Синед. Заметки о майских баталиях.

      В иной ситуации гардевуар могла бы прийти на помощь. Она нашла бы подходящие мысли и образы, успокоила чаризарда, погрузила бы дракониху в гипнотический сон, если остальные методы оказались бессильны. Сейчас же ей нужно выбросить мысли о павших товарищах. Затянув свои раны, она снова вышла на поле боя, чтобы встретить пятого покемона Максвелла Ли. Американец поводил пальцами над покеболами, чёрно-жёлтым ультраболлом и фиолетово-стальным неизвестным. Словно он посредством считалки решал, кого выпустить против ведьмы. Затем, решившись, снял с пояса фиолетовую ловушку и подбросил в воздух, не нажимая на кнопку. Болл раскрылся сам и тут же закрылся, будто ничего и не произошло.       Сначала в воздухе появились два красных горящих глаза, затем широкая улыбка. Затем убедившись, что зрители хорошо разглядели знаки присутствия Чеширского Кота без самого Кота, в воздухе заклубилась тьма, казалось бы, сама эссенция ночи, и обладатель улыбки и глаз обрёл форму. Фиолетово-чёрное тело, круглое, словно у добродушного толстяка, короткие крепкие руки и ноги. Присутствовал и короткий хвост, раздвоенный на конце. Хотя сторонний наблюдатель и мог отметить все эти подробности внешности существа, он никогда бы точно не сказал, где оно начинается и как велико: тёмная аура окружала покемона, смазывала его фигуру. Можно назвать цифру в полтора метра высотой, но неизвестно, насколько она точна.              Кристин передала ему вырванный из блокнота листок. Не первый за вечер; все монстры заняты, и поговорить они могут только таким примитивным способом. «Это всё, что ты хотел мне рассказать? Есть что-то, чего бы ты не хотел рассказывать, и ты всё ещё знаешь обо мне больше, чем я о тебе?»       «Она настолько проницательна или просто спросила наудачу?»       — Когда меня привезли в клинику Хигаси, — заговорил Синед после паузы, — не сразу нашёлся свободный врач, и некоторое время я провёл в приёмном отделении. Буквально сразу за мной привезли срочного пациента. Парень лет восемнадцати, может двадцати, устроивший бой покемонов с приятелем в соседнем парке. Его даже не довезли до реанимации, пытались спасти прямо там. У всех на виду. У меня на глазах.       Синед помолчал ещё, не в состоянии озвучить увиденный в тот день ужас, неспособный вернуть миру сохранённый в памяти кошмар. Кристин взяла парня за руку, жестом попросила смотреть ей в глаза, но Намикава только опустил взгляд.       — Я видел, как у парня за секунды зарастал кожей рот, нос и уши. Он не мог дышать и почти не мог двигаться. Ноги и руки отнимались. Врачи пытались разрезать ему горло, чтобы вставить дыхательную трубку в трахею, но разрез затягивался моментально. Они просто ничего не могли сделать, не могли его спасти, не могли пробиться к его лёгким. Всё, что осталось от его лица: глаза, широко раскрытые глаза, наполненные болью и мольбой.       — Он умирал, и врачи не могли пробиться к его лёгким, — повторил Синед. — Старик Исигэ Вакатадзима отошёл от трупа и несколько минут просто смотрел в окно. Смотрел вдаль. Его уже не интересовал мальчишка сам по себе. Кто-то другой объявил время смерти. Потом Исигэ-сан "вернулся", подошёл к приятелю умершего, что-то спросил, что-то сказал сам. Извинился, согнувшись в поклоне. Переключил внимание на меня, и подходил ко мне уже улыбаясь. Справился у сопровождавшего меня офицера, что и как, просмотрел бумаги. Взглянул на двух волторбов, сидящих слева и справа от меня, но ничего не сказал. И продолжал улыбаться, когда обратился ко мне, когда осматривал мою руку, когда задавал вопросы. Я что-то отвечал, уже не помню что – правда, не помню! – зная, что на вопросы лучше отвечать, и эти люди не желают мне зла, и после каждого ответа спрашивал сам: "что случилось с тем?... Передо мной". Исигэ-сан мрачнел, и на третий раз не выдержал.       «Генгар», сказал он. «Ребёнка проклял его собственный генгар! Насмехающийся Демон генгар!»       Потом он спросил, не боюсь ли я электробомб рядом с нами. Я ответил, что они, кажется, принимают меня за своего, и в доказательство стукнулся локтем с лбом волторба. Исигэ наблюдал за нашим взаимодействием, и оно не только дало ответы на некоторые вопросы, но и успокоило сткрика. Я видел, как его улыбка меняется. Раньше он улыбался только нижней половиной лица, теперь же и в глазах промелькнула искра весёлости. «Эти двое не опасны», решил он. Ему хватило проклятия генгара. Ему не хотелось видеть, как санитары собирают мои останки после взрыва волторба. У старика от сердца отлегло тогда.              И вот перед ними он. Генгар. Насмехающийся Демон. Ошибка перезаписи энергии при обмене покемонами. Когда умирает человек или сознательный разумный монстр, его неупокоенная душа может остаться в этом мире, переродившись в призрака. Призрака можно поймать в покебол, они используют многие навыки живых и способны эволюционировать. Их также можно уничтожить окончательно или развеять, отпустив с миром потерянную душу, а потому все они считаются монстрами. Самым распространённым (в частности в Японии) считается гастли, дух почти безвредный, но способный нагнать страху на человека. Его эволюция, двурукий хонтер, уже довольно-таки опасный монстр, которого не очень сложно контролировать покеболом, а потому его иногда используют против покемонов психического типа или боевых/нормальных покемонов, не способных учить стихийные атаки. Монстра-призрака не изгонишь одними кулаками, к ним хорошо бы присовокупить огнемёт или удар молнии.       Но если засунуть покебол с хонтером в машину обмена покемонами и нажать на кнопку пуска, энергия монстра исказится, перезапишется с ошибками, и на выходе вам улыбнётся генгар, смертельно опасный, взбалмошный, никому не подконтрольный. Горе тренерам, понадеявшимся на всесильность карманных ловушек. Горе тренерам, которые не понравились своим бывшим хонтерам после обмена. Горе тренерам, проявившим слабость духа и не нашедшим способа удержать Насмехающегося Демона в ежовых рукавицах. Таких он проклянёт, совратит, изничтожит, и будет творить хаос и разрушения, только потому, что он этого желает.       И вот перед Синедом генгар. Алаказам, элективайр, генгар, стиликс, конкелдурр, голем, слоукинг, мачамп, политоуд, кингдра, райфериор, экскавалир, сизор, магмортар, даскнуар, майлотик, гигалит, хантейл, горбасс, ассельгор, тривинант, гоургайст... Список монстров, ошибок машины обмена покемонами. Искусственно созданные человечеством чудовища, сначала случайно, а затем намеренно, дабы получить могущественного монстра, дабы заполучить больше силы и власти, хвастаясь перед друзьями в баре или на поле боя. Синед помнит почти всех, по крайней мере, всех изученных в данный момент. Сейчас он не так категоричен, как до встречи с мьюту, и принимает многих из них, отмечая их право на жизнь и способность мирно взаимодействовать с людьми без покебола. Но генгар есть зло. «Я уничтожу тебя!» кричит всё естество парня. «Слышишь, уничтожу! Разорву, растерзаю, буду преследовать, сколько потребуется, положу на это жизнь, но завтра ты не будешь существовать! Ты не должен существовать!» Он знает, что генгар должен его слышать, должен понимать и оттого сам пугается ещё больше. Если гардевуар провалится, возможно, некому будет остановить генгара.       — Найто, — тихо произнёс Намикава, — помнишь, я показывал тебе твоё описание в одном трактате середины прошлого века. Даже тогда люди не понимали всех способностей психических монстров и призраков. Помнишь, что там было написано?       «Чтобы защитить себя и своего тренера, саанайто может создавать миниатюрные чёрные дыры», процитировала ведьма, неотрывно следя за генгаром. «А потом ты показал мне современную научную книгу, рассказал, что такое чёрная дыра и мы вместе посмеялись над этим».       — Именно. Но сейчас знаешь, о чём я думаю? Мне не интересно видеть, как найто создаёт чёрную дыру. Мне хотелось бы знать, что она может её вовремя закрыть, пока нас всех не разорвало на атомы.       «Снова просишь невозможного, да?» Она чувствовала страх парня и побаивалась сама, но и такая поддержка тренера прибавила ей бодрости. Дождавшись отмашку судьи, она исчезла, телепортировалась, появилась прямо перед генгаром, надеясь проткнуть его психическим клинком и завершить бой быстро. Демон просто растворился в пространстве, чтобы тут же появиться за спиной ведьмы. Но он не спешил нападать.       «Значит, ты гардевуар. Ведьма, провидец. Психический тип». Его скрипучий раздражающий голос звучал прямо у неё в голове. Ведьма попыталась отмахнуться, закрыться, зная, что даже слушать генгара долго опасно, но не смогла заглушить его полностью. «Ты должна понимать, сражаться не имеет смысла. Я просто ещё не решил, что сделать с тобой».       «Замолчи». Она развернулась в воздухе, позволила себе ещё один телепорт и появилась над врагом. Генгар с хохотом ушёл под землю, избегая псишока.       «Убивать быстро скучно. Можно проклясть врага. Можно обездвижить его. Можно вбить ему в сердце кол».       «Замолчи». Она опустилась на землю, напрягая все свои чувства, но не могла обнаружить врага и нанести новый удар.       «Можно вселиться в твоё тело, и заставить тебя задушить саму себя этими хрупкими ручонками».       «Заткнись, замолчи!» Генгар появился сбоку, вырос из её собственной тени и бросился вперёд, изображая (только изображая!) попытку задушить её самостоятельно.       «А можно хорошенько подготовиться и вытащить душу из твоего тела, а пока ты будешь соображать, что и как, уничтожить это тело. И ты останешься бесплотным духом, который я смогу истязать и пытать целую вечность? А? Как тебе идея? Нравится?»       «Заткнись! Убирайся прочь из моей головы!» Она отбросила его замешательством, обездвижила, метнула в него шар тьмы. Даже стреноженный генгар оставался опасен: не делая никаких пассов руками, он образовал перед собой тёмно-багровую энергетическую дугу, Ночной Туман («Почему его так назвали?» спрашивал себя Синед и не вспоминал ответа), легко разорвавший шар тьмы и едва не поразивший найто. Ей пришлось телепортироваться и ослаблять действие замешательства, из которого генгар теперь легко выбрался и поднялся высоко над полем боя.       «Ты не знаешь психоз, ха-ха-ха», вопил и верещал демон. «Не знаешь психоз, уиииха-ха-ха, иначе бы не выгоняла меня из головы, а попыталась уцепиться за нашу связь и разрушить мне разум. Не знаешь не знаешь, не знаешь. Впрочем», внезапно посерьёзнел генгар, «даже мастера психоза пасовали передо мной. Вот список». Используя чёрный дым как чернила, он написал в воздухе «алаказам» и прибавил к записи «х18», затем ниже приписал:       «кадабра х22       ноктаул х9       кзату х6       эспеон х4       медичам х4       хутхут х2       Метагросс х2       Готитель х11       Милуэтта х2       Орангуру х3              Гардевуар х1»       Затем он развеял надпись огромными призрачными ладонями и снова захохотал:       «Понимаешь, ты уже в списке! В списке мертвецов, знавших психоз! Выкупила, да? Они все мертвы и ты тоже! Но ты будешь а другом списке! Аха-ха-ха!»       «Идея с чёрной дырой не так уж плоха, на самом деле». Ведьма позволила генгару хохотать и вопить сколько угодно, а сама направила все мыслительные силы на решение задачки с Насмехающимся Демоном. «Он вряд ли позволит мне дотянуться до него псишоком или клинком. Не даст времени Заглянуть в Будущее и неизвестно, сможет ли Хитрая Комната его удержать. Замешательство же сработало безотказно. Когда он уклоняется от ударов, то не может атаковать; может, конечно, тут же контратаковать, но становится безвредным, когда дематериализуется. Он также отличается от своих предэволюций наличием массы. Гастли и хонтер – истинные призраки, и почти ничего не весят. Если же на весы поставить генгара – как кому-то это в голову пришло, и как он провёл такой эксперимент? – стрелка остановится на 50-55 килограммах. Могу ли я создать некую точку, гравитация в которой будет настолько сильна, что генгар не сможет освободиться? И создать её нужно быстро, чтобы он не понял происходящего и не мог исчезнуть на месте».       Синед понимал пока лишь то, что генгар не торопится заканчивать бой. Демону скучно в покеболе, и быстро расправляться с врагом он не желал. А может, не воспринимал ведьму всерьёз. Так или иначе, он давал ей шанс воззвать к внутренним резервам и придумать план. Ещё Синед подметил, что Максвелл не командует покемоном, а так же, как Намикава, зорко наблюдает за сражением, не отпуская фиолетовый покебол.       «Максвелл не управляет генгаром», повторил Синед. «Позволяет ему творить, что вздумается. Но тогда Демон совершенно взбесился бы, почуяв свободу. Может, дело в этом фиолетовом покеболе? И не впервые Максвелл себя так ведёт. Он почти не приказывал мимикью, а скорее... давал ему отмашки... Словно...»       — Ты пытаешься мне доказать, что я не прав, — заговорил Намикава в рацию, обращаясь только к оппоненту.       — Что такое? — переспросил Максвелл Ли.       — Ты позволял мимикью сражаться самостоятельно, лишь делая вид, что управляешь им. Теперь ты позволяешь генгару беситься, чувствовать свою власть. Ты пытаешься доказать мне, что мой подход ошибочен, и если у меня получилось случайно собрать команду монстров, готовых идти за мной, это не значит, что получится у другого. Что другой выживет. Ты словно пытаешься напомнить мне, что мы живём в мире монстров, а монстры опасны. Если кто-то последует моему примеру, то может погибнуть, не найдя общий язык с опасным существом. При этом ты действительно сильный тренер и в случае опасности сможешь удержать и мимикью, и генгара. — Синед несколько отвлёкся, наблюдая за письменами генгара в воздухе, но тут же продолжил. — Дело в их покеболах, правильно? Существует много кастомных покеболов, неотличимых от обычных. И даже если мимикью может удержать обычный ультраболл, для генгара понадобилась иная ловушка. Что это за фиолетовый болл и почему ты не можешь его отпустить?       Максвелл ли не успел ответить. Его, как и Синеда, как и всю его команду, потянуло в этот момент в центр поля боя, и хотя они удержались на ногах и остались на месте, генгар оказался в эпицентре ловушки. В один миг ему разорвало правую руку и собрало, сжало ошмётки, куски материальной плоти демона в одну точку, а затем гравитация начала затягивать его целиком. Сначала он не понял происходящего, и ловушка захватила плечо и часть щеки монстра, а потом сообразил, что дело в его физическом облике, и без колебаний растворился в пустоте. Гардевуар выразилась непечатно одним занятным английским словечком, услышанном в Рюэштадте. Если бы генгар не кружил так быстро, она бы лучше прицелилась и сформировала ловушку прямо в туловище генгара, прямо в голове, и тогда получилось бы лишить его значительного запаса сил или изгнать совершенно, заставить вернуться в покебол.       Она развеяла ловушку, и сжатая в плотный комок плоть генгара упала наземь и испарилась, изойдя чёрным дымом.       «Око за око, рука за руку». Ночной Туман поразил ведьму сзади, из её собственной тени, разрезал её правое плечо в отместку. Рука, однако, осталась на месте, не отделилась от тела. Духовный разрез нанёс Ночной туман, принёс ведьме адскую боль и полностью парализовал конечность. Затем из тени упавшей на колени гардевуар, пыхтя, выбрался генгар с оторванной рукой – он не спешил восстанавливать урон и формировать заново материальную руку, видимо, не желал тратить на это силы. Демон продолжал улыбаться, но в мыслях его не было и намёка на весёлость.       «Так тебя и так, чертовка японская». Чертовка, разумеется, было самым мягким словом в тираде генгара. «Как хитро придумала! Гравитационная ловушка, почти что чёрная дыра, так её и так, но сделанная силой разума. Замешательством! Эффективная против любого врага, но против призрака и того сильнее». Он деланно откашлялся, обошёл гардевуар и встал перед ней. «Я убью тебя. Нет, этого мало. Я опустошу тебя. Я запрещу тебе быть самой собой». Он сделал несколько выпадов пальцами, словно учился формировать ниндзюцу, как заправский японский демон. Ведьма всё ещё не могла пошевелиться. Боль из поражённой демонической атакой руки тянула её вниз. Обездвиживала. Страха найто не испытывала, какую бы страшную кару ни придумал враг. Больше кары её беспокоила невозможность сконцентрироваться. Ведь сейчас замечательный момент, чтобы заглянуть в будущее и уничтожить одним ударом кипящего разглагольствовующего генгара. Но боль не отпускала, сознание путалось и она тот же выныривала обратно, не у состоянии погрузиться в поток времени и увидеть желаемое.       Синед не двигался, не собирался останавливать бой.       Он не знал, что найто не в состоянии возвыситься до провидца, и она не просила пощады. Сопротивлялась, думала, искала выход.       Генгар погрузил руку в собственную грудь, туда, где у человека обычно находится сердце. Улыбка его искривилась, превратилась в болезненную гримасу, но лишь на мгновение. Демон осел, уменьшился, казалось, стал раза в два тяжелее. «Это могущественное проклятие», пробормотал он. Затем он выбросил руку вперёд, покрытую моментально испаряющейся жижей, чёрной, ещё чернее самого демона, и с этим движением гардевуар полетела назад, как пушинка.       Она прилетела прямо Синеду в руки; парень поймал её, хрупкую, весящую так мало, и поставил на землю. Она не была ранена, не казалась уставшей, даже прошла боль в отнятой руке. Паралич спал! Она чувствовала себя неплохо, подняла руки, намереваясь телепортироваться и поразить генгара псишоком (демон явно устал и замедлился, теперь его будет проще поймать, не надо снова выстраивать гравитационную ловушку или пытаться заглянуть в будущее).       Она осталась на месте, недвижима. Попыталась взлететь, левитировать над землёй – и снова осталась на месте. Попробовала сформировать шар тьмы – осечка. Закрыла глаза, заглянула в себя...       Пустота. Вакуум. Отсутствие каких-либо чувств. Все психические таланты пропали. Да, раньше она переживала воздействие Запрета и Запечатывающего проклятия, но тогда она знала, что силы вернутся. Сейчас ей казалось, что их не было вовсе никогда. Ведьма посмотрела на свои руки, проверяя, не сон ли это, но тут же отвлеклась. Каменное сердце. Её надломленное алое каменное сердце умерло. Почернело.       Генгар изобразил глубокий вдох, хотя у него никогда не было лёгких, и злобно прошептал: «Ну как? Нравится? Нравится? НРАВИТСЯ, СПРАШИВАЮ!» взревел он. «Теперь я – твой Дьявол, а ты – вообще неизвестно кто. Не монстр. Не человек. Сломанная кукла на обочине жизни. Имя в моём списке убитых. Конечно, ты дышишь, но живёшь ли ты при этом?» Генгар помолчал, но вовсе не успокоился. «Гравитационная ловушка, как же! Он? Это он тебя научил? Вот его я лишу дыхания навеки!» Сорвался с места демон, устремился к Синеду.       Саанайто закрыла парня рефлекторно. Она плакала. Каменное сердце мертво, она не должна чувствовать ничего; никакой привязанности, никакого сочувствия; она не может и сражаться, но она сделает то, что должно. Она умрёт вместо Намикавы Шиноды, так же, как он должен был умереть от проклятия дасклопса, спасая её жизнь.       — Назад! — заорал Максвелл Ли. Его крик усилили динамики стадиона, словно только так мог он заставить генгара образумиться. Рука сжимала фиолетовый покебол и палец навис над кнопкой. — Если ты тронешь Намикаву, меня, да вообще кого угодно кроме своего следующего противника, то останешься в темноте. В одиночестве. Навсегда. Разве не это худшее проклятие для тебя самого?       «А блондин правду говорит». Генгар раздумал, взял повыше, сделал круг над Синедом, словно просто хотел рассмотреть его поближе, и, заложив ещё несколько виражей, "нырнул" под землю, вынырнул и встал рядом с собственным тренером. Рука его не восстановилась.       «Представь, пытался убить его семь раз и бежать, но он всё предусмотрел. Мастербол меня удерживает в десятки раз лучше отборных ультраболлов, сенсоры считывают кучу показателей с его руки и не дают мне расслабляться. У него самого реакция как у дикой кошки. Чуть что не так – закрывает меня внутри. И под промышленным прессом этот болл тоже не раздавишь. Только подумай, сколько технологий придумали люди, чтобы контролировать одного только мен... А, ты же не слышишь больше». Генгар скорчил обиженную мину, вспомнив, что теперь ведьма "пустая" и не может его услышать, но так, лишь для вида. Лишь на мгновение.       — Я думал, теперь ты будешь желать, чтобы генгар лишил меня жизни. Вместе с тобой. — гардевуар не могла ответить, как раньше, вся её телепатия исчезла. Она лишь замотала головой.       — Прости меня. Я опять потребовал невозможного и поставил тебя под удар. Я виноват. — гардевуар снова заплакала, и Синед осторожно приобнял её, зная, что никакое его действие, никакое слово не исправит произошедшего. — Гардевуар не может продолжать, — сообщил он Ульриху Латимеру. — Победитель раунда – Насмехающийся Демон, генгар.