il demone

Никто не знает, почему она так сильно изменилась. Никто не знает, почему она отрезала длинные волосы. Никто не знает, почему она набила татуировку. Никто не знает, почему она не дождалась конца учебного года и уехала домой к семье. Никто не знает, как часто она слушала его песни. Никто не знает, как сильно она радовалась его победе на Евровидении, сидя в обнимку с подушкой на диване в России, то и дело всхлипывая. Никто не знает, как ей было больно видеть его фотографии повсюду. Никто не знает, что он для неё значил. Никто не знает. *** Когда объявляют посадку на рейс, она поправляет ремешок сумки и направляется к нужному выходу. Августовское солнце за панорамным окном уже заходит за горизонт. Все внутри трепещет, предвкушая возвращение в страну прекрасного средиземноморского климата, великих художников и фонтанов. Осенью начинается учёба, а значит ей ещё много чего предстоит. Задней мыслью проскальзывает образ подведённых ореховых глаз, чернильного змея и пиджака на голое тело, но она от него отмахивается старательно, изо всех сил. Показывает посадочный, лепечет сотруднику «Спасибо» на родном языке и по рукаву проходит на борт, параллельно надевая наушники. Пишет родителям, что все у неё в порядке, что скоро взлетать. И через несколько минут самолет отрывается от земли. *** Квартира, на удивление, почти не кажется заброшенной. Уезжала отсюда она в спешке, а потому забирала только самое необходимое. Лишь полки, где раньше стояли растения, теперь мозолят глаза своей пустотой — всех своих зелёных друзей она отдала подруге, перед тем как уехать домой. Почти все книги на месте, точно так же, как и картины на стенах. Не хватает пары подушек да настенных постеров. Она протаскивает в комнату два огромных чемодана, мысленно себя ругая за то, что столько всего с собой притащила. Разобрать одежду оказывается задачей не из легких, потратить на которую приходится порядка пары часов. Следом идут учебные принадлежности, книги, посуда, еда, которую здесь не найти. Затем принимается опустошать маленькие кармашки, вынимая всякие мелочи, неожиданно наткнувшись на жемчужины. Руку хочется отдернуть почти рефлекторно. Сводит брови вместе, а пальцы сжимает в кулак. Ожерелье оставляет лежать там же, не решаясь его достать. *** Наверное, лучшее время, чтобы увидеть Флоренцию — это август. Все вокруг словно дышит свободой, легкостью и счастьем. Улицы полны вечно гуляющих молодых людей, заведения не закрываются круглые сутки. Это последний шанс вдохнуть полной грудью перед началом учебного года. Она поправляет белую рубашку, накинутую поверх шелкового бельевого платья. Сегодня вечером до неприличия душно. Ей стоило больших усилий согласиться на встречу с Кьярой. И дело совсем не в девушке, а в том, что встречаются они в баре. В том самом. Будто нет в городе другого места. Она нервно перебирает пальцами ручку соломенной сумки. За время, проведенное дома, она многое переосмыслила. Это было непросто, но у нее получилось. Несколько встреч с психологом, все стадии принятия, большая работа над собой. Все, чтобы больше не ассоциировать Флоренцию с ним. Кьяра ждет ее у входа, издалека радостно маша рукой. — Bene, finalmente, caro, ciao! — Ну наконец-то, дорогая, здравствуй! Целует при встрече в щеку, заключая в объятия. Она улыбки сдержать не может и, крепче прижимая девушку к себе, облегченно выдыхает:

— Sono cosi felice di vederti.

— Я так рада тебя увидеть!

Внутри знакомый переполох. Вся та же громкая музыка, какое-то невероятное количество людей и терпкий запах алкоголя. Кьяра встаёт за барную стойку и начинает принимать заказы, пока она, раскачиваясь на высоком стуле, крутит в руках пустой бокал. — Maledetto! Vuoi qualcosa da bere? — Быть того не может, ты хочешь чего-нибудь выпить? Неловко улыбается и протягивает:

— Non mi dispiacerebbe l'aperol.

— Я бы не отказалась от апероля.

— Magari succo di mela? — Может все таки яблочного сока? Звонко смеётся, но все же начинает смешивать просекко, содовую и яркий аперитив. — Sai, eravamo così spaventati quando te ne sei andato. Pensavamo fosse successo qualcosa di grave. — Знаешь, мы так перепугались, когда ты уехала. Думали, что-то серьезное случилось. Заглядывая в глаза, произносит итальянка, после того, как отдаёт очередной заказ. Она лишь мотает головой.

— Mi dispiace di averti fatto preoccupare.

— Извини, что заставила вас переживать.

А потом добавляет:

— Mi manca così tanto la mia famiglia.

— Просто очень соскучилась по семье.

Кьяра понимающе головой кивает и, заговорщицки улыбнувшись, продолжает: — Allora come sta il tuo fratellino? È diventato più bello? — Ну и как там твой младший брат? Стал ещё красивее? Она, не сдерживаясь, хохочет. — Di che stai ridendo? Lo aspetterò sicuramente, penserete otto anni più di lui. — А что ты смеёшься? Я его обязательно дождусь, подумаешь, на восемь лет его старше. Она потягивает из трубочки коктейль, приятно охлаждающий в такую погоду. Мысли успокаиваются, приходят в норму. Кьяра рядом мешает напитки, орущая музыка больше не ощущается такой громкой. Шепнув подруге, что уходит в туалет, она пробирается через танцующую толпу. Волосы, которые она старательно укладывала перед выходом, уже немного растрепались, а красная помада слегка съелась. Взглянув в зеркало, она облегченно вздыхает. В нем больше нет испуганных колючих серых глаз, напряженного рта и спутавшихся длинных тёмных прядей. Взгляд ясный, пусть и немного отливает алкоголем. Волосы, не доходящие до плеч, аккуратно заправляет за уши. Подкрашивает губы и возвращается к подруге. — Ecco, mi sono completamente dimenticato di dirtelo! — Вот ты где, я совсем забыла тебе рассказать! Кьяра хлопает себя по лбу и, поймав её непонимающий взгляд, продолжает. — Qualcuno ti ha cercato qui per la seconda settimana. E non crederai a chi! — Тебя тут вторую неделю ищут! И ты не поверишь кто! Она заметно напрягается, сжав в ладонях белую ткань рубашки. — Immagina, quasi ogni giorno viene e chiede dov'è la ragazza con i lunghi capelli scuri. — Представь себе, почти каждый день приходит и спрашивает, где девушка с длинными темными волосами. Она думает, что земля вот вот уплывёт из под ног.

— Chiara… chi?

— Кьяра… кто?

И тогда кажется, что воздух превращается в наждачку, что режет дыхательные пути, стирает слизистую в кровь. Потому что в этот самый момент из-за спины слышится такое знакомое: — Bene ciao. — Ну, здравствуй. Глаза округляются непроизвольно, ногти впиваются в ладонь в невероятной силой, ей необходима точка опоры, потому что вот-вот — и она упадёт ниц. Вот тебе и здравствуй. Сквозь напрочь сбитое дыхание и колотящееся сердце, она с трудом проговаривает:

— Andare via.

— Уходи.

— Che maleducato. — Как грубо.

— Vai via, maledizione.

— Уходи, блять.

Разворачивается на сто восемьдесят и впивается взглядом в его ореховые, не скрывая своего бешеного волнения и злости. Губы предательски дрожат, брови непроизвольно складываются домиком. — Чего ты хочешь?! Он молчит. — Чего тебе нужно?! Снова молчит. — Что тебе от меня, блять, надо?! Грудь у неё вздымается, дышать становится очень сложно, в носу и глазах щиплет. Она оглядывается, надеясь увидеть Кьяру, но та как испарилась. Закрывает глаза ладонями, истерично мотает головой из стороны в сторону. — Andiamo a fumare? — Пойдём покурим? Она не верит своим ушам, про себя проговаривая, что это всего лишь сон. Такой ебучий сон. Очередной кошмар, нужно всего лишь проснуться. Но он её к реальности возвращает, голосом своим к ней взывает. — Io tratto. — Я угощаю. Она взгляд снова поднимает, пугаясь его лица, почти жалобно произносит.

— Per favore non farlo. Lasciami in pace.

— Пожалуйста, не надо. Оставь меня в покое.

Но демон неумолим. Ему просто так не откажешь. *** Она снова стоит, оперевшись на перила у чёрного входа. Его сигарету она брать не стала — курит свои вишнёвые. Те самые, что ей тогда давала попробовать Виктория. Его шаги слышатся сзади. Она глаза прикрывает, затянувшись. Все тело сводит дрожью, когда он, подойдя вплотную, со спины обнимает хрупкое тело, руками обхватив талию, короткое платье слегка приподнимая. Она стоит статуей каменной, не шелохнувшись, пока он носом зарывается в тёмные волосы, уткнувшись ей в шею. У неё голова идёт кругом, ноги подкашиваются, но виду она не подаёт, лишь тихо, но уверенно произнося:

— Per favore, allontanati.

— Пожалуйста, отойди.

Он ее слушается, но не сразу. Перед тем, как убрать от неё свои руки, он шепчет куда-то в шею: — Perché ti sei tagliato i capelli? — Почему ты отрезала волосы? — Догадайся с трёх раз, не глупенький. — он не отвечает. — Чтобы о тебе не напоминали. Она затягивается снова, после чего облизывает губы. — Если бы ты знал, сколько было сил потрачено на то, чтобы тебя забыть. — усмехается. — Но тебе обязательно нужно было всё испортить. На нем лёгкая бордовая рубашка с вырезом на груди. Глаза снова обрамлены черными тенями, отросшие волосы небрежно разбросаны по лицу. От него все ещё пахнет мускусно-сладко и до боли знакомо. — Я одного не пойму, зачем тебе всё это? Чего ты хочешь? — он пожимает плечами. — Я же говорил, что ты мне тоже нравишься. — Ах в этом дело, да? Ты что, влюбился? — его лицо в миг становится непроницаемым. — Так вот знаешь, если ты кого-то любишь – то не станешь делать ему больно. Она от него отворачивается, докуренную сигарету выпускает из рук на землю падать, тянется сразу за следующей. — Ты начала пить. — он смотрит куда-то в темноту, ладонями обхватив перила. — Спасибо за наблюдение, я сама и не заметила. Поворачивается к ней и берет в руки тонкую золотую цепочку с кулоном на её шее, в руках вертит, разглядывает. — Где моё ожерелье? — Потеряла. — Врешь? Заглядывает ему в глаза, словно пытаясь в них что-то найти. Голову обратно отводит. — Вру. И тогда, повиновавшись какому-то минутному наваждению, она резко утыкается ему в грудь, руки оставив беспомощно висеть вдоль тела. Он обхватывает её голову ладонью, другую руку положив на талию, крепко к себе прижимая. — Я скучала. — Я тоже. Когда он оказывается в нескольких шагах от неё, руку выставив, приглашая с собой, она заправляет тёмную прядь за ухо. Голос в голове раздваивается: «Иди» «Стой на месте» Она разглядывает его в полный рост, запоминает каждую деталь. — Bene, quanto tempo devi aspettare? — Ну, долго тебя ждать? А луна ярко светит, погружая Флоренцию в тихую ясную ночь.