Ветер с запада

В ту ночь Ами Рин еле уснула — сообщение красноволосого было для нее полнейшей неожиданностью, и не самой приятной, кстати. Она вообще не планировала как-то с ним взаимодействовать, кроме как на уровне «привет-пока-что задано?», а тут такое. Для девушки он — неприятное напоминание о прошлой ошибке, которое появилось снова, и похоже, совсем не собирается уходить. Конечно, она была виновата перед ним, но это же не значит, что теперь ему что-то должна. Ами извинилась, Киришима простил. Разве это не конец их нелепой истории, которой вовсе не должно было быть? Это даже не льстило, хотя Эйджиро может и «ничотакой», это вводило в неловкость и ступор. Только уладив одну проблему, сразу появилась другая, именно с ним. Чертов Киришима. Шатенка на ватных ногах спустилась к холодильнику. Надо поесть. Обычно она никогда не появлялась нигде, кроме своей комнаты без макияжа, но сейчас ей было так плевать… Не перед кем красоваться. Хотя… На кухне стоял Шото Тодороки. Надо же, Ами запомнила его имя — такая редкость! Сын Старателя, холодный принц, мечта младшеклассниц (!) — как только не называли половинчатого парня на памяти Дарокавы. Парень стоял спиной к Рин, готовя себе что-то. Рассмотрев молодого человека поближе, она подметила, что он симпатичный, хоть и излучал собой ту же ауру, что и ледяная глыба. Шото был в облегающей футболке, которая прекрасно передавала рельефы его подтянутого тела. Да, красавчик, даже несмотря на шрам. Будто почувствовав Ами затылком, Тодороки-младший обернулся. Взгляд гетерохромных глаз был пронзающим и не самым приятным. Хотелось отвести глаза, но Рин смотрела дальше. — Ты ведь Дарокава, кажется? — тихо спросил половинчатый. Вот это да, двойное совпадение! — Да, но я предпочитаю когда меня называют Ами Рин. — девушка оперлась рукой о столешницу, но быстро отдернула руку, почувствовал там что-то мягкое и влажное. На столешнице лежало сырое филе. Мысленно шатенка начала биться головой о стол, до чего же было неловко! Шото слегка улыбнулся уголками губ, из-за чего Рин сразу захотелось убежать или спрятаться подальше. Позорище! Вот и разрушен образ пафосной девочки, да? Но так ли он был нужен? — Я спросил потому что мой отец раньше работал с твоим отцом, когда разбиралось дело моей мамы. — спокойно произнес Тодороки, повернувшись боком, однако парень спрятал глаза, что не укрылось от Дарокавы. Она не знала, что это было за дело, но решила не спрашивать, ведь ее папа работает с серьезными и часто трагичными делами. — Он здорово помог тогда. Я ему благодарен. — парень совсем отвернулся, наливая масло на сковороду. Снова ледяная маска. У Ами было двойственное впечатление — с одной стороны, её отца назвали неплохим человеком, а с другой — ей хотелось как-то поддержать Шото, но также было интересно, что же тогда произошло. — Обычно мой отец оставляет после себя не самые приятные воспоминания. Тяжелая работа, тяжелые судьбы. — шатенка немного наклонилась влево, чтобы видеть лицо парня. — Поэтому я буду рада передать ему твою благодарность. — не дождавшись ответа, Ами быстро вышла из кухни, решив-таки позавтракать раменом. Кажется, ее одноклассники начали просыпаться — в комнатах стоял треп, а на этаже выше кто-то уже громко носился. «Опять карлик и желтоволосый? Не удивлюсь» — Рин хмыкнула, вспомнив, как же вчера драл глотку Бакуго. Как говорится, вспомнишь говно, вот и… — Дарокава, свали нахуй! — рявкнул блондин, как и всегда, пребывавший в отвратительном настроении. До чего же забавно он хмурит брови и «угрожающе» сжимает кулаки. Он ведь не способен ничего сделать, да? — Если что, ты можешь обойти. — девушка указала рукой на пустой коридор, в котором шеренгой спокойно может пройти человек пять. Кацуки слегка замешкался, забавно приоткрыв рот, но потом намеренно прошел очень близко к Ами, задев ее плечом. Вчерашняя ситуация уже казалась неприятным сном, так что к Доракаве вернулось ее игриво-агрессивное настроение и желание вдоволь наиздеваться над пепельноволосым, чтобы ему не повадно было. — Баран. — закатила глаза шатенка. — Че ты только что сказала?! — мгновенно взбесился Бакуго и комично раскинул руки, будто готовясь что-то взорвать. Ами спиной почувствовала, что ей лучше не видеть его выражение лица сейчас. Мда, в умении корчить рожи ему нет равных. — Она сказала баран. — с кухни послышался равнодушный голос Тодороки. Девушка хихикнула и бегом рванула к лестнице. А Шото-то не промах! Блондин явно затормозил, выбирая, кому же сейчас достанется — бесячему двумордому или идиотке Дарокаве. Сделав выбор в пользу последней, он побежал за ней, не забыв сказать Тодороки, что на тренировке от него и пустого места не останется. Ами уже чувствовала одышку, но ей просто необходимо было добежать до третьего этажа, потому что приближающийся топот не сулил ничего хорошего. Почему-то её ужасно пугало чувство, что за ней кто-то гонится, дело вовсе не в том, что она боится Кацуки. По крайней мере, так думала сама Рин. Несколько раз чуть не навернувшись, она буквально прилетела на третий этаж. Он реально еще за ней несется? Не успела Рин и подумать над ответом на всплывший в голове вопрос, как она услышала звуки, похожие на рычание. Дарокава отскочила от прохода и замерла на месте, как кролик перед удавом. Бакуго. Разъярённый Бакуго. Сейчас девушка уже готова была признать, что он наводит на неё ужас и почему-то при виде него у нее сразу начинает происходить что-то с сердцем. Хотя, нет, дело вовсе не в Кацуки, а в том, что от него ей постоянно приходилось убегать. Дело, определённо, в этом. А не в чертовом взрывном парне. Не в том, с кем она знакома почти всю жизнь. Не в том, с кем связаны её самые… отвратительные воспоминания. Блондин откинул голову назад, хрустя шеей, а после размял кулаки. Ами вынужденно сделала шаг назад, почувствовав наступающую бурю. Ещё шаг. — Что ты… — тихо сказала шатенка, вдавливаясь в холодную стену. Он действительно повзрослел. Высокие скулы. Широкие плечи. Где-то над губой виднелись заживающие порезы от бритвы. Он вовсе не тот мальчик, с которым она когда-то дружила, а совсем чужой взрослый парень. И она чужая, совсем чужая ему девушка, которая, похоже, нарвалась на серьёзные неприятности. Бакуго сделал шаг вперед, оказываясь прямо перед Рин. Красные глаза не выражали особого гнева, а карие источали животный страх. Она должна была сказать, что пошутила? Нет. Она сказала ему то, что он заслужил. Не словом более. Но почему тогда шатенка была готова задрожать от страха? — Как же ты меня боишься, Ами Рин. — хрипло произнес парень, растягивая губы в самодовольной ухмылке. Хрипотца, от которой Дарокава чуть не задохнулась. Его голос исходил откуда-то глубоко изнутри, не верилось, что это делают голосовые связки. Да, она боялась. Но ей не хотелось сейчас убежать. Хотелось остаться. И слушать этот голос. Кацуки поставил руки на стену, с двух сторон от головы Рин. По идее, это должно было напугать еще больше, но Ами лишь внимательнее разглядывала лицо Кацуки. Он молчал, а его взгляд скользнул к её губам. Остановился на них. И замер, будто неосознанно. — Отойди. — произнесла Дарокава, не отводя глаз от такого знакомого и незнакомого лица. В голосе больше было паники, чем предостережения. Чувствуя — что её будто окутывает запах нитроглицерина — больше, сильнее. От которого голова будто затуманивается. Блондин продолжал что-то выискивать в ей напуганном лице, от этого бросало то в жар, то в холод. Мысли путались. — Ты трясёшься, как кролик, Дарокава. — прошептал он. Шатенка ни разу не слышала, как этот человек говорил шепотом. Это напрягало еще больше. Он непредсказуем. — Нет. — Да. Его взгляд все ещё изучал ее губы. Ами даже казалось, что он вот-вот проникнет внутрь. Не думая, что делает, Ами облизнулась. Это была провокация. Ненамеренная, ей просто стало некомфортно. Девушка опустила глаза. Мозг отказывался работать и хоть как-то думать, что же происходит сейчас между ними. Последняя мысль — о том, как же красив красный цвет глаз. Что?! Взгляд невольно скользнул к его рту. В голове всплыла странная мысль — почему это так напоминает сцену поцелуя? Нет, так не будет и быть не должно. Это же Бакуго Кацуки. Это имя обычно заставляло Дарокаву поморщиться и могло бы устаканить сейчас ее мысли. Но устаканивать было нечего. — У тебя такая уродливая форма губ. — Поэтому ты сейчас на них смотришь? Снизу послышался какой-то грохот. Может, это опять Мина и Кьека кидаются друг в друга обувью? Неважно. Этот шум слегка отрезвил блондина, дав ему понять: их лица разделяют несколько сантиметров. Кацуки был готов уже отстраниться, но Рин, совсем не осознавая, что делает подняла голову, приближаясь к его губам. Это была не она. Настоящая Ами бы уже давно заперлась в своей комнате и начала наносить макияж. Что-то внутри яростно кричало, но шатенка будто бы оглохла. Это сотворил запах. Его запах. Когда она едва коснулась губ Кацуки своими, самое пугающее было в том, что он не пошевелился. Застыл еще сильнее, превратившись в каменную статую. Однако его губы были очень теплыми, даже горячими. Зачем?! Это конец, её сейчас прикончат. От ощущения чужого неподвижного рта на своем собственном, ей хотелось провалиться под землю. Секунда, длившаяся для Рин вечность, решала все для неё сейчас: мизерный шанс, что он не оттолкнет её, погибал в её голове с каждой секундой. Усиливался лишь страх, что же он с ней сделает после того, как отшвырнет от себя. Он даже не закрыл глаза. Она замерла, когда он горячо выдохнул. Когда вдруг его рот приоткрылся, и его горячий язык скользнул по нёбу Ами, вызывая ледяные мурашки. В голове будто случился фейерверк. Мыслей по прежнему не было, одна лишь пустота и желание зарыться руками в мягкие волосы блондина, прикосновение которых она сейчас ощущала на своем лбу. Шатенка притянула Бакуго за галстук, прижимаясь всем телом к его грудной клетке. Больше. Хотелось ещё. Она хотела ощутить его ближе. Руки Кацуки спустились в пространство между талией и плечами, не решаясь оказаться ниже. По ощущениям, это длилось очень долго, но на деле около пяти секунд. Его глаза посмотрели в ее. Она не увидела в них ярости, они выражали обычное угрюмое состояние блондина. Не считая горящих щек. Вроде бы, все не так плохо. Брови Бакуго нахмурились. — Ты плохо целуешься, а учитывая, что ты шалава, так вообще отвратительно. — Кацуки резко отстранил от себя Рин, от чего она снова впечаталась спиной в стену, глядя на него своими карими глазами, которые на свету казались янтарными. Не дождавшись ответа, парень хмыкнул и направился вниз по злосчастной лестнице.