XXI. Точка кипения.
7 июня 2021 г., 21:16
Если вбить в интернет-поисковик запрос "Эрик Амоако фото", то "нормальных", гражданских фото доктора Вы и не найдёте. Только в халате, только в лаборатории, только во время работы. Только со ссылками на конкретную научную статью, ради которой Эрик и дал добро фотографам снять чехлы с объективов. Неудивительно, что за время турнира таких гражданских фото удалось снять больше, чем за всю жизнь учёного. Выходя на арену, высокий тощий Амоако выглядел так, словно прибыл с экспедицией на раскопки в Северную Африку. Он носил пылезащитные очки лётчика, рубаху с множеством карманов в широкую бело-красную полоску (хотя бы визуально делающую его чуть толще), высокие ботинки и песочного цвета брюки карго. Он также не расставался с парой хитроумных приспособлений: силовым "хвостом"-манипулятором, первые образцы которого тестировали в начале прошлого десятилетия в аэропортах Японии, и несколькими малыми манипуляторами на плече, позволяющими подать владельцу бутылку воды из рюкзака, инструмент с пояса, если обе руки доктора уже заняты тонкой неотрывной работой, или даже покебол. Какой именно болл необходим из головы доктора умело выуживал нейроинтерфейс. Лента с шестью ловушками покоилась на другом плече доктора, как небрежно наброшенный патронташ.
Намикава Шинода появился на арене в бело-чёрном наряде. Смысла и повода менять костюм японец не видел. Ночью, когда они закончили обсуждение плана, Кристин спросила: «почему ты дрожишь в тёплом худи в середине лета? Почему всегда кутаешься в плед?» Её саму днём душила жара даже в безрукавке.
— Я мёрзну, — просто ответил Синед. Он мёрз всегда. Терморегуляция организма работала неправильно (Синед подозревал, что это побочный эффект химической обработки, после которой синтетика приняла плоть, а плоть – синтетику, только доказать не мог), и не было дня, когда парень не ощущал холод, приходящий и в жаркий день. Длиннополый плащ, двойной хаори с подкладкой из шерсти или худи с капюшоном – всё что угодно, покрывающее тело и позволяющее сохранить собственное тепло, а не насладиться внешним, сколь сильно не жарило солнце.
Шесть монстров сопровождают японца. Электрошары, драконы, гардевуар и мьюту. Последний факт особенно заинтересовал зрителей: уже давно и фанаты, и комментаторы, и даже аналитики, спорили, когда невиданный монстр вступит в бой и как себя проявит.
— Признаться, до последнего думал, что мне засчитают техническую победу. Не каждый день узнаёшь, что твой противник поднял против себя целую страну. Даже не пришёл на пресс-конференцию, Шинода.
— Зато была возможность послушать твои напыщенные речи, Амоако-сан. Вся команда слышала попытку унизить наш путь. Не думай, что мы оставим в живых кого-то из твоих рабов. Мы хорошо подготовились!
Доктор пренебрежительно крякнул:
— Покемоны готовятся к бою вместе с тобой. Ничего глупей я ещё не слышал. Нельзя сказать, что все твои противники недооценивали ваш подход – случайный человек не попадёт сюда, в полуфинал мирового турнира. Но покемоны свободные не могут противостоять науке. Все мои покемоны – идеальный, послушный монстрятник, подчиняющийся только мне. Вы подготовились? Так попробуйте противостоять этому!
Эрик Амоако раскрыл ладонь и поймал скинутый манипулятором покебол. Осталось лишь нажать на кнопку. Энергия быстро излилась из ловушки и материализовалась в первого покемона доктора – птицу-предсказателя кзату.
Кзату, в Японии известный как нейтио, достигает полутора метров в высоту. Основная их популяция предпочитает жить в тропических лесах Африки и Южной Америки, хотя отдельных представителей вида можно встретить во всём мире. Когда он не двигается (а в неподвижном состоянии кзату проводит 90% жизни), то напоминает разукрашенного индейского идола. Цветовая гамма похожа на таковую у гардевуар: перья на теле зелёные с чёрным, крылья белые. Чёрные, красные и жёлтые пятна и полосы на них, а также красный хохолок, и превращают монстра в идола. Основная его способность, как уже было сказано – возможность смотреть в прошлое и предсказывать будущее. Основная задача его тренера – научить кзату не бояться увиденного будущего и позволить ему стать атакующим монстром с могущественным психозом, взглядом в будущее и даже небесной атакой.
Гардевуар вышла против птицы. Плавно шла вперёд, не левитируя, как обычно, не атакуя издалека, только сокращая дистанцию. Эрик Амоако улыбнулся. Поединки психических покемонов захватывающи. Один такой покемон мог изменить разительно ход битвы, потому почти каждый тренер держал в запасе противоядие: монстра тёмного типа. Но в этом сражении противоядие не потребуется. Доктор заведомо считал ведьму проигравшей, поскольку она не знает психоз, не может нанести прямой удар по разуму оппонента, и, сколь ни сильны были её барьеры, мощный психоз кзату пробьёт их и сожжёт противнице мозг!
Получив приказ, кзату одёрнул нервно дрожащие крылья, сложил их на животе, собрался, сфокусировался на разуме врага и нанёс удар. Психоз не возымел никакого эффекта. Гардевуар не остановилась и всё ещё приближалась. Крылья кзату вновь нервно задрожали. Внутреннее чувство опасности било тревогу, пугало, сознание врага казалось пустым, а обращённый в будущее взор видел только
с͐͑̽м͑̈́ё́̓͠р̔͊͋т̈́͐͐ь̒͘̕
Второй психоз не улучшил положения дел. Как и третий, и четвёртый. Гардевуар не остановилась. Наоборот, она побежала. Вид бегущей (а не летящей или телепортирующейся) ведьмы выбил доктора из колеи на пару секунд. Затем, зная скорость ведьмы и ненадёжность взгляда в будущее, он заставил кзату атаковать небесной атакой. Жажда исполнять приказы пересилила страх. Замахал крыльями кзату, устремился к врагу, вот уже и горят синим пламенем кры… Гардевуар прыгнула вперёд и ударила. Казалось, он ударила в воздух, мимо, не касаясь птицы-предсказателя. Но голову покемона уже ничто не прикрепляло к туловищу. Она упала на траву клювом вниз, разбрызгивая кровь. Ещё несколько пустых ударов – и безжизненное тело превратилось в кровавый мешок, отлетевший к ногам Эрика Амоако. Доктор непонимающе замотал головой. Не прошло и двадцати секунд, а он лишился первого покемона. И почему гардевуар двигается как будто..? Сначала теле- и интернет зрители заметили обратное превращение ведьмы, затем фанаты на арене, и доктор Амоако – последним. Гардевуар меняла форму, становилась злее, темнее, в ней всё больше проглядывали волчьи черты, пока иллюзия не развеялась совершенно, и вместо утончённой человекоподобной ведьмы на арене оказалась зороарк. Она скалилась, довольная собой процентов на 200. Ненадолго, всего на одну атаку, но ей удалось одурачить иллюзией весь мир. Вместе с тем начал изменяться и мьюту. Ещё быстрее сбросил он иллюзию зороарк, и оказалось, что его роль сыграла гардевуар. Под личиной мутанта пряталась она, пока зороарк в её облике разрывала когтями птицу-предсказателя. Ведьма приветственно помахала французскому доктору и звонко рассмеялась. «Должен признать, это было неплохо», подумал Амоако. «Такой трюк не провернёшь с покемоном из покебола. Не объяснишь ему чётко задачу, не сможет он сымпровизировать. Но есть ли у тебя трюки в запасе, чтобы справиться с ним?» Синяя кожа. Морщинистое тело в форме боксёрской груши. Короткие чёрные ноги и хвост. Способность обращать любую атаку противника против него самого, при этом полное отсутствие возможности самому учить атакующие способности. Воббуффет. Такой же, какой есть в команде R, и от вида которого Синеда снова передёрнуло. Только Воббуффет команды R – покемон любителей. Если хорошо его ударить, в его щитах найдётся брешь. Уродца Амоако не сломать. Да, он может устать, но при этом успеет вывести из строя одного-двух покемонов соперника. Не в последнюю очередь благодаря ему французский доктор добрался до полуфинала. Синед не может ждать и тем более не может жертвовать монстрами. Худо-бедно вчера они смастерили план и против воббуффета. Зороарк прыжками отступает, покидает поле боя. Её меняет чаризард. Воббуффет успевает получить от тренера все распоряжения и даже симулирует интерес, внимательно наблюдая за движениями ящера. Чаризард не торопится взлетать. Оппонент не просто нетороплив, он статичен в большинстве случаев, ещё статичнее кзату, которого можно заставить атаковать. Воббуффет только неподвижно контратакует. Чаризард не скупится на пламя. Издалека он атакует сначала перегревом, затем несколькими пиробластами подряд. Поджигают они траву за собой, и горит она неровным маслянистым пламенем, но ни это, ни сами «大» стены пламени не впечатляют синекожего монстра. Перегрев останавливается в паре метров перед ним, стены пламени разбиваются о невидимый барьер и обращаются в ничто. Последний пиробласт, однако, замедляется плавно и, не теряя формы и силы, летит обратно, стремится поразить собственного создателя. Чаризард к такому готов и легко уходит от контратаки. Амоако недовольно сопит. На то и расчёт в использовании воббуффета: другой покемон из покебола не знает, что атака его сейчас усилится, ускорится и обратится против него. Его разум не занят изучением и пониманием тонкостей сражения против лучшего защитного монстра. Такой покемон гибнет в бою. Но чаризард свободен, он готовился, он слушал своего тренера за много часов до боя. «Пусть так. Пусть Шинода прав, и его методы работают. У чаризарда нет ничего, чем он мог бы пробить щиты воббуффета и не получить контратаку. В конечном итоге ящер выдохнется, и пусть не сейчас, но потом его одолеет генесект». Действительно, весь дальнобойный арсенал дракона оказывается бессилен. Перегрев, пиробласт, чуть подойдя поближе и обычный огнемёт, а после него и небольшой паузы на подготовку солнечный луч – всё отражает воббуффет невидимыми щитами, отправляя каждую вторую или третью атаку обратно во врага, заставляя чаризарда двигаться, да что там, спасаться бегством. И обнаруженное где-то в арсенале испепеление не достигает цели и улетает обратно, заставляя, наконец, ящера взлететь и пропустить огненный шар под собой. Не добившись ничего в классическом дальнем бою, чаризард пошёл вперёд. Аккуратно подлетев к синекожему уродцу, он подхватил его задними лапами, осторожно, как дорогого друга. Поднявшись с ним на сотню метров, ящер не стал закладывать петли, не вложился в сейсмический бросок со всей отдачей, разбиваясь вместе с жертвой. Он просто… отпустил воббуффета и позволил ему столкнуться с величайшей силой, которую мог предложить мир: силой гравитации. Покемон, чей разум никогда не был занят познанием мира: покемон, не осознающий, что за внешне добродетельным и милым полётом скрывается страшная атака, не понял, зачем ему использовать щиты сейчас (а если бы понял, здорово было бы посмотреть на его попытку контратаковать столкновение с целой планетой), не попытался замедлиться и как-то отразить удар. Все его четыре ноги сломались от удара, а синяя голова без шеи вошла в туловище, сократив рост покемона вдвое. Однако он всё ещё был жив, хоть и не мог сопротивляться, когда чаризард сам мягко приземлился на стартовую позицию и, потратив совсем немного времени (он начал готовиться ещё в воздухе), поразил синий мешок солнечным лучом. Затем произошло то страшное, отчего Эрик Амоако поначалу захотел сдаться немедленно. Сизая дымка окружила «чаризарда», изменила его черты, спутала их все в непонятную алую массу, а когда они вновь обрели форму, на месте огнедышащего ящера стояла махокси. Лиса-прорицательница тяжело дышала, стояла покачиваясь и низко опустила свой огненный факел. Тросточка, усилием воли превращающаяся в факел и усиливающая её концентрацию – непременный атрибут махокси, как рельс для гурдурра, и считается отражением души монстра. «Постой-постой», спросил себя французский доктор, «а разве может зороарк вне поля боя продолжать навевать свои иллюзии, пусть они и приготовлены до боя?» — О чём вы? – переспросил судья, когда Амоако озвучил свои сомнения. — Всё это время на поле боя и была махокси. «Это моя идея», раздался голос в голове Эрика. Даже не голос. Поток образов и эмоций, которые сложно перевести на человеческий язык, но который доктору удавалось расшифровывать. Поток, заставивший найти глазами его источник. Гардевуар говорила с ним, вне всякого сомнения. «Я и зороарк изменены для всех, махокси – только для тебя. Это не необходимость, поскольку Лиса может всё, что может чаризард, и даже больше». Гардевуар задумалась, тон её мыслей изменился. Кажется она вспоминала что-то на ходу. «Сложно было улучшить её замешательство. И показать зороарк, как подменить его внешне на полёт. Воббуффет использовал щиты, но некорректно. Лиса смогла его поднять, но при этом атака отражалась и поднимала её саму. А потом, остановившись, она использовала замешательство только на себе и аккуратно опустилась. Слишком утомительно». Второй раз за сегодня судья вместо «Покемон Х не может продолжать. Победил покемон Y» говорил «покемон Х мёртв». Стадион затихал. Если в первый раз фанаты приветствовали иллюзию зороарк, сейчас они стали свидетелями осознанного убийства солнечным лучом махокси, хотя победа уже была в её лапах. Доктор усиленно тёр виски. Пауза затягивалась. Синед решил его подогнать: — Мы ждём продолжения, Амоако. Уже не знаешь, что делать? Два-три генесекта подряд, разве нет? — Понятно. Я даже не смогу доказать использование иллюзии ни сейчас, ни в следующий раз. – пробормотал доктор. — Хороший план. Но ты ослаблен, Шинода. Ты используешь покемонов Кристин, тогда как твои покемоны не могут сражаться. Твоя кампания провалена. Ты не справился, приведя «команду» из Японии, и уже потерял эксплауда, чаризарда. И если думаешь, что загнал меня в угол, посмотри на это. Он попросил манипулятор сбросить ему дальний покебол, из-за спины. Угольно-чёрный болл. — Это L-715/200"Кобальт"DJ9. Я могу спокойно называть код покебола, потому что он принадлежит не стране. Он принадлежит мне, и только я знаю, кто находится внутри. Когда это узнаешь ты, Шинода, бой закончится. Нажатие на кнопку. Энергия моментально изливается из ловушки. Обретает форму, эээ, гном? Больше всего покемон напоминает гнома со слабосильными руками и ногами и непомерных размеров головой в высокой треугольной шляпе. Только покемоны не носят шляп. «Слабое тело, огромная голова и мозг. Типичный психический тип», безошибочно определяет Синед. Кожа покемона коричневая. На высоченном лбе-шляпе начерчено пять вертикальных чёрных полос. Зелёные глаза глубоко посажены. Кроме них ничего нет на небольшом лице, ни рта, ни носа. Нет и пальцев на руках. Вместо них три пятна, красное, жёлтое и зелёное. «Даже не гном, а робот или инопланетянин. Не нужно есть, не нужно пить. Не нужно работать руками, если всё можно сделать силой мысли». «Кто это?» спрашивает гардевуар. Синед только качает головой. Он не знает. Разбуди его среди ночи, он назовёт любое существо, хоть как-то относящееся к психическому типу. Самое необычное, самое кошмарное. Гнома-инопланетянина нет в этом списке. «Я пойду». Мысли махокси хаотичны, сбивчивы, едва успевает ухватить в их вихре гардевуар два слова и передать послание тренеру. Однако лиса поднялась на две лапы и зажгла с новой силой тросточку-факел. «Сил почти нет, но не исключай меня. Я пойду вперёд и выясню, на что он способен». Синед кивает, с опаской посматривая на рыжую прорицательницу. Его восхищает самоотдача и желание идти вперёд своих монстров, но монстры Кристин продолжают обходить их даже в целеустремлённости. Лиса занимает стартовую позицию. Перебрасывает факел из лапы в лапу, что не свойственно махокси. Чаще она предпочитает концентрироваться на пламени, как алаказам на ложках, и создавать с его помощью огненные и психические атаки. «Пятна» на руках покемона замигали, как лампочки на праздничной гирлянде, всё быстрее и быстрее, в, казалось бы, совершенно случайной последовательности. Затем, когда они загорелись все вместе, коричневый гном поднял руки, и по арене прокатилась волна энергии. Невидимый вал чего-то чужеродного, непонятного. Синед даже задохнулся; защипало глаза. Гардевуар потом рассказывала, что от волны задохнулся, отравился весь Стадион. Способный выдержать и направить поток мировой энергии, Стадион не справился с влиянием одного покемона, пока он не покинул поле боя. Позже рабочие обнаружили несколько погнутых опор и ошибку в подаче энергии на кинетические барьеры стадиона. Стоящую многого ошибку. Когда вслед за первой прокатилась вторая волна, гном-инопланетянин исчез, и с ним исчезла махокси. Отсутствовали монстры недолго. Через несколько секунд лиса появилась, вылетела из невидимого ничто. Она пролетела два десятка метров и упала к ногам Синеда, израненная, окровавленная. Вслед за ней из пустоты на землю упала сломанная потушенная тросточка-факел. Лиса даже не пыталась подняться. Шерсть её свалялась, сбилась клочьями, покрытая пылью и кровью, хотя Синед не увидел сразу каких-либо повреждений. Её всю трясло, она завывала нечто совершенно ужасное. Гардевуар не смогла уловить ни одной мысли, кромес͐͑̽м͑̈́ё́̓͠р̔͊͋т̈́͐͐ь̒͘̕
и поспешила, немного посуетившись, погрузить её в глубокий сон. В таком виде её приняла команда врачей. — Махокси не может продолжать. Победитель раунда – бихийем. Ваш следующий покемон, Шинода? «Кто такой бихийем? Я тоже такого впервые вижу, гшш». — Все мы видим его впервые. Имя нам ничего не даст. Что он использовал? Хитрую комнату, магическую комнату? Может, это какой-то телепорт? «Я не знаю», призналась гардевуар. «Всё что я знаю, эта волна… такая энергия не может принадлежать нашему миру». — Инопланетный покемон? «Плевать. Если он использует психические фокусы, они не подействуют. Если это иллюзия, я раскушу её. Я пойду снова». Зороарк не думала – обеспечить мысленную связь с монстром тёмного типа почти невозможно – она прорычала свой ответ, но гардевуар всё равно пришлось переводить его для тренера. — Хорошо. Постарайся не умереть. Оборотень довольно оскалилась, прыгнула вперёд и тут же исчезла, как только пересекла линию, разграничивающую поле боя и тренерскую позицию. Она отсутствовала дольше, чем махокси, наверное, секунд двенадцать, прежде чем пространственное ничто, накрывшее поле боя, выплюнуло и её. Крови не было, но зороарк выползала с арены на сломанных, скрюченных лапах, и успела лишь покачать косматой головой на немой вопрос гардевуар. Затем её разум не выдержал, она потеряла сознание. За ней также выдвинулись врачи. «Раны другие. Она страдала от переломов и невыносимой боли. Не телепорт, не простая иллюзия, не обычные психические атаки», доложила ведьма. «Впору нам сдаваться, если так дальше пойдёт, гшшш». «Могу теперь я пойти. Может, он не сможет нанести урон мне, кшш, ну ты понимаешь», предложил волторб. — Нет. Найто! «Да, Синед?» — Веры недостаточно, чтобы понять врага и компенсировать разницу между ним и нами. На веру и силу дружбы полагаются малые дети. Но я правда уверен в каждом из вас, когда мы выходим на поле боя, а потому прошу тебя! – парень поклонился ведьме. — Прошу выступить за нас и вернуться с победой! «Я постараюсь». Один итальянский фотограф поймал в объектив гардевуар за секунду до исчезновения в пространственном ничто, и снимок принёс ему немало славы. Провидец улыбалась. * * * Её показалось, что она погружается в воду с широко открытыми глазами, и вода приглушает все чувства. Зрение, слух, ощущение собственного тела. Казалось, она сейчас потеряет сознание. Найто подумала, противник избрал новый способ расправиться с ней, ещё более изощрённый, чем для махокси и зороарк, «потушить» её тело за несколько секунд. Она обернулась, надеясь установить связь с Синедом и перебороть противника вместе. Никого. На тренерской позиции пусто. Ни Синеда, ни... Кто там ещё должен быть? «Зачем... я поворачивалась?» Вокруг неё пустые трибуны. Пустой стадион. Солнце стоит в зените. Прямо над головой. «Зачем я здесь?» Найто нахмурилась. Тщетно попыталась вспомнить, где она и зачем? Человеческий стадион? Зачем она могла прийти сюда? Люди несут только боль и страх. Её тут делвть нечего. Попытка найти хоть кого-то провалилась. Ни монстр, ни человек не отозвался на её ментальный зов. Пошла прочь ведьма, стремясь выбраться со стадиона, а потом и из города, пока люди не вернулись и не попытались её поймать. Стены построек нависали над головой, а камень и асфальт царапали ноги. Скорее, скорее отсюда! Забыв о возможности левитировать или телепортироваться, ведьма побежала. Топот её хрупких ножек отдавался стократным, тысячекратным эхом. Погоня! Боясь погони она ещё ускорила бег. Дорога вывела ведьму к каналу. Она подумала и свернула влево, идя против течения. Городская застройка оставалась позади. Всё больше зелени открывалось её взору. Наверное, ведьма прошагала пару миль рядом с водной гладью канала, но даже не начала уставать. Впереди лес... Родной лес. А вот и первые его обитатели! Пиджи чирикали в ветвях деревьев. Она посмеялась: «Чем дальше от человека, тем безопаснее и тем нас больше». Вскоре она заметила и травяных монстров: собирающиеся группками оддиши и шрумиши, свисающие с ветвей бурми и даже целый один бульбазавр, поторопившийся скрыться в кустарнике при виде найто, чем здорово насмешил её. «Не все травяные покемоны достаточно сознательны и разумны, чтобы стоять наравне с ней, но всех их нужно оберегать на правах старшей. Оберегать их и оберегать сам лес». Почему найто кажется, что первая часть мысли принадлежит не ей? Как оказалось, бульбазавр сбежал не спасаясь. Через несколько минут травяной ящер вернулся, ведя за собой семью. Её семью. Несколько кирлий и почти десяток слепых ральтс. Младшие в семействе, предэволюция гардевуар. Между монстрами не обязательно должна держаться кровная связь. Они часто создают семьи, коммуны, кланы (называйте как угодно) в пределах одного вида, одной эволюционной цепи или принадлежности к одному типу. Последнее особенно крепко среди травяных чудовищ, чуть реже такие коммуны образуют электрические монстры. На уровне инстинкта они знают: «сила в единстве. Вместе мы можем выживать, противостоять врагу и даже захватывать новые территории, если потребуется». Гардевуар отправила осторожный мысленный посыл, не обнаружила ничего подозрительного и радостно распахнула разум, полностью открывшись психическим монстрам. Семья встречала её с не меньшим восторгом. В компании себе подобных найто провела много часов. Чудовища устроили несколько фруктовых трапез подряд, шутили и веселились. На пикник стянулись и птицы, и много травяных монстров, и даже несколько назлифов, живущих обыкновенно в самой дремучей лесной чаще. Ральтс делились простыми и понятными образами, повествуя о своей жизни, но больше них рассказывала сама гардевуар. Два кирлии заинтересованно спрашивали, как гардевуар стала, собственно, гардевуар? Болью отозвалась её история. Ведьма никогда не тренировалась специально, но ей приходилось защищать себя, а затем и окружающих, от внешних опасностей. Часто в лесных сообществах находится вожак, берущий на себя роль лидера по праву сильного. За такими монстрами чаще прочих ведётся охота. «Кем же?» – «Людьми. Желание сохранить свою свободу превратило меня в гардевуар». «Не желанием одним. Она просто очень сильная», уважительно шептались кирлии. С наступлением темноты травяные монстры разошлись по убежищам. Там они впадают в полусон-полуанабиоз, дожидаясь следующего солнечного или дождливого утра. Найто тоже чувствовала усталость. Она хотела помедитировать где-нибудь над деревьями ("кто научил меня этому?"), но поняла, что ей сейчас не хватит концентрации и сил. На правах новой старшей она предложила заночевать на берегу канала. Опыт подсказывал, глубокая нора или высокое дерево безопасны, но водная гладь за спиной даёт больше пространства для манёвра, если тебя застали врасплох. Никто не стал спорить. Найто лежала на прохладной траве, положив ладони под голову. Дремлющая семья окружала её. Она должна оберегать их, но и они будут сражаться за неё, если потребуется. Странно, что они заснули так быстро. Спать на траве... Неудобно? Непривычно? Разве не так она спала всю жизнь? Может, не в голой земле дело? Может, это огромная полная луна светит как бешеная в глаза, и от неё не скрыться? Хочется поймать её в мешок и утопить, или хоть как-то закрыться. Найто выбрасывает вверх левую руку, смотрит на луну сквозь пальцы. Ровные пальцы, чистая ладонь. Никаких шрамов. Довольно странно, правда? Ей приходилось много сражаться, но ран на теле совсем немного. «Может, если бы меня покрывали шрамы с головы до ног, люди пугались бы и меньше пытались меня поймать? А ведь у меня должны быть шрамы. На этой самой руке. Я порезалась вчера. Или позавчера. Было такое? Точно было. Стоп, но почему нет шрама? Вернее, почему нет...». Найто садится, внимательно осматривает одну ладонь, вторую. Ладони такие же гладкие и хрупкие, как в день её эволюции. «почему нет» Взгляд бегает между ладонями, затем отвлекается на водную гладь. Отражение луны подмигивает ей. «почему нет» Сострадание Юдит Джун побороло страх, и вот она, подмигнув гардевуар и не обращая внимания на протесты, помогает ей забинтовать разрезанную ладонь. «Почему нет повязки?» Глаза найто широко раскрылись: она поняла загадку бихийема. — Не иллюзия, не телепорт, не психические штучки. Это сон. Я натурально провалилась в сон. «Тут тебе не нужна повязка. Разве не здорово?» Она обернулась. "Семья" пропала. К ней обращался один из двух кирлий, раньше спрашивавших про силу ведьмы. «Это хорошее место. Зачем тебе просыпаться? Останься здесь». Гардевуар покачала головой: — Я не могу. Должна идти дальше. Должна сражаться. «Останься со мной... пожалуйста». Кирлия не стал нападать, поняв, что жертва ускользает, не стал даже угрожать. Он разрыдался, как малое человеческое дитя. Мольба его стала невыносимой. «Останься. Я тут совсем один. Уже так долго. Он запер меня тут так давно. До превращения. И ты... Ты куда лучше тех двоих, что приходили до тебя. Ты понимаешь. Останься со мной. Стань частью меня». — Если ты истинный бихийем, – догадалась гардевуар, — тот, что спрятан в недрах его разума, как этот сон, но запечатан влиянием покебола, то говори со мной как бихийем, а не как кирлия. Ей стоило моргнуть, чтобы перемена состоялась. Но не бихийем, не коричневый гном в шляпе, а карлик, зеленокожий карлик с высоким лбом. Только три вертикальные полосы остались на его лбу, но не изменились зелёные глаза и светящиеся пятна на руках. «Так я выглядел, когда он встретил меня и назвал элджиемом. Давно, до превращения». Неземной монстр, несомненно, говорил об эволюции. «Останься», повторил он. — Я не могу. Когда я выберусь, то освобожу тебя. «Убьёшь? Так ты говоришь?» — Лучшее, что я могу сделать. «Нет. Тогда я оставлю тебя здесь. Оставлю сам. Ведь ты уже не проснёшься, если умрёшь здесь». Элджием попытался достать ведьму психолучом, но та избежала атаки быстрым телепортом и бросилась бежать, не контратакуя. Она «бежала» через канал, отталкиваясь от водной глади короткими вспышками замешательства, направляя энергию под себя. Такая техника позволяла двигаться быстрее и проще уклоняться (ведьма не хотела телепортироваться слишком много даже во сне). Зелёный карлик не отставал, используя простое прямолинейное левитирование и посылая ей в спину новые психолучи. «Только не туда!», слышала ведьма отчаянные вопли преследователя, и до поры не понимала, отчего ещё может так лютовать элджием. На другой стороне канала стояла дверь. Крепкая литая дверь. Одна дверь, без всего того, что могло бы находиться за ней. Вроде магазинчика «Санрайз». Новое воспоминание из реальности только укрепило уверенность гардевуар. Открыть дверь на расстоянии не вышло. Выбежав на траву, найто ухватилась за массивную круглую ручку, надеясь моментально обрести свободу, но не сдержалась, оглянулась на элджиема. Коротышка остановился в двух шагах от суши. Он не пересёк канал. Не мог раньше, не может и сейчас. Не сможет никогда. «Останься!» — Я освобожу тебя! Ведьма потянула ручку и шагнула в темноту дверного проёма. В следующую секунду она обнаружила себя падающей прямиком в жерло вулкана. Ни иллюзия зороарк, ни один сон до сей поры не дарил ей столь ярких ощущений. Испепеляющий жар лавы под собой заставил гардевуар поверить словам бихийема: смерть тут равносильна смерти наяву. Но остановить падение замешательством не получилось. Не сработал и телепорт. Все психические силы разом покинули ведьму. Отчаянно она попыталась ухватиться за каменный выступ. Камень лишь разломался под её весом. Ещё один уступ. Он выдержал. Не выдержала рука монстра, болью выстрелил локоть. Не оставалось времени подумать, вывихнула она руку, потянула мышцу или вовсе сломала хрупкую кость. Ухватилась за уступ второй рукой и на время оказалась в безопасности. Дышать становилось невыносимо, ведьма начинала задыхаться. Лава медленно поднималась, и жар усиливался. «Может, получится подняться наверх? Тут много выступов и трещин». Малейшее движение, и рука отзывается новой болью. «Нет. Я же не эксплауд. Не на одной руке и не без моих сил». Психические способности. Возможность силой мысли менять время и пространство. Почему какой-то бихийем может их отнять? — Это мой сон. Я решаю, что могу и что нет! «Этот сон не твой», гремит глас с небес. «Тут я решаю, что можно и что нет. Сдайся, и останешься в живых, как двое до тебя, как десятки до них». — Ты мог убить или искалечить меня сразу же, как только я попала сюда. Не строить иллюзии, не обманывать. Убить. Но ты не можешь это сделать. Пусть это твой сон, и ты управляешь окружением, но в любой ситуации, в любом дурмане, против призрака или даже тёмного типа – борись, изворачивайся, взывай к своему разуму и решение найдётся. Закричав и вложив все силы в рывок, ведьма подтянулась, отпустила камень и устремилась вверх. Слабое замешательство поднимало её, уносило прочь из вулкана. Голос над головой ревел в бессильной ярости. Бессильной ли? Вулкан громыхнул и выбросил наружу облако пепла, стремительно поднялась за ним лава. Гардевуар едва успела вылететь из жерла вулкана, опустилась на склон без сил, споткнулась и покатилась вниз, получая новые и новые увечья. Её защищало только замешательство, укрепившее тело, и преследовал алый язык вулкана, намереваясь разом испепелить ведьму, беззащитную перед силами природы. У подножья вулкана стояла дверь. Одна дверь средь камней, как в прошлый раз. Каким-то образом белокожей ведьме удалось добраться до неё раньше лавы, хотя монстр продолжала спотыкаться и дважды чуть не упала. Болело всё тело, одна рука не сгибалась, а левый голеностоп грозил отвалиться при каждом следующем шаге. Но она не сгорела и не разбилась. Не оборачиваясь, не желая смотреть на смерть, она толкнула ручку и выползла на арену. Стадион приветствовал монстра, спасшегося из ловушки бихийема. Синед аплодировал ей. Ведьма оказалась сильнее, выносливее и прозорливее махокси и зороарку. Более того, показался на свет и сам гном-инопланетянин, и выглядел он утомлённым. Собрав всю ярость, желание отомстить за себя и избавить от мучений маленького элджиема, всё ещё прячущегося за эволюцией и замками военного покебола от глаз Эрика Амоако, саанайто сформировала шар тьмы и снесла противнику голову одним ударом. Синед помог ей покинуть поле боя. Она отказалась от помощи врачей, до поры, сама направила остатки сил на лечение ран (Концентрация. Лечение. Почему бы не попробовать?). Полулёжа на траве, наблюдала за гаярдосом, сначала уничтожающим двух генесектов, механических жуков в человеческий рост, закованных в броню, с пушками на спинах, а затем за электрошарами, по очереди разбирающими на запчасти метагросса. Отчего-то живой компьютер напомнил ей перевёрнутую человеческую сковородку с четырьмя ручками, и оттого хотелось захохотать, игнорируя боль в ушибленных рёбрах. «Слишком... Легко... Разве противники должны быть такими лёгкими в полуфинале турнира?» подумала гардевуар, когда судья объявил Намикаву Шиноду победителем. «Да, мы обманули кзату и воббуффета, готовили против них специальную тактику, основанную на способностях зороарку и махокси. Бихийем смог контратаковать, а после него мы спокойно побеждаем ещё трёх покемонов?» Синед говорил, что её прогресс наиболее впечатляющ среди всех монстров, которых он тренировал и видел вообще. Более десяти лет он тренировал волторба и электрода ради возможности держать половину их навыков в секрете для противника. Эксплауд 12 лет подряд день за днём совершенствовал свою физическую форму, чаризард – мастерство полёта и управление огнем, а гаярдос выучил Истинное Плавание как вершину всего его жизненного пути пару недель назад. Она же за несколько месяцев превратила свои сны и видения во взгляд в будущее, научилась влиять на будущее и противостоять любому врагу. Разумеется, в бою против мьюту у неё нет и шанса, при желании он взорвёт ей голову психозом ещё до мысли «Надо телепорти...», но... Неужели этого достаточно, чтобы одолеть полуфиналиста Мирового турнира без проблем? Она посмотрела на левую ладонь. Повязка сбилась, пока она карабкалась по камням, но под ней. Покецентры, если покемон находится в покеболе, могут вылечить его так, чтобы не осталось и шрама, и малейшего следа. В форме "энергия + информация" можно просто "удалить" информацию о многих повреждениях покемона и сохранить ему изначальный внешний вид. Смертельные раны, однако, даже таким путём залечить невозможно. Потому, например, и умирал «конкелдурр» Кристин. Гардевуар принесла в павильон корзину фруктов, и, пока люди и монстры наслаждались сладкими плодами (Синед особо похвалил гамму ароматов корзины и сказал, что такой вкусный подарок может сбить с ног кого угодно), она отошла в сторону и приподняла повязку Юдит Джун. Кровь потекла вновь. «Концентрация». Несколько минут ведьма пялилась на края раны, направляла в неё энергию, но не происходило ничего. «Как ты залечиваешь свои раны?» спросила она мьюту. «Я хочу существовать. Если тело подводит, нужно заставить его работать». «Эта рана не похожа на угрожающую жизни... Если не снять повязку совсем. Тогда я кровью истеку, правильно?» «Так об этом и думай. Возведи в абсолют. Если ты хочешь жить, ты будешь жить. Если нет, всё кончено». «Это твоя концентрация?» «Да», ответил мутант после раздумья. «Это концентрация моей жизни. Синед учит тебя сосредотачиваться, а меня – медитировать. Хотя по сути это один и тот же процесс, направленный на достижение цели». Ведьма мало что поняла из его объяснения, кроме того, что у них заведомо разный уровень способностей и потому они тренируются разными путями. Она не спала всю ночь, сначала пытаясь залечить руку, а потом заглянуть в грядущий день, и к утру у неё был смутный план поединка и ничего ...аккуратный, но заметный шрам наискось ладони. Сведённые вместе складки кожи бугрились, но не краснели. Ничего под повязкой. Она отвлеклась от изучения руки, когда Синед предложил ей встать, опираясь на его плечо. Парень светился радостью и рассыпался в хвалебных словах. Синед аплодировал ей. «Бихийем может создавать сны, в которых ты можешь умереть. Но поскольку это сны, отражение моего разума в его восприятии, они ошибочны, Синед помогал ей встать, поддерживая за плечо и спину В них есть лазейки для памяти жертвы (бесполезные, если он сражается с другим покемоном из ловушки, промывающей мозги). Он не может убить тебя моментально, может запутать». Смутно она припоминала, что у тренера не должно быть второй руки. «Сейчас он извернётся и проломит тебе голову, потому что бихийем знает, что ты знаешь, что Синед однажды той, потерянной, рукой, смог выполнить динамический удар. Это и есть твоё будущее». Гардевуар вскрикнула. Клинок псишока, ровный, стабильный, похожий на гладиус Торчал из спины её тренера. Ей показалось, что мир вокруг неё пересобирается заново, по кубикам, по мельчайшим кусочкам. Стадион молчал. Гудели кинетические щиты. Врачи ещё не успели унести зороарку. За её спиной стояли Синед, гаярдос и электрошары, а перед ней. Клинок, предположительно пронзив сердце, торчал из спины бихийема. — Ей удалось выбраться, — отметил Эмиль фон Бозер. «Клинок, как у галлейда?» подумал Максвелл Ли. «Что ещё есть в запасе гардевуар?» Если Амоако и смутило спасение гардевуар из вереницы снов гнома, то учёный никак это не показал. — Хорошая попытка, но у бихийема сердце справа. Закончи с ней псишо... Голова гнома откинулась назад и забилась в судорогах. Казалось, она вот-вот оторвётся от хрупкого тельца и укатится прочь. Найто слышала, как хрустят и трескаются его шейные позвонки, но не обращала никакого внимания. Сейчас, пока она всё ещё оставалась связана с разумом инопланетянина, сложным и многослойным, в котором может потеряться человек или монстр, один и только один раз в жизни ей удалось выполнить психоз, изничтожив этот разум, испепелив его дотла. Затем она обернулась, яростная, растрёпанная, едва живая. Подошла к Синеду, формируя шар тьмы в разрезанной ладони, и потребовала только одного: «Докажи мне! Докажи, что ты настоящий!» Синед замешкался всего на секунду, и этого оказалось достаточно для принятия решения. Гардевуар направила шар парню в голову. Если этого недостаточно, она вспорет ему грудь и посмотрит, есть ли там сердце, и если нет... — ごめんね！– она замерла, когда парень поклонился и тем самым подался вперёд, чуть не налетев лбом на шар. — こんな相手との戦いをお願いしてしまって申し訳ありませんでした。彼があなたの心を混乱させて、あなたを同志と戦わせたのなら、ごめんなさい. あなたの要求を認められるわけがない。自分の目だけが、この世界が現実だと納得させてくれる. Этот Синед встретил тебя у Нагасаки и остался горд знакомством навсегда. Ведьма поверила. Развеяв шар тьмы, она попросила парня выровняться и приобняла его одной рукой. «Да, это он». Психическое напряжение схлынуло. Саанайто выдохнула... И разревелась. — Врачи унесли махокси и, наверное, зороарк уже оказывают помощь. Мьюту тоже должен присмотреть за ними. Хочешь покинуть стадион? «Нет. Хочу видеть. Как вы победите. Пожалуйста». — Я обещаю. Хочешь, чтобы кто-то остался и осмотрел твои раны? «Пожалуй». Её увели с поля боя, ближе к трибунам. Сидя на бетоне и стараясь не обращать внимания на врача, со всей осторожностью фиксирующего ей руку, гардевуар наблюдала за поединком. Гаярдос (как в её сне!) сражался поочерёдно с двумя генесектами (механическими жуками в человеческий рост, закованными в броню и с пушками на спинах). Реальность разошлась с видением. Враги не собирались легко падать под натиском морского дракона. Жуки использовали приём, который Амоако назвал "техновзрывом". Залп пушки первого генесекта оказался ледяным, и моментально заморозил стену воды, основу Истинного Плавания гаярдоса. Тот согласился на перестрелку, и отвечал порядочными гиперлучами. Вскоре выяснилось, что техновзрыв – могущественная, но чуть ли не единственная значительная атака в арсенале генесекта. Да, он двигался быстро, мог уклоняться и атаковать при помощи паутины, как ариадос, и легко заколол бы человека в ближнем бою стальными шипами на руках. Гаярдос же мог комбинировать, менять тип атак, защищаться Плаванием, гиперлучом и (Синед напомнил гаярдосу, как однажды они с чаризардом устроили зимой соревнование, кто быстрее обратит ледяную глыбу в пар) пиробластом. Один такой пиробласт, наследие совместных тренировок с чаризардом, расплавил и сжёг механического жука. Второй жук тоже владел техновзрывом, но совершенно иным, огненным. Двумя залпами он испарил всю ту ледяную кашу, в которую превратилось поле боя. В этой схватке оба бойца получили тяжёлые ожоги, но выжить удалось только морскому дракону. — Генесект и гаярдос не могут продолжать, – сгладил результат раунда судья. — Ты собираешься убить всех моих покемонов, Шинода? — спросил Амоако с издёвкой в голосе. Однако внешне он оставался спокоен, твёрдо уверенный в последнем монстре. Его шестым был метагросс, а пятым и шестым Намикавы – волторб и электрод. Что они могут противопоставить самому могучему монстру техноэпохи? — Мы – маньяк из Кумамото. — Синед особо выделил первое слово. — Мы убиваем, когда нужно. В бою с Кристин я пожалел, увидев гибель "конкелдурра" и раны ликанрока. Монстры сражались за жизни своих тренеров, в этом их нельзя упрекнуть. Выбора у нас не было. Сегодня наступил новый день. Сегодня мы выбрали уничтожение. Амоако промолчал и раскрыл покебол. Стальной гигант, левитирующий живой компьютер, четырёхрукий метагросс явил себя свету. Лучшее что смогла создать Энергия? Человек? (Пока не вырастили мьюту?) «Я пойду первый, кшш». Гардевуар с удивлением обнаружила, что ещё может служить ретранслятором мыслей между волторбом и Синедом. «Всё по плану – я разведываю и наношу первый удар, электрод меняет меня и добивает. Мы справимся». — Не теряй концентрации, используй щиты чаще и слушай Амоако. Электробратья навсегда? «Навсегда, кшш». Кое-где поле боя ещё пылало. Мокрая трава не торопилась прогорать, листочки пожирало пламя, и они коптили неровным белым дымом. Так вышло, что посреди арены сражающихся разделяла стена дыма, затрудняющая обзор. Волторб видит врага и через дым. Сложно не заметить огромную движущуюся массу энергии. Остаётся надеяться, удастся вывести её из равновесия. Скажем, ударом молнии. Метагросс же использует метеоритный кулак, превращая один манипулятор и в страшное оружие, и в громоотвод, рассекающий электрическую дугу волторба. Пауза, зарядка (усиливающая электрические атаки, насколько мы помним), второй удар молнии. Метагросс выставляет световой экран, перенаправляя удар в землю. Волторб прокряхтел недовольное «чи» и покатился на врага, рассчитывая попытать удачи в ближнем бою. Метагросс не дал ему пересечь стену дыма. Моментально он сблизился и контратаковал комбинацией, которая в Америке обыкновенно называется «буллет панч». Всеми четырьмя манипуляторами монстр нанёс серию ударов, неразличимую для человеческого глаза, столь она быстра, пробил световой экран волторба и отбросил его далеко назад. Электрошар высоко отпрыгнул от земли, как резиновый мяч. Не обращая внимания на вмятины и треугольную дыру под глазом, он зарядился в воздухе и устремился к врагу. Туда, туда, в ближний бой, где есть искрение, где есть самоподрыв! — Метагросс, замешательство! – голос жаждущего мести Амоако звучал в наушнике Синеда. Живой компьютер остановил атаку волторба, проявив психические способности, и оставил противника в воздухе в совершенно беспомощном положении. Удар молнии не прервал замешательства, а, казалось, только пощекотал броню метагросса. — Отлично, а теперь лучевая пушка. — Что? Нет, стойте... Синед не успел отозвать волторба. Металлический монстр получил приказ и отреагировал блестяще, зарядив атаку в считанные мгновения. Искрящийся, нестерпимо слепящий поток плазмыпоразил неподвижного волторба, не просто перегрузив его ненормальной для электрошара энергией, а пробив его защиту, расплавив упругий металлический «каркас» тела, свернув перегретые мгновенно мышцы, поразив центральную жилу, генераторное ядро монстра. Тройной луч или световая пушка казались жалкими прототипами, вспышками рядом с карающей мощью атаки метагросса. — Волторб! Механический вопль ужаса, прерывистый, шокирующий. Звучащий и в ушах и в голове Синеда. Крик умирающего существа терзал пространство и после взрыва. Изничтоженное тело монстра оказалось не в состоянии перераспределить энергию, как прежде, и непроизвольный самоподрыв разметал по полю боя оставшуюся целой от прямого попадания материю монстра. — ВОЛТОРБ! Синед кинулся вперёд, не дожидаясь, пока поднявшаяся перегретая туча пыли, камней, разорванной травы уляжется, вновь открывая вид на поле боя, но тут же остановился, упав на колени. Не имеет смысла метаться, кричать. Волторба Больше Нет. Тело электрошара не справилось с перегрузками и оказалось уничтожено. Осталась только память. Только крик. Синед никогда не сомневался в своих действиях, решениях, когда они касались покемонов соперника и своей команды. Парень искренне считал, что монстров Амоако должно освободить. Если единственная свобода для них равна смерти, то так тому и быть. Иного способа вырвать их из-под влияния французского доктора не находилось. Его собственные монстры, несомненно, были и оставались свободными существами. Их смерть Намикава воспринимал как смерть друга, равного себе. «Последняя атака выходит за устоявшиеся рамки сражения». Японец лишь бессильно сжимал и разжимал кулак. «Он... казнил брата, гшш». Многотысячный стадион молчал, не принимая предоставленное зрелище, отторгая смерть, не желая называться свидетелями произошедшего. «Существовал способ победить волторба без столь решительных мер?» Кажется, это не гардевуар. Мьюту, наконец, обратил свой взор на поле боя! Синед кивнул. Пыль опускалась. Синед что-то заметил в примятой траве и бросился вперёд, накрывая это ладонью. Микроскопический кусочек разорванной ткани тела волторба, влажный, трепещущий, продолжающий кричать: «я всё ещё хочу жить!» Синед баюкал в ладони частичку синтетического трупа. «Знаю, друг. Прости меня». Парень оглянулся, ища поддержки, надеясь увидеть рядом эксплауда, харияму, мьюту во плоти, не в голове. Пустота. Тут он один. Нет, подкатился электрод. Бело-красный электрошар впервые испытывал смутное чувство, похожее на скорбь, и инстинктивно желал находиться ближе к старшему. Товарищи обменялись утешающими взглядами. Синед тяжело выдохнул, щёлкнул гарнитурой, чтобы его слышали все: и противник, и судья, и зрители. Протянул электроду ладонь с синтетическим волокном мышцы. Три пальца. Два. Один. Сжатый кулак. — Ты следующий. Действуй без ограничений… марумайн. Монстр протёрся по траве, кивая и ударяя "лбом" в протянутый кулак. Пробежавшие искры заставили пальцы болезненно сжаться ещё сильнее. Врата высшей кары, подкреплённые болью, распахнуты, но Синеда больше не тревожили такие мелочи. Поднялся он, побрёл к осколкам своей команды, более не интересуясь происходящим на поле боя. Даже отключил и скинул прочь гарнитуру, хотя за подобную выходку полагается предупреждение или даже штраф. Замедлялось, успокаивалось сердце, истерзанное шрамами от проклятия дасклопса, но в организме возрождалась новая живительная искра, подала первый слабый толчок. Слабый пульс в плече. Электрод выкатился на арену. Не подпрыгивая, не веселясь. Он хочет победить, хочет уничтожить врага. «Гшш, гшш. Дерясь с каменным волком, я готовился к смерти. Сейчас же я стою напротив — А вот это метагросс. Сегодняшний урок Старший Брат решил посвятить монстрам технологической эпохи. На привале, пока не село солнце, он показывал информационные карточки и фотографии на планшете собравшимся кучкой монстрам. Эксплауд смотрел склонив голову, не мигая, ловил каждое слово. Чармилион слушал отвлечённо: ему всегда хотелось сразу переходить от теории к практике, непосредственно перед боем. Лишь крупицы авторитета Намикавы после победы над Кудо, бывшим тренером, заставляли его слушать. Волторб и электрод тоже слушали отвлечённо, перешептывались, отпускали шуточки. Половина рассказа человека им прекрасно известна, они же сами техномонстры! Но вид сверкающего сталью четырехрукого метагросса заставил их сосредоточиться. — Метагросс очень сильный и умный, настоящий живой компьютер. Если бы другие тренеры позволяли им думать самостоятельно, обучаться и решать задачи на поле боя, ни у кого не было бы шансов против опытного метагросса. Разумеется, он стального типа, но иногда относят его и к психическому, потому что он умеет левитировать и использовать замешательство, а некоторые говорят, что и психоз. Самое страшное и методичное, что он может сделать: обездвижить вас замешательством, а потом расстрелять лучевой пушкой, как тройным лучом. Или снести гигаимпульсом. Не знаю, что ещё страшнее. Метагросс уязвим к огню, но очень жаркому, вроде пиробласта – потому однажды ты сможешь выйти против него, чармилион – и ударам молнии, но не всем. Если вы двое сможете развить удар молнии в гром, то будете наносить метагроссу достаточный урон, а главное, лишать его концентрации, перегружая узлы, и тогда замешательство не страшно. Он также очень силён в ближнем бою с ударом дзен и метеоритным кулаком, но до ближнего боя обычно дело не доходит. и понимаю, что был создан, чтобы убить тебя!» Судья объявил начало последнего раунда. Амоако, предчувствуя беду, заставил метагросса использовать куклу подмены. Электрод немедля атаковал громом. Могущественный разряд разрушил подмену метагросса, но металлический монстр ответил замешательством и получил приказ использовать новую лучевую пушку. Второй казни одним топором не суждено было состояться. Электрод, не жалея энергии, повторил Гром и на время сбил стального гиганта с толку, заставив его разбираться не с врагом, а с собственными коротящими микросхемами и потоками энергии. Это электрошару и нужно. Пауза для подготовки. Электрод упал на землю, и теперь, открывая максимально «челюсть» и трижды ломано щёлкнул, как ракета, отбрасывающая ненужные ступени с отработанными топливными баками. Замер в подготовительной позиции, потускнел, как всегда случалось перед гиперлучом. Перед разверзнутой пастью монстра начала собираться энергия, потрескивая, закручиваясь, образуя сферу размером с футбольный мяч. Гудело скапливаемое электричество, удерживаемое волей и электромагнитными полями монстра, горело синим и зелёным, накапливало массу и плотность, танцевало в ритме пульсирующей звезды. «Что это за приём?» удивлённо спросил мьюту. «Понятия не имею» признался гаярдос. Морской ящер отдыхал рядом с гардевуар, откладывая лечение на потом. «Ммм?» «Впервые вижу электрода, делающего что-то подобное. Он всегда тренировался отдельно с Синедом, не раскрывая всех секретов». «Чувствую их боль. Душевную и физическую. Этот выпад станет последним». Мьюту согласился с гардевуар. Мутант понимал страдания парня, к которым теперь добавились личные потери, а электрод страдал физически, желая вложить максимум в завершающий удар. Прорвался через дымовую завесу поля боя взбешенный метагросс. Плотный оранжево-синий вихрь окружал металлическое чудище, грозя немедленной смертью при столкновении. «Гигаимпульс», выдохнулгаярдос. «Зэпп Каннону». Электрод спустил с невидимого поводка электромагнитную пушку. Заряд столкнулся с атакующим метагроссом неудобно, вскользь, но неточность атаки не имела значения. Вспышка высвободившегося электричества остановила гигаимпульс, разорвавшись с пронзительным хлопком и уничтожив один манипулятор метагросса, отделив конечность от тела. Лишившись равновесия, стальной титан рухнул наземь, не в состоянии подняться и даже пошевелиться: злые, сковывающие тело чужеродные волны электричества полностью парализовали монстра. Попытка ответить гиперлучом или хотя бы сконцентрироваться на замешательстве совершенно не вышла. Разрушались банки памяти, перегорали контроллеры, схлопывались, отказывали нейронные сети, мозги стального монстра. Метагросс умирал. Так же, как тройной луч, световая и лучевая пушки оставались вечными «убийцами электрошаров», электромагнитная пушка в исполнении электрода, чьей коронной способностью обыкновенно считается только армагеддон (хорошо отработанный самоподрыв), становилась «убийцей всего», наносящей внешние и внутренние повреждения, лишая возможности двигаться. Да, оставался у метагросса шанс, выйдя из битвы, восстановиться – монстр не отрастит сам новую клешню-манипулятор без сращения с новым метангом или белдамом, но восстановит контроль над сохранившимся телом. Электрод не собирался сдерживаться и давать тренеру врага возможность сдаться. Несколькими прыжками он добрался до поверженного врага, запрыгнул на его плоскую голову-туловище, ощущая греющее тепло превосходства при столкновении взглядов, прощально щёлкнул и... Не взорвался. Он заметил, что выстрел лишь частично передал свой заряд жертве, пронзил метагросса и, потеряв скорость и силу, полетел дальше. Он врезался в кинетический барьер где-то высоко над доктором Амоако, пронзил его, как нож лист бумаги. Взвыли и перегорели генераторы щита целого сектора стадиона, и за дуговыми разрядами на гаснущих щитах не сразу стало ясно, какой ещё ущерб нанесла пушка. Повёл манипулятором метагросс, или же он дёрнулся случайно, от неконтролируемых сполохов коротящих микросхем монстра. Электрод отреагировал незамедлительно. Он взорвался, но взорвался щадяще, не желая подвергать опасности оставшихся без защиты зрителей. Живая бомба разметала останки метагросса по всему полю боя и образовала под собой воронку четырнадцати метров в поперечнике. Потоп, лёд, пожар, обломки стали, а теперь ещё и взрывная воронка. Много сил и времени предстоит потратить организаторам, возвращая поле боя в подходящее для второго полуфинала состояние. Помятый электрод не сразу показался за завесой огня и света. В этот раз монстр не смеялся. Месть не приносила радости, а попытки выбраться из воронки собственного взрыва забрали, казалось, сил больше, чем формирование "зэпп каннону". Пространство заглаживалось над ареной, возвращалось спокойствие. — Победитель раунда – электрод. Победитель и первый финалист – Намикава Шинода. Пустой стадион. Мёртвый стадион. Тишина отступала неохотно, и не все приветственно кричащие зрители отдавали отчёт в том, что приветствуют не победителя и предоставленное им зрелище, а выживших сего дня, сражавшихся как в последний раз. Как и всегда? Кто-то из репортёров спешил к первому финалисту Мирового турнира. Синеду не хотелось общаться с журналистом. Что он может сейчас сказать? «Мы победили, как и всегда, и так будет впредь?» После бойни слова не нужны. Не сейчас. После финала. «Жаль, нет никакого весомого повода сбежать отсю...» Плечо запульсировало болезненно, зайдясь в неостановимой судороге. Японец припал на одно колено, но тут же восстановил равновесие. Схватился за обрубок синтетической ткани, пытаясь вдавить его внутрь смять источник боли. Тщетно. — Расходимся. Сбор в павильоне вечером. — нечто, похожее на приказ. Чаризард бы не одобрил. — Берегите себя. Пожалуйста. Парень побежал прочь. Гардевуар и электрод не отступали от него ни на шаг, проигнорировав приказ-просьбу оставить его. Гаярдос, чьими ожогами ещё занимались врачи, удивлённо повернул голову, чем здорово напугал одного медика. — Очень занимательно, – отметил доктор Амоако, подняв обратно на лоб съехавшие на переносицу очки.
