il demone

Когда на тумбочке будильник рвёт глотку, оповещая о том, что ей пора бы уже просыпаться, она смотрит в потолок немигающим взглядом. Из кровати она не вылезает последние двое суток, сил нет даже на то, чтобы выключить разрывающий барабанные перепонки предмет. Телефон лежит на столе разряженный ещё с позавчерашнего дня, внутри у неё пожирающая всё гулкая пустота. Голова раскалывается от пролитых слез, щеки всё ещё солёные, глаза ноют больно — без следа время это на ней не осталось. Она лежит на белой подушке, запахом его будто нарочно пропитавшейся. Ей хочется одного — исчезнуть, испариться, раствориться, перестать существовать. Собравши волю в кулак, она протягивает тонкую руку к будильнику, прерывая оглушительный звон, а затем вновь укутывается в одеяло, закрывает глаза и пытается наконец уснуть. *** За окном ярко светит фонарь, заставляя её прищуриться. Она держит в руках кружку кофе — на чай и смотреть не в силах. Особенно, на смородиновый. Две бежевые чашки так и стоят невыпитыми, больно мозоля глаза. На часах за полночь — непонятно каким образом она заставила себя наконец подняться на ноги и дошагать до кухни. Телефон подключён к питанию и, стоит ему включиться, как по комнате разносятся звуки уведомлений — надо же, кто-то о ней беспокоился. Щурится от яркого света экрана, заставлять себя написать пару строчек ребятам с работы и университета о том, что она приболела. Уже собирается выключать, как замечает одно странное непрочитанное. «Ehi! Scusa se ti disturbo, sono Victoria del bar, stavamo ancora cantando. Mi piacerebbe incontrarti e parlare con te, se non ti dispiace.» «Привет! Извини, если беспокою, это Виктория из бара, мы у вас еще пели. Если ты не против, я хотела бы встретиться и поговорить с тобой.» Сердце пропускает удар. Она зажмуривает глаза и открывает их снова. Сообщение не исчезло. Сама не знает как и почему, но на встречу соглашается. Понимает, что сил куда-то ехать у неё не будет, поэтому предлагает встретиться у её дома. Выключает телефон, допивает кофе и направляется обратно в спальню. *** На улице заметно похолодало. Она сидит на широком каменном бортике фонтана, за спиной слышится плеск воды. В глазах пелена. Поёживается от нового порыва ветра, сильнее кутаясь в толстовку, пряча ладони в рукавах. Ругает себя за то, что согласилась прийти. А в маленькой сумке лежит жемчужное ожерелье. Виктория не заставляет себя долго ждать. Аккуратно машет рукой издалека, а подойдя ближе, легко обнимает. — Ciao! È bello vederti di nuovo. — Привет! Рада снова тебя увидеть. Она слегка улыбается в ответ и протягивает тихое

— Reciprocamente.

— Взаимно.

— Вид у тебя очень так себе. — блондинка качает головой и достаёт из сумки две тёмные бутылки. — Вишневое пиво? Она, соглашаясь, кивает. Молчат обе. Ветер играет в волосах. — Я хотела поговорить с тобой о Дамиано. — слышит знакомое имя и непроизвольно вздрагивает. Виктория это замечает и смотрит сочувственно, брови вместе сведя. Чувствовать что-то слишком больно. — Мне очень жаль, что все это случилось с тобой. — почти виновато опускает голубые глаза, пока она немигающе смотрит вперёд. В ушах звенит, глаза болят с непривычки от дневного света. — Он очень сложный. Очень. Талантливый до безумия, но сложный. Его больно любить, понимаешь? Она снова лишь кивает головой, чувствуя как щиплет в глазах. В мыслях сплошное «блять-блять-блять». Виктория достаёт из кармана пачку сигарет. Вишнёвых. Бормочет под нос: — Не удивляйся, я очень люблю вишню. Сладкий фильтр приятно остаётся на губах, пока в лёгкие попадает горький дым. Она непроизвольно отмечает, что курить эти сигареты — одно и то же, что любить демона. Сладко-горько, а ещё очень вредно для здоровья. Она видит, что Виктория мнётся, собираясь что-то сказать, кусая щеку. — Ты мне понравилась с самого начала, знаешь? — через небольшую паузу продолжает. — Когда мы только зашли внутрь, а ты читала свою книжку. — она затягивается и улыбается как-то через силу. — Но я сразу увидела, что ты понравилась ему. Думала, успею подойти к тебе первой — сумею все это предотвратить. Она сводит вместе тонкие брови, не зная, что и ответить. Накручивает тёмную прядь волос на палец. — Но ты так на него смотрела. — видно, говорит через силу. — Тогда я и поняла, что всё бессмысленно. Ему же тоже блять нравятся длинноволосые брюнетки. Её снова потряхивает от знакомой фразы, так недавно слетевшей с его губ. Блядские волосы. Больно становится почти физически. — Думала, оставлю вас вдвоём. Переспите, он как всегда уйдёт после. Все вернётся на круги своя. — блондинка разворачивается к ней лицом, пытаясь в глаза заглянуть. — Но ты бы видела его на репетиции. Она морщится. Воспоминания лезут против воли, тонкими прутиками вонзаются в мозг. А в голове эхом отдаётся: «Как и всегда». Ну конечно. Где-то вдалеке слышится звонкий детский смех. Сердце разрывается на части. — Он и так вспыльчивый до безумия, но на днях ему просто башню снесло. Мы поссорились, он в студии не появляется уже несколько дней. — тушит сигарету о бортик фонтана, нервно пальцами по нему простукивает. — Я не знаю, что у вас произошло. Да и не хочу, наверное. Но мне до безумия жаль, что ты пострадала. Она снова молчит, не зная, что отвечать. Слёзы из глаз не льются. Думает, что мама была права, когда говорила, что если много плакать —они просто напросто закончатся. Немного посомневавшись, все же закатывает рукав толстовки, обнажая предплечье. Не может оторвать глаз от чернильных букв. Виктория качает головой и тянется руками, возвращая на место задранную ткань. Она слышит, как та матерится себе под нос. А затем выпаливает: — Знаешь, что блять самое забавное? — ответа не дожидается — Я ведь тоже его люблю. — смеётся через силу, качая ногами. — Давно и очень сильно. Она обхватывает бутылку трясущимися руками и делает глоток. Сладко. А ещё больно очень.

— Mi dispiace, davvero.

— Мне жаль, правда.

Та снова болезненно улыбается. — Вот уж чего даже врагу не пожелаешь, да? Подумать только. Она разрывается от боли собственной и от чужой. — И как ты с этим живешь? — наконец выдавливает из себя, осторожно заглядывая ей в глаза. Она в ответ пожимает плечами. — Через силу. Они снова молчат. Виктория допивает пиво, со звоном поставив стеклянную бутылку на камень. — У тебя еще есть шанс это пережить. — голос заметно становится серьезней. — Послушай меня, знаю, что это трудно и больно, но постарайся стереть его из своей памяти. Насильно. Он никогда не будет тем, что тебе нужно, никогда. Она понимающе кивает. — Он может снова напоминать о себе. Сомневаюсь, что будет, но не стоит это исключать. Постарайся быть сильной, ладно? Быть сильной, всего-то. И стереть все то, что отпечаталось в памяти намертво. И вот сейчас слеза все-таки скатывается по щеке, в груди щемит. Она подтягивает коленки к груди, утыкаясь в них носом. Чувствует ладонь на своём плече. — Я понимаю все, правда. Он может заставлять чувствовать тебя прекрасно, захлебываться от любви. Но в конечном итоге будет больно. Ну, по-крайней мере, так было всегда. Они разошлись, неловко обнявшись на прощание, когда стемнело. — Я бы хотела увидеться с тобой ещё раз. Да и не раз. — она уже было собирается ответить, но не успевает — Но не буду. Так для всех лучше. Спасибо, что согласилась встретиться. Зайдя домой, она смотрит в зеркало. Тёмные волосы растрепанны. А потом идёт в ванную и берет ножницы. Жемчужное ожерелье так и осталось лежать в сумке, неподъёмным грузом.