бою. Ха-ха, но у меня получилось. Интересно, смогу я восстановиться к полуфиналу? Должен». Харияма прокручивал ситуацию в голове и улыбался собственным мыслям. Прикрыл глаза от усталости. Перенёс вес на ноги и утёр ладонью лицо от пота. Становилось холодно. Всегда холодно. От потери крови, от переутомления.       «Надо попросить замену. Победил, но не могу продолжать».       «Это всё, что ты мог мне подарить?» вкрадчиво спросил "конкелдурр". Харияма широко раскрыл глаза, поднял взгляд.       Его противник ещё жил. Он дополз до рельса, ухватился за него, как утопающий... И растворял. Уменьшал. Харияма ощутил, как энергия, которую враг всю жизнь вкладывал в оружие, делая его частью себя, возвращается к нему, растекается по телу, заживляет раны, как после эволюции. Не став использовать рельс как оружие, монстр приберёг его в качестве последнего довода, последнего спасательного круга. Он поднимался, держась за рельс...костыль...клюку. Наконец, за кусок ржавой арматуры. Монстр метнул его в харияму не глядя, но с огромной силой. Кривая железяка отклонилась в сторону и просвистела над головой толстяка. Закричал в ужасе кто-то на трибуне, пока кинетические щиты не остановили снаряд, и сталь рассыпалась в прах.       Сам металл передал энергию монстру.       Чудовище сделало несколько неровных шагов. Синед уже видел, как оно готовится прыгнуть и одним ударом снести харияме голову. Может, оно сделает это только ударом коленом, а может расщедрится на руку-молот. В любом случае, толстяк не увидит завтрашний день. И он не может остановить поединок, слишком поздно обращаться к судье. Но Синед видел смерть хариямы несколько фантомных секунд, а «конкелдурр» тем часом споткнулся, зашёлся в последней своей судороге. Кровь хлынула разом из всех его чёрных ран, и монстр упал на землю, уже не дыша.       Обычно судья сражения объявляет, что один или оба покемона "не могут продолжать". Сейчас его приговор звучал совсем не так обыденно и оптимистично:       — Харияма не может продолжать. Конкелдурр мёртв.       Синед вполголоса сообщил арбитру, что им не нужна ещё одна команда врачей – харияма, действительно, пробовал покинуть поле боя сам – но думал он совсем о другом. Он думал об эволюции гурдурра, не в конкелдурра, разумеется. Во что-то более могущественное и страшное. В существо, будь оно здоровым, способное раскидать ещё десяток хариям. Монстр умер не от ближнего боя, нет, он страдал ещё до выхода на арену. Необычная эволюция продлила его жизнь и дала невероятный контроль внутренней энергии. Не каждый лукарио с его ментальными тренировками способен на это.       «Но что? Что тогда остановило его существование?»       Кристин, помедлив, прикоснулась к следующему покеболу, тоже белому, с абстрактным изображением факела и россыпи простых розовых цветов вокруг него. Не стучала, не щёлкала, лишь погладила ловушку, прикрыв глаза, и монстр отозвался. Пышный хвост и огненная грива не уступала меху арканайна. Но стоит существо лишь на задних лапах; передние сжимают узловатую деревянную тросточку. Её чудная шёрстка издали походила на платье, пылающее всеми тонами, которые может принимать огонь. Треугольная мордочка, огромные жёлтые уши. Глубокие алые глаза.       «Махокси. Кицуне. Хороший выбор, Кристин. Невозможно хороший».       Махокси печально взглянула на Кристин; девушка лишь кивнула в ответ. Так же кивком ей ответил и арканайн.       Огненные существа подошли к телу поверженного бойца. Лишь вдвоём им удалось поднять его на спину арканайна: махокси использовала нечто похожее на замешательство, но совершенно неубедительное. Синед не был уверен, впрочем, учит ли махокси замешательство, но в её арсенале найдётся место сюрпризам. Снова положиться на гардевуар?       Монстры донесли павшего товарища к ногам Кристин. Переглянулись, и на поле боя вернулся арканайн. Махокси же осталась у тела, уселась у головы "конкелдурра", положила рядом свою трость и сложила лапки. Она могла просто молиться, а могла "читать заклинание" наподобие...       «Нет. Нет-нет-нет-нет-нет». Синед потряс головой. «Не думать об этом. Не думать о его существовании в природе. Никогда, никогда».       «Эти монстры. Они сильнее вас. Они сильнее тебя». Синед обернулся, слушая мьюту. «Они лучше тебя. Сегодня твоя команда проиграет, Намикава Шинода».       «Нет», выдохнула гардевуар. Теперь они повернулись к ведьме. «Ты можешь быть бесконечно сильным монстром, мюцу, но ты не видишь будущее. Я же...» Гардевуар прикоснулась к "каменному сердцу". «Я вижу, будущее очень интересно».       — Дашь мне какой-нибудь совет, найто?       «Нет. Просто веди нас, как вёл до этого».       «Верно!» подхватил гаярдос. «Даже если нас ждёт проигрыш, это не значит, что мы сдадимся сами. Я следующий!».       Арканайн против гаярдоса. Огненный тигропёс и дракон семи морей. Не двигались, изучали друг друга.       «Скоростью ты мог взять чаризарда, но не меня. Любой укус или огненная атака будет бессмысленной. С огнём нужно биться водой», подумал гаярдос, готовясь воззвать к своей внутренней энергии, обратить её во что угодно – воду, лёд, жар – и остановить врага.       «Мне удалось вывести дракона из строя одним ударом. Для тебя у меня тоже кое-что припасено, морское чудище».       Тело арканайна вспыхнуло. Языки пламени слетали с чудного меха, закручивались, устремлялись ввысь единым столпом. Трава обратилась в пепел в метре от огромных лап. Пёс поморщился, рыкнул. Уже больно, уже сейчас собственный огонь обжигает его тело, а ему предстоит нанести удар. Один единственный удар.       «Он готовит огненную вспышку. Если... Если арканайн сможет совместить её со своей суперскоростью и попадёт в цель, гаярдосу конец. Он продолжит разрывать нас, используя одну только атаку, и не факт, что электрод сможет его перегнать. Мы слабы».       Гачрдос атаковал на упреждение ледяным лучом. Направленная эссенция чистого мороза, сковавшая гарчомпа Синтии, не достигла арканайна, рассыпалась в снежную крошку и испарилась у самого его носа. И тогда пёс побежал. Не на суперскорости, экономнее, набирая ход естественно. Гаярдос повернулся боком, пригнул голову и ударил по земле хвостом, и на месте удара забурлила, закипела энергия и поднялась ввысь стена воды. Настоящее цунами высотой семь метров. Тигропёс бесстрашно прыгнул в воду, намереваясь пробить стену и поразить гаярдоса огнём. Пространство вокруг исказилось, зашипело. Клубы пара мгновенно закрыли монстров от зрителей.       «Гшшш, что это такое? Никогда не видел ничего подобного».       — Я не знаю. Гаярдос создал или перенёс на арену огромное количество воды, чтобы защитить себя. Не думаю, чтобы мы ещё придумали толковое название для этой способности.       Вода оказалась слишком... Плотной? Арканайну показалось, что он не плыл, а врезался в стену, но упрямо пытался пробиться дальше. Пар застилал обзор и обжигал так же, как собственное пламя. В конце-концов он первый использовал вспышку, один из тех обоюдоострых ударов, калечащих использующего, и должен закончить нача...       Вода выплюнула его назад. Отбросила как неразумного щенка, ещё не вставшего на лапки. Перекатившись, тигропёс вскочил, напряжённый, как взведённая пружина, готовый атаковать снова.       И волна захлестнула его, потащила дальше, а гаярдос оседлал волну, как величайший морской демон.       «Я мог бы убить пса. Так разрешил Синед. Сожрать. Так ответил бы чаризард. Но мне хватит одного удара».       Гаярдос скатился с волны, и ударил арканайна головой, отбросив ещё дальше, к ногам вожака. И пёс отказался продолжать. Заскулил, закрыл морду лапами, пополз в сторону, обожжённый, вымоченный и сломленный. Кристин пришлось заменять его.       И вода потеряла форму и хлынула, растеклась по арене.       — Плавание. Это истинное плавание, – Синед сиял. — Техника контроля, когда монстр может удержаться на поверхности, а то и на гребне волны, не погружаясь в неё. Поразительное мастерство геккоуга, воплощённое морским драконом.       «Не думал, что синешкурый может быть... Техничным, кшшш».       «Гшшш, думаешь, он тренировался во время круиза?»       «Да, кшшш. И смотри, пёс ползёт прочь. Небось страшную рожу увидал».       «Гш-гш-гш».       Кристин позволила арканайну отступить, предоставила его заботам махокси.       Пятый покебол. На нём изображено двойное звёздное затмение. Монстр откликается на двенадцать щелчков. Тоже пёс, или, скорее, волк, стоящий на задних лапах. Истинный оборотень, красноглазый, с кровавым мехом. Кажется, за весь турнир это второй или третий из Семнадцати, способный отпинать их как котят. Полуночный ликанрок.       «С ним будет много проблем. Хорошо бы сразу поменять гаярдоса на электрода, тогда сражающиеся будут наравне».       Ликанрок начал с камнедробилки. Меховой воротник оборотня разросся, как у плащеносной ящерицы, обернулся каменными шипами. Тряхнул головой ликанрок, и шипы полетели в гаярдоса. Они резко выросли во время полёта, не уступая в размере каменным лезвиям деспотара. Морской дракон вновь извернулся и ударил хвостом по земле. Вторая стена воды остановила каменные шипы. Гаярдос демонстрировал технику, и второй раз атаковал Плаванием. Ликанрок не сдвинулся с места, когда над ним нависло цунами, когда вода залила ему лапы, когда гаярдос устремился к нему. Перед самым ударом головой оборотень качнулся и оказался сбоку от распахнутых челюстей дракона. Ни прыжка, ни шага, он просто исчез и моментально появился в метре правей и тут же сам бросился на врага, кусая и царапая его, пытаясь разорвать горло или добраться до жабр. Его напор вынудил гаярдоса перекатиться вбок, заставив оборотня выбирать, отступить или оказаться раздавленным. Ликанрок выбрал первое, и, отпрыгнув куда подальше, приземлился на все четыре лапы.       «Межфазный сдвиг, гшш?»       — Скорее всего. Ликанроки могут так двигаться... Иногда.       «Он может уклониться от удара молнии, гшш?»       — Не думаю. Он не настолько быстр, ему приходится высчитывать время удара.       «А чем он контратаковал, кшш? Синешкурый сильно кровоточит».       — Укусы, яростные когти, а может, и сокрушающие когти. Отсюда не различишь.       Гаярдос поднялся. Перекатываясь, он сломал ещё и пару шипов и плавников. Боль не улучшала настроение чудовища, а застилала глаза алой пеленой. Сейчас он вдохнёт и уничтожит ничтожного волчка гиперлучом, и пусть только попробует не умереть сразу, он подожжёт тогда всю арену и посмотрит, как оборотень будет прыгать по плавящимся камням. За алой пеленой гаярдос не заметил коротенького импульса, прокатившегося по арене.       Каменные стены поднялись слева и справа от гаярдоса, обездвижили его, накрыли сверху. Монстр забился бессильно, как пойманная в сети рыба, а стоящий на всех лапах ликанрок продолжал мастерски управлять зарождающейся каменной тюрьмой. Ещё несколько секунд, и камень целиком упаковал гаярдоса в темницу без доступа света и воздуха. У Синеда перехватило дыхание. Он вспомнил, как гравеллер Харумото поймал электрода в такую же ловушку. Насколько отличается уровень того гравеллера, затем голема, и этого ликанрока! «Он не слабее тиранитара Бозера управляет камнем». Камни поднялись с грохотом, теперь они скрежетали друг о друга, сжимаясь и ломаясь, захлопывая ловушку. Гаярдос сможет выдерживать их давление дольше, чем сухопутное существо, ни разу не видевшее дно морское, но и его каменная тюрьма сдавит и сломает. Он использовал Силу, направив энергию в каждую мышцу тела, но Силы не хватило для освобождения. Ловушка перестала сжиматься, но и только. Кто сдастся первым, ликарнок, управляющей камнем, или дракон, противостоящий камню?       — ОСТАНОВИСЬ! — ликанрок посмотрел на Синеда, но хватку не ослабил. — Ты победил, гаярдос сдаётся.       Ликанрок не стал спорить, и после кивка Кристин и официального заявления судьи послал второй макроимпульс, опустив каменные стены и развалив тюрьму. Гаярдос выбрался наружу и пополз прочь. Он не слышал Синеда из-за камней, но понял, что проиграл. По доброй воле враг его не отпустил бы. Боевая ярость спала. Выглядел морской дракон паршиво, тюрьма оставила немало отметин, многие раны кровоточили.       — Нужна помощь?       «Нет», злобно отрезал он. «Восстановлюсь сам. К полуфиналу приду в себя».       — Конечно.       «Я. Ты. Всё на нас», сказала гардевуар, указывая на электрода.       «Да, вдвоём против троих, гшш. Так паршиво ещё не было, скажи, а?»       — У тебя есть прекрасная возможность выправить счёт в нашу пользу. С последним ограничением. — Синед показал электроду единичку.       «Серьёзно? То есть существуют ситуации хуже этой? Какие например, гшш? Двое против четырёх? Пяти? Когда уже можно...»       — Не сегодня. Давай-давай, пошёл, пошёл, пошёл.       «Покатился», поправила гардевуар. Электрод испытал острое желание взорваться на месте. Волторб подпрыгивал ускоренно, нервно: сегодня он не сражался, и неспомобномть помочь команде сводила его с ума. Мьюту не выказывал эмоций. Он знал, что команда Намикавы проиграет, и мнение гардевуар в расчёт не брал.       Не успел электрод вкатиться на арену, а ликанрок уже приготовился к схватке. Оборотень снова опустился на четыре лапы, его меховой воротник разросся до земли и превратился в каменную шубу. Синед впервые видел такое продвинутое использование воротника для защиты. Электрод тоже моментально раскусил идею врага. «Он пытается заземлить себя, чтобы мои атаки не наносили урона, и ему не нужно было уклоняться от них, гшш. Жалкая попытка. Арена мокрая после гаярдоса, очень мокрая, удар молнии найдёт лазейку сам. Получай!»       Удар молнии не нашёл лазейку. Дуга электричества ударила ликанрока в подбородок, в грудь, разряды заструились по воротнику и ушли в землю, не причинив вреда. Гром, ударивший сверху, в спину оборотня, должен был пронзить его насквозь, поджарив внутренности, но электричество не пробило каменную шубу. Электрод ощутил импульс под собой, но не успел сформировать гиперлуч или отпрыгнуть: его накрыла каменная тюрьма. Щелчок, взрыв – и нет каменной тюрьмы. На месте четырёх каменных стен выросли новые, вдвое толще первых. Щелчок, взрыв. Свобода. Третья тюрьма накрыла электрода моментально, без шанса сдвинуться с места. Щелчок, взрыв. Ловушка стояла на месте, не выпуская пленника.       «Красноглазый уё… блюдок», резюмировал электрод, когда тюрьма начала вдавливать его внутрь, сжимая до размеров волторба.       Две секунды, три. Щелчок, взрыв. «Охренительно, кшш», защёлкал волторб. Старший брат постарался на славу, превратив тюрьму в одну большую разрывную бомбу. Кинетические барьеры стадиона в этот момент спасли немало жизней. Синеду заложило уши.       Электрод выкатился из кратера. Он не знал толком, как сражаться дальше и двигался вдвое медленнее обычного. Все синтетические мышцы, соединённые с генераторным ядром, дрожали, вибрировали. Некоторые не выдержали напряжения и разорвались. За двадцать секунд электрод выплеснул наружу 2/3 всей своей энергии. До этого момента он и не думал, что может взрываться столько раз подряд, и усмехнулся. Как Синед подметил разницу между големом и ликанроком, так он подметил разницу между собой теперешним и собой год назад. С Синедом он провёл много лет, и казалось, с каждым годом, да что там, с каждым днём прогресс всё убыстряется и убыстряется. Сейчас он вышел на свой пик? Ничего себе, здорово!       Остаётся вопрос, как сражаться с ликанроком дальше?       Щелчок пальцами. Кристин подозвала к себе оборотня, тот отступил и встал слева от девушки, не сводя глаз с врага. Электрод ещё приходил в себя и не воспользовался моментом, чтобы ударить молнией по открывшемуся ликанроку. Кристин вытянула руку перед мордой оборотня, и тот... Вцепился в предплечье, чуть ниже локтя, жадно глотая стекающую кровь. Многотысячный разноголосый "ох" потряс стадион.       «Она дала ему укусить себя, кшш? Синед, что они готовят?»       Ликанрок разжал зубы, слизал оставшуюся кровь с кожи, облизнулся. Поднял с земли первый попавшийся камень, бросил его в небо, так высоко, как мог, и прыгнул следом за ним. Кристин достала из-под пояса бинт и принялась перевязывать руку. Она готовила это с самого начала!       «Чтобы использовать Z-Атаку...»       Камень поднимался всё выше, но казалось, что он совсем не отдаляется. Камень рос увеличивался. Ликанрок сложил передние лапы и переливал в него всю доступную энергию.       «...ты должен отдать столько же, сколько и покемон, если не больше».       — Они знают то же, что знает Кимба Ирвин, – прошептал Синед.       Маленький булыжник вырос до размеров семейного автомобиля. Вымахал с частный дом. С половину футбольного поля и дальше, закрывая солнце. Примерно такой метеорит, наверное, мог бы пробудить кайогра с гроудоном тысячу лет назад. Затем ликанрок коснулся этого титана, перевернул его в воздухе... И метнул вниз, в электрода.       «Гшшш... Красноглазый ублюдок издевается». Ещё электрод подумал, что пожил он достаточно, и жизнь его нельзя назвать унылой. Конечно, жаль, что он оставит найто одну против трёх врагов, и жаль, что они вместе не дошли до финала. Мечта Синеда достойна того, чтобы умереть за неё, и путь сюда был не скучен.              …«Ты выполняешь самоподрыв весьма осторожно, и не умираешь сам. Больно контролировать такое количество энергии?» спросил его однажды маленький Намикава Шинода. В команде ещё не было мутанта, передающего друг другу мысли собеседника, потому электрод просто кивнул, царапнув подбородком землю.       «А твои мышцы? Как они?» снова спросил парнишка, смущённо разминая собственную чужеродную руку. Электрод огляделся, заметил рядом с собой сухую ветку и с усилием прыгнул на неё, сломав пополам. «Мои мышцы рвутся», хотел сказать он. Конечно, они сами же и восстанавливаются, не хуже чем до взрыва делаются, но от того не становится проще. Ему, синтетику, не нужна еда, как органикам, но отдых и покой иногда нужен не меньше. «Ты всё равно молодец, и волторб тоже. Знаешь почему? Потому что я ещё ни разу не видел гравеллера, коффина или форретресса взорвавшегося больше одного раза». Электрод тогда расхохотался, насколько можно назвать смехом его щёлканье и вздохи. В самом деле, все остальные монстры разрываются изнутри (каменные при этом становятся сверхопасными осколочными бомбами), а он превращает электричество в взрыв и подрывает его снаружи. Из-за этого в некоторых южных странах обычных тренеров волторбов не любят, потому что ими, как живыми многоразовыми бомбами, пользуются террористы.       Ещё один недостаток покеболов, промывающих мозги монстрам…              «Я заряжен ещё на треть, гшш. Я могу собрать всё что осталось, взорваться, когда камень будет в паре метров от меня, и молиться, чтобы он достаточно треснул или раскололся и не раздавил меня. Как бы то ни было... Спасибо, Синед. Увлекательное вышло приключение».       — Континентальный сдвиг закончен, – пробормотал Кимба Ирвин, когда камень почти коснулся земли. — Если хоть один кинетический щит даст слабину, счёт жертв пойдёт на сотни.       Щелчок. Взрыв.       Земля дрогнула. Камень раскололся натрое и ушёл в землю наполовину. «Мелкая» шрапнель, от кулака до футбольного мяча, проверила на прочность каждый сегмент щита, но не выявила слабых мест. Половина поля боя превратилась в каменные руины, вторая половина ещё оставалась затопленным полем после плавания гаярдоса.       — Он жив? Электрод жив?       «Да. Чувствую. Его непостоянный разум. Иссушён».       Ликанрок продолжил командовать камнем, разламывая титана и отбрасывая булыжники во все стороны. Оборотню хотелось найти сплющенные останки врага и бросить под ноги судье, чтобы у человека не осталось сомнений в его победе. Один ликанрок по эффективности мог заменить рабочую бригаду, приводящую в порядок стадион после каждого сражения.       — Передай ему... Единицу я меняю на четвёрку.       «У брата есть ещё одна отмашка, кшшш?»       — Да. Подготовленная на «Мёбиусе».       «Он услышал».       Ликанрок докопал до врага. Бело-красный шар не проявлял признаков жизни. Странно, что его не сплющило. Рядом с ним жарко, вокруг много оплавленных обломков. Оборотень передал камню ещё один командный импульс, и континентальный сдвиг окончательно рассыпался, превратившись в податливую гальку. Разбросав и её, покемон ухватил электрода передними лапами и потащил за собой. Для этого ему пришлось вонзить когти в бока мёртвого врага.       Сначала засветился синим "экватор" электрода, граница между его белой и красной половиной, затем точки "полюсов", на макушке и подбородке. Живая бомба заревела, как роторный двигатель, и бешено закрутилась вокруг своей оси, как юла. Ликанрок не успел отпустить добычу и не знал, как теперь освободиться. Он попытался вытащить застрявшие когти и отпрыгнуть назад, но не мог и пошевелиться. Затем электрод приподнялся над землёй на десяток сантиметров, и, не переставая вращаться, с бешеной скоростью полетел к краю арены, к ближайшему кинетическому щиту. Он так рассчитал своё вращение и полёт, чтобы первым, в барьер врезался ликанрок. Несколько раз, повинуясь непрекращающемуся вращению. Затем рёв прервался, электрод моментально остановился и только откатился прочь, направляемый инерцией собственного вращения.       «Четвёрка выполнена, Синед. Я думал... Я умру, гшшш. Наверное, я уже мёртв. Но гиро-шар... завершён».       «Гиро-шар? Что это?» поинтересовался мьюту.       — Когда у чаризарда остаётся мало сил или он серьёзно ранен, он открывает второе дыхание полыханием. Его атаки усиливаются, а раны заживают быстрее. Когда харияма добровольно сжигает себя изнутри, ударяя в грудь, его скорость и сила умножаются, и он может свернуть горы, – судья объявил ничью в этом раунде: электрод не мог двигаться совсем и напоминал мёртвого, но и ликанрок не мог продолжать. Задние лапы не держали его, не слушались. Первым же ударом о защитный экран электрод сломал ему позвоночник. — Когда электрод или волторб тратят много энергии и истощаются, они замедляются пропорционально потере энергии, не могут двигаться и впадают в анабиоз. Со временем они восстанавливаются, но только до той степени, чтобы поймать молнию и восполнить запас сил, или докатиться до генераторной, электростанции или другого монстра, который может поделиться электричеством. Если это не происходит, то электрод умирает.       Синед пошёл вперёд, ступая осторожно и обходя каменные завалы.       — Чем меньше электричества, тем медленнее монстр. И тут начинаются тренировки. Гиро-шар сложно представить человеку. Насколько я понимаю, электрод синхронизируется с поверхностью, с магнитными полями Земли и своего места пребывания, и начинает двигаться в соответствии с ними. Чем медленнее монстр и чем медленнее он относительно своего врага, тем быстрее он становится, применяя гиро-шар. Он может даже левитировать над поверхностью, пользуясь магнитными полями, и у него очень хорошо получается благодаря металлам в его теле. Во время круиза я просил электрода практиковаться с необычным вращением и чувствовать магнитные поля, подчинять их себе, цепляться ими за все перегородки и ограждения, прыгая по кораблю. У волторба не получилось так же, но я не виню его. Нужно быть не талантом, не гением, не мастером, нужно быть иным, чтобы так мастерски подготовить гиро-шар.       Синед перебрался через последнее препятствие и вышел, наконец, к электроду. Кожа его потускнела, много царапин и сколов добавилось на ней. Наверное, и кожей не стоит называть внешний слой электрода, но Синед иначе не мог. Совсем недавно он носил такой же на левой руке.       Живая бомба не ответила на касание, на слово. Электрод провалился в глубокий сон, сохраняя последние искры жизни. Синед покатил его обратно, но не тем путём, каким пришёл сам, а вдоль края арены, вдоль кинетических установок. Первый ряд зрителей всего в нескольких метрах, и зрители аплодировали. Аплодировали ему, аплодировали и бело-красному шару полутора метров в поперечнике. Синед оглянулся и увидел Кристин. Да, за ней так же проследовал один человек в чёрном, но это неважно. Девушка опустилась на колени перед своим ликанроком и просила у него прощения. Без слов, но Синед готов поклясться, что она просила извинить её. Оборотень напрягся, поднял голову и слизнул с её щеки солёную влагу.       «Это неправильно. То, что мы делаем – неправильно. Мы заставляем их убивать друг друга. Эти двое – оборотень и бомба – так же разумны, как человек. Если бы не кинетические барьеры, все мы тоже были бы мертвы. И, наверное, это было бы правильно. Спасибо, Роман. И...». Синед поднял голову, посмотрел а глаза людям, пришедшим посмотреть на шоу. Людям, скандирующим "Маруу-майну – Ли-кан-рок". (Как забавно, "электрод" не ложится в строку кричалки, а японское "марумайн" очень хорошо подходит)       «Спасибо и вам. Мне... Нам нужна ваша поддержка. Как я хочу верить, что вы понимаете, насколько два монстра важны для каждого из нас».       — Позаботься о нём. – волторб только толкнул брата и покатил перед собой. Младший брат знает, где ближайшая генераторная. Там они оба будут отдыхать, и, Синед надеялся, оба смогут проснуться завтра.       Кристин спрятала оборотня в покебол и вернулась на исходную. Там она выпустила ликанрока, тоже предоставив его заботам махокси, вытерла глаза и взялась за последний покебол.       «Она плачет. Ты тоже. Синед?»       — Да, найто. Потому что бой ещё не окончен. Справишься, не причиняя страданий никому?       «Да». Гардевуар решительно кивнула. Синеду хотелось также верить, что найто знает. Найто многое знает. Она не ведьма, но провидец. Пусть же её предвидение не станет ложным.       Шестой покебол. На нём изображена маска джокера, растянутая, немного карикатурная. Левая половина её светлая, с ярким глазом и живой половинкой рта, правая чёрная, как ночь, с отравленными губами и зрачками демона. Чтобы выпустить этого монстра, Кристин кладёт покебол на землю и хлопает в ладоши. Существо отзывается, выходит мгновенно. У Синеда обрывается сердце, когда он понимает, кто следующий враг. Тоже оборотень, поджарый, стоящий на задних лапах, с длинной чёрной шерстью и алой гривой, роскошной, свисающей по пояс. Зороарк, мастер иллюзий тёмного типа, неуязвимый к психическим атакам гардевуар.       «Если отбросить стального голема и того бойца, то Кристин собрала команду, состоящую из псовых. Два волка, лиса и пёс. Умные, сильные бойцы, идущие за вожаком... Или другом. После слов мьюту я нахожу всё больше сходства не только между нами, но и между нашими командами. Совсем неплохо, Кристин».       — Гардевуар, это зороарк, так что...       «Да. Я помню. Постараюсь... Поговорить с ней».       Зороарк некоторое время наблюдала за левитирующей ведьмой, перелетевшей заваленную камнями половину арены и парящей над мокрой травой. Кажется, ей противостоит один из этих глупых психических типов, а значит, сразить её не так и сложно. Телепаты обычно легко разрушают всякие иллюзии, но сами не могут ответить ничем стоящим, к ним несложно подобраться, потому можно попробовать начать с какого-нибудь простенького фантома, например, запереть противницу в клетку, а потом...       «Привет. Можно с тобой поговорить?» Зороарк вздрогнула, услышав чужой голос в голове, но потом рассмеялась. Ни один телепат не нанесёт ей прямого вреда.       «Ты не сможешь убить меня психозом, глупая телепат», заявила зороарк и ударила по мозгу противницы в ответ. Вокруг гардевуар тут же появилась прочная стальная клетка. Чтобы вырвать хоть один прут из неё потребуется немало сил, вот пусть она и потратит их, борясь с иллюзией. А чтобы запутать врага, зороарк продублировала фантом для её тренера. Теперь и Синед увидел гардевуар в клетке.       «Не могу», согласилась гардевуар. «Я даже не знаю психоз и никак не могу его выучить. А эта клетка... Как настоящая».       «Глупо выдавать врагу свои слабости. И это настоящая клетка, дурёха». Зороарк сделала жест, будто хватала что-то в воздухе, и клетка начала сжиматься, грозя сжать и раздавить врага. Гардевуар сложила ладони и телепортировалась прочь.       «Вот я и выдала ещё один свой секрет. Как неудобно вышло».       Зороарк превратилась в дракона. Огромного североамериканского чаризарда, атаковавшего ведьму перегревом, потоком белого пламени. Та зажмурилась, но не сдвинулась с места. Несколько секунд ведьма ждала адской боли, испепеляющего пламени, превращающего её в обугленный скелет, но фантомное пламя не нанесло никакого вреда, лишь здорово перепугало зрителей. Найто открыла глаза и подставила ладони нематериальному огню. Но план зороарк состоял в другом: под прикрытием иллюзии она приблизилась и атаковала когтями. Ведьма улыбнулась ей, телепортировалась в сторону и ответила шаром тьмы. Тёмная вспышка отбросила зороарк назад, но почти не нанесла вреда.       «Ой, ещё один секрет. Ты меня насквозь видишь».       «Неплохо, телепат. Ты знаешь, что мои фокусы не настоящие, а я знаю, что ответить тебе нечем».       «Да, но меня ты не достанешь. Я могу убегать от тебя весь день, и кто из нас раньше выдохнется?» Здесь гардевуар блефовала. Телепорты обходились ей дорого, и в битве на выносливость зороарк рано или поздно её загоняет и растерзает в ближнем бою. Благо зороарк могла лишь внушать мысли и образы, но не умела их читать в головах других, иначе блеф ведьмы раскрылся тут же. «Выходит, наша битва не имеет смысла».       «Ха. Хаха. Верно. А меня всегда учили, что телепаты проигрывают тьме».       «Правильно. Но, кажется, не тогда, когда они знают всё друг о друге. Похоже на ничью», засмеялась гардевуар.       «Всё равно тебе лучше сдаться», заметила зороарк, справившись с приступом весёлости. «Ты осталась одна, и может не я, но Лиса тебя остановит. Ей достаточно заглянуть в будущее, и тебе конец. Это, конечно, ваши телепатоштуки, но ты к ним уязвима».       «Я не могу остановиться. И я тоже могу заглянуть в будущее». Зороарк насторожила уши. «Уже заглядывала. Я видела в нём нашу дружбу. Или вашу смерть. За что вы сражаетесь?»       «Я хочу продлить... Продлить жизнь Кристин. Я поклялась защищать её. Навсегда. Почему ты здесь, телепат?»       «Чтобы человека и монстра связывали клятвы верности, данные с чистым сердцем, а не притянутые насильно человеческой ловушкой».       Зороарк молчала, обдумывая ответ гардевуар. Затем спросила, растягивая слова, тоскуя по выбору, который она не может сделать:       «Как я могу поверить тебе?»       «Позволь Синеду поговорить с Кристин. Позволь им всё решить, тогда...»       «Нет!» Оборотень тряхнула головой и оскалилась. «Я не могу проиграть и не могу подпустить твоего тренера к Кристин. Я бы хотела тебе верить, но не могу. Нам придётся сразиться, и я встану насмерть, если это позволит Кристин жить! Жертва Камня и Тоура не должна быть напрасной».       «Тоура?»       «Арканайна. Приготовься!»       «Можно я вмешаюсь?» спросил третий голос.       «Лиса?»       «Махокси?»       «Когда сегодня я увидела Кристин, у меня получилось помедитировать перед боем. Получилось заглянуть в будущее. Я увидела вас двоих, спорящих за кусок сыра». Махокси рассмеялась.       «Не говори своими глупыми загадками, Лиса».       «Вы могли поделить сыр, но вместо этого разорвали друг другу лица, сражаясь насмерть. Если враг начинает бой со слов приветствия, разве так нужно его встречать?»       «Но Кристин».       «Кристин предусмотрела это. Именно поэтому последними остались мы двое. И мы выполним свои клятвы, умерев вместе с ней. Но я... Я верю... Саанайто, правильно?» Гардевуар кивнула.       «Поэтому мы сдадимся? Она одна, а нас двое! И ты видишь её впервые в жизни! Как можно принимать такие решения, Лиса?»       «Мы трое очень похожи. Если этот бой продолжится, все трое могут умереть, от ран из будущего или истощения, и тогда обе стороны проиграют. Кристин умрёт, а Намикава Шинода не сможет продолжать турнир, и его мечта обрушится. Поэтому я сделаю то, что считаю правильным».       Махокси убрала лапки со спины задремавшего ликанрока. Как умела лиса-прорицательница залечила его позвоночник и сняла боль. Сейчас она поднялась с земли и побежала к гардевуар, быстро-быстро перебирая ногами, разбрызгивая воду гаярдоса. Ведьма смотрела на неё с любопытством: если махокси атакует, Кристин тут же дисквалифицируют, ведь официально она не сменила покемона, и зороарк оставалась на поле боя. Но лиса подбежала к ней, ещё раз заглянула в глаза и уверенно подняла лапой руку найто. Несколькими жестами она заставила зороарк сделать то же самое.       — Ииии пока мы все отходили от пылкой иллюзии зороарк, сражение продолжалось в головах покемонов и махокси считает гардевуар победителем! – увлечённо, в потоке произнёс английский комментатор Николас Корт.       — Впервые результат поединка за меня объявляют покемоны, так что я не могу спорить! — загремел судья. — Победитель сразу двух раундов – гардевуар. Победитель матча – Намикава Шинода.       «Я победил... Потому что они так решили? Это... Необычно. Нужно поспешить к ним».       «Ошибся?» мьюту склонил голову, раздумывая. Он всё ещё считал гардевуар проигравшей, не способной одолеть за раз махокси и зороарк. «Втроём они решили объединиться на глазах у всех?»       «Надеюсь, ты что-то приготовила на этот случай?» шепнула махокси ведьме       «Комнату».       «О, здорово», воспряла духом мафокси. «Я продублирую твою комнату своей!»       Гардевуар телепортировалась к Синеду, ухватила его за плечо и с ним перенеслась прямо к Кристин. Рядом уже стояла махокси. Синхронно монстры-телепаты хлопнули в ладоши и развели руки в стороны. Вокруг них из квадратной психоплитки начала образовываться хитрая комната. Воздух загустел. Снаружи остановилась жизнь. Она продолжалась только в параллелепипеде шесть на восемь на три, для двух человек и шести монстров. "Конкелдурр" лежал, сложив руки на груди, и скошенное лицо его выражало только спокойствие. Арканайн и ликанрок ещё лежали, не рискуя двигаться. Осторожная зороарк встала по левую руку от Кристин, готовая защищать девушку до последнего. Крики многотысячной толпы не долетали до них, и никто их не мог услышать. По ту сторону комнаты остались люди в чёрном, их буквально вытолкнуло наружу, и они не могли пробиться обратно.       — Хитрая комната. Никогда не думал, что окажусь внутри такой, — Синед нарушил тишину только чтобы занять немного времени, сгладить неловкость. И он и Кристин ещё не до конца поняли, что произошло. Если махокси решила за всех, и решила в его пользу, у неё есть на то причины, и нужно оправдать её доверие.       — Кристин, я... Я не враг лично вам. Сегодня я сразился с тренером, который оказался сильнее меня, и спас меня, наверное, дар предвидения двух монстров, — парень поклонился гардевуар и махокси. Лиса довольно оскалилась, повела ушами.       — Расскажите мне вашу историю. Ту, которую не знают газеты, фанаты и полицейские отчёты. Я хочу знать вашу ношу. Присоединить её к своей, если это возможно. Здесь у нас... Много времени.       Кристин молчала. Разумеется, она не могла ответить привычным способом, но не подала никакого жеста, не попробовала ничего написать в ответ. Синеду становилось не по себе.       «Когда... Когда я решила открыть приют для покемонов, мне казалось это хорошей идеей».       Голос Кристин зазвучал у него прямо в голове. Тот голос, который навсегда запомнила махокси. Объединив усилия с гардевуар, они транслировали историю девушки, и их совместная передача не уступала чётким мысленным импульсам мьюту.       «Я не думала, что на меня свалится столько боли и отчаяния. Брошенные, слабые, по мнению их тренеров, а потому ненужные. Брошенные умирать после смертельных битв. И это лишь малый процент, ведь приют – альтернатива Покецентру, альтернатива хранилищу. Альтернатива любому неприметному месту, где ты можешь отпустить пленника, разбив покебол, и разойтись навсегда, или убить его другим пленником, если тот решится напасть              

. . .щелчок огромных тупых ножниц, перекушенный ребёнок, окровавленный позвоночник соединяет две половинки тела. Пылающий жук. . .

             Я бы не реагировала на их боль и страдания, если бы не видела, насколько они похожи на нас. Не все, но большинство. Это дар. И проклятие. Без него я бы не написала ни одной картины. Когда ты смотришь на кого-то и видишь его насквозь, слой за слоем. Понятия о чести, гордости, стремление к славе, острота ума – о, их замечаешь ярче всего. Монстры невероятно сложные существа. И после увиденного как... Как можно...»       Кристин заплакала, задрожала. Зороарк отвлеклась от своих обязанностей охранника и помогла ей сесть на траву, поддерживая за руки. Синед заметил, как за её спиной, за границей хитрой комнаты, очень медленно, словно во сне, двое людей в чёрном выхватывали пистолеты.       «И я решила... Решила, что они не должны существовать. Только так я могла освободить их и предупредить следующие поколения палачей. Нашла человека, готового продать взрывчатку без лишних вопросов».       — Один мой спутник одобрил ваш выбор пути. Он сказал, что сделал бы то же самое и много, много больше, но решил дать мне шанс выступить первым в войне».       «Кто из них?»       — Вон тот парень. Мьюту, — Синед указал большим пальцем себе за спину, не сообразив, что за каменными завалами видно только гаярдоса и то плохо, но Кристин догадалась, о ком говорит японец.       «Он сияет. Как сверхновая. За его силой сложно разглядеть истинные намерения. Хорошо, если... Если ему не придётся вступать в бой. Никогда».       — Как вы пронесли бомбы в хранилище Оттавы? — вернулся Синед к основной теме       «Зороарк». Синед кивнул: ему не нужно слышать продолжение. «Она смогла обмануть и охрану, и камеры. Её иллюзии – настоящее чудо. Когда противник не знает, что от неё ждать».       — Зоруа ваш первый монстр?       «Нет, им стала феннекин. Кажется, меня всегда окружали такого рода монстры».       — Псы.       «Да, пожалуй. Не думаю, чтобы я пыталась собрать свою собственную стаю, просто так вышло. Махокси помогает понимать их ещё лучше, чем у меня самой получается».       — А что насчёт гурдурра? Невероятная эволюция во время невероятного боя, но умер он не от рук хариямы, — Синед видел, как люди в чёрном стреляли по ним в хитрой комнате. Первые пули поглотила плитка, потом она перевернулась дважды и позволила смерти зайти внутрь. Чужеродные комнате, пули замедлились. Они летели медленнее ползущих улиток. Обычно хитрая комната запирает в себе только использующего и его противника, и последний становится невероятно медленным. Время течёт для него по-другому. Сейчас противником комнаты стал весь остальной мир, и они могли говорить сколь угодно долго, не надеясь, что солнце вообще когда-нибудь зайдёт за горизонт. Синед также подумал, что он мог бы схватить пулю рукой и бросить её обратно. Вылетев из комнаты, она наберёт чудовищную скорость и убьёт стража Кристин мгновенно.       «Электрод провернул бы такое ещё минуту назад, когда пуля только вошла в комнату».       «Гурдурра использовали как спасателя в условиях, недоступных человеку без спецэкипировки. Увидев его впервые, я думала, что это воздействие радиации, но оказалось, его тело поразил яд. Химикаты, тяжёлые металлы, яд визинга – словно подопытная марионетка, на которой попробовали весь арсенал. Вылечить его не получалось, яд разъедал его лёгкие, проник в позвоночник, нарушая координацию. Через махокси он попросил меня подарить ему последнюю битву. Если будет такая возможность, а до того я запечатала его в покеболе, где он не мог жить, но не мог и умереть. Болезнь не прогрессировала, когда он просто существовал».       — Энергия в покеболе нерушима, — подтвердил Синед. — Но как вы надеялись дать ему последнюю битву, если… Нет, неверный вопрос. Вас приговорили к смертной казни. Через год после приговора вы оказываетесь на Мировом турнире, используете военных монстров и уничтожаете всех соперников. Вы здесь, потому что надеялись, что вам позволят дать ему последнюю битву, или просто цепляетесь за жизнь, потому что так предложил палач, но сами не знаете, что от того изменится?       «Я... Я... Я не знаю. Меня не должно тут быть. И существовать вообще. Я просто».       «Тебе лучше забрать слова обратно, парень. И извиниться», предупредила его зороарк.       — Вы защищаете живой труп, — зороарк пригнулась, готовая к прыжку, — или человека, всё ещё верящего в то, за что не страшно убить семнадцать человек и четыре тысячи покемонов? Вы боитесь, Кристин, и это понятно. Я тоже боюсь боли. Я боюсь умереть, я боюсь умереть раньше, чем смогу сказать себе "моё время пришло", — Синеду пришлось сделать шаг в сторону, обходя пулю-улитку. Механически, не сбиваясь с мысли. — Тогда скажите мне, есть ли что-то, зачем вам стоит жить, даже если жизнь будет ограничена... одной страной? Одним городом?       Кристин думала недолго.       «Да. Я хочу закончить свою последнюю работу, и, может быть, придумать себе новую. Я хочу увидеть твой триумф. Или горящий мир, если у тебя не получится дойти до финала... Синед».       «Кто-то прикрутил старшему любовную линию, кш-кш-кш». — «Катил электрода и продолжай катить, чёрт», усмирил Синед проекцию волторба в голове.       — Найто, — Синед думал медленно, собирая кусочки идеи воедино и пытаясь найти правильное решение. — Помнишь, после победы в групповом этапе я заходил в посольство Японии? Рейдзи Анда пригласил меня и Цубавуки, чтобы лично поздравить с выходом в основной этап турнира и осторожно прощупать наши настроения. Дружеская беседа, ничего серьёзного. Я хочу, чтобы ты перенесла нас всех прямо в здание посольства. Это единственное безопасное место, которое я могу сейчас придумать. Есть ещё мой павильон четвертьфиналиста, в него мы можем перебраться вечером, когда я решу все проблемы. Также, если махокси согласится помочь, ты можешь перенести вещи Кристин прямиком в павильон.       «Что ты делаешь?»       — Пытаюсь спасти жизни своим союзникам.       «Мы должны похоронить гурдурра», вмешалась зороарк. «Он хотел, чтобы его тело сожгли, уничтожив все следы разложения и яда».       «Теперь это особенно актуально. После эволюции его умирающее тело превратилось в кладезь секретов. Я совру, если скажу, что не хочу увидеть клона «конкелдурра», здорового, на самом пике силы, но человек не должен искусственно создавать новых сверхсильных монстров. Достаточно одного опыта над мью». Вслух, конечно, Синед этого не сказал, а предложил зороарк и арканайну заняться этим. Будет здорово, если они смогут обмануть охрану и весь стадион и незаметно уйти после снятия хитрой комнаты. Кристин согласилась с этим: она простилась с гурдурром уже в тот момент, когда выпустила его из покеболла, и не хотела проливать слёз. Хотела запомнить только его последнюю битву.       Ведьма и лиса-прорицательница кивнули друг другу и сложили ладони вместе. Психоплитка зазвенела и разлетелась в стороны. Магия хитрой комнаты пропала, а вместе с ней исчезли два человека и шесть монстров.       «Интересную игру ты затеял, Синед. Она может принести тебе победу». Мьюту удивился, что ему не удалось расслышать ничего за стенами хитрой комнаты, сколь сильно он не пытался подслушать происходящее. Физически мутант, наверное, смог бы войти внутрь, уничтожив ряд психоплитки и сняв временное заклятие, но поставил бы под угрозу жизни всех в комнате.       Пуля, покинувшая "телепатоштуку" махокси и гардевуар, вернула себе прежнюю скорость, отрикошетила от камня и унеслась дальше. Её остановил кинетический барьер.       «Он справится с этой хитрой игрой», сообщил ему свои соображения гаярдос. «Тебе лучше сейчас приглядывать за нами, а не за ним». «Чтобы не получилось, как с чаризардом», подумал мьюту и кивнул самому себе. Исчезновение ещё одного тренера не входило в его планы. Пока что.