Часть 3. Неправильная эльфийка.
18 июня 2023 г., 23:11
Эльфы — очень гордый и интеллигентный народ. Самый многочисленный (если можно так выразиться) из немногих оставшихся на планете представителей волшебной крови, и, по иронии, самый близкий к ненавистной им человеческой расе. Даже будучи загнанными под землю, отрезанными от всего мира, они оставались по натуре существами тонко чувствующими природную стихию. А люди только и делали, что уничтожали окружающую среду ради своего комфорта, даже не желая искать этот комфорт в гармонии с природой.
Хотя, говаривали, когда-то давно эльфы и люди даже заключали союзы, но времена те канули в Лету так давно, что даже сам волшебный народец, представители которого живут сотни лет, считает это чьими-то оскорбительными выдумками. Чтобы эти грубые, жестокие варвары, изжившие фей из родных мест, были связаны с ними святыми узами? Вздор. Возмутительная чепуха. Скорее гномы подружатся с гоблинами, чем эльфы с людьми.
мальчика девочки на побегушках, и прежде чем она успела насупиться и что-то возразить, суровый эльф припечатал окурок своей сигары в пепельницу, как будто ставил окончательную точку в разговоре.
— Не согласна — на выход. Я не намерен весь день повторять одно и то же, — сказал он, глядя в пылающие от негодования карие глаза Малой. — Ты и так потратила много времени, своего и чужого, и, продолжая в том же духе, ты ничего не добьешься.
И как бы ей ни хотелось, уйти победителем в этом разговоре Элфи было не суждено. Крут был прав, она тратила время, а взамен не добилась практически ничего. Если она хотела, чтобы что-то изменилось, пора было сменить тактику. Недовольство в её глазах сменилось вызовом. Не только Джулиусу Круту, на которого она смотрела, но и всему обществу, которое Элфи собиралась заставить пересмотреть свои взгляды на её счёт.
Гордо выпрямив спину, Малой набрала в грудь побольше воздуха и громко ответила.
— Я принимаю ваше предложение, сэр! — она так и не смогла решить, нужно ли ей отдавать старшему эльфу честь, в итоге после секундной заминки просто опустила руки по швам.
— Вот и славно, — кивнул Крут, прикрыв глаза с лёгкой снисходительной усмешкой, после чего достал из одного из ящиков своего стола какой-то листок и, поставив на нём свою подпись, вручил его Элфи. — Отдашь это в отделе кадров, тебя проинструктируют, что делать дальше.
Получив краткие указания, куда и как пройти, Элфи буквально сияя от энтузиазма выпорхнула из кабинета Крута, под его ворчание о том, чтобы она не заставляла его жалеть о принятом решении.
В отделе кадров, Малой едва не швырнула подписанное Крутом рекомендательное письмо на стол клерка, но вовремя сдержалась и просто сунула бумагу под нос ссутулившегося спрайта, который едва взглянул на неё с очередным вздохом. В течение минуты спрайт недоверчиво смотрел то на бумагу перед собой, то на принёсшую её эльфийку, под становящимся всё более нетерпеливым взглядом последней. В конце-концов, когда Элфи уже была готова разразиться очередным негодованием на тему тугодумия офисного планктона с крыльями, клерк всё же поставил штамп и начал рыться в бумагах, отдав Элфи на заполнение анкету для новичков.
***
Элфи никогда не отличалась нежностью характера. Пока все остальные эльфийки её возраста проводили время практически воспевая свою женственность и утонченность, Малой мечтала вступить в корпус разведки. Элфи совершенно не волновало, что туда брали только эльфов-мужчин, причем даже среди них выбор падал далеко не на каждого десятого. Её же шансы, по всеобщему мнению, были закопаны в землю даже глубже, чем весь их народ. Но, сколько раз она ни слышала в свой адрес советы «выбросить из головы эту чушь и заняться более «подобающими» занятиями», столько же морщила нос и представляла, как однажды ей разрешат выйти на поверхность и пробежаться по лесу под светом настоящей луны. Нет, разумеется, ко всему этому прилагалась тяжёлая и изнурительная работа по охране волшебного мира от людей, но это малая цена за шанс вырваться из опостылевшего плена недр планеты. Но общество совершенно отказывалось сходиться с ней во взглядах, а потому её просьбы о зачислении хотя бы в программу подготовки отклонялись, едва попав на глаза секретарю. Элфи знал уже каждый член развед корпуса ЛеППРКОН, и все они либо крутили пальцами у виска, либо закатывали глаза, когда она в очередной раз приходила в штаб. Тем не менее настойчивость всё же окупилась, и однажды глава корпуса пригласил её на разговор. Однако, к разочарованию Элфи, не для того, чтобы разрешить ей вступить в ряды добровольцев, а чтобы упрямая особа перестала каждую неделю осаждать его офис. Большее, что Джулиус Крут мог ей предложить в награду за упорство — это место в техническом отделе обслуживающего персонала на должности***
Три месяца спустя энтузиазм Малой малость поубавился. Работа была ужасно скучной и однообразной, так как ей не доверяли ничего, кроме переноса папок с бумажками между отделами. Впрочем, если бы не они, Элфи вообще ничего не оставалось бы, кроме разговоров с Жеребкинсом о его прорывных теориях за кружкой кофе на обеденном перерыве. Не то, что бы Малой что-то понимала в научной терминологии, но слушать кентавра было интересно (по крайней мере интереснее казавшихся бесконечными «подай» и «принеси» от других членов отдела), и он единственный, кто понимал её недовольство застарелыми устоями общества. Несмотря на то, что он был главой технического отдела и признанным гением, на изобретения Жеребкинса всё равно посматривали косо из-за сильной приверженности их общества традициям и натурализму. Технический прогресс волшебного народца всё ещё опережал людской, но, видит небо, они могли бы уже бороздить просторы космоса, если бы эти снобы из совета старейшин удосужились открыть глаза. — О, Элфи, это будет революция! — в последние дни Жеребкинс был особенно взбудоражен. Кентавр работал над чем-то, по его мнению, сравнимым по своей значимости с изобретением лунной пряжи, но отказывался вдаваться в подробности. Это, во-первых, было ему не свойственно — этого кентавра хлебом не корми, дай только во всех красках рассказать первому встречному о своих гениальных идеях. А во-вторых, учитывая расходы (Элфи краем глаза видела смету за прошлый месяц, когда помогала сортировать бухгалтерские отчеты), проект был действительно масштабный, но Жеребкинс, кажется, работал над ним в одиночку. — Ты говоришь так о каждом своём изобретении, — беззлобно фыркнула Элфи, сгрузив на стол Жеребкинса коробку, которую кентавр с нетерпением подвинул ближе и принялся распаковывать. — Сколько у нас уже было революций за последний месяц? — она приложила палец к губам, картинно задумавшись. — Три? Четыре? — Ой, смейся сколько хочешь, — обиженно отмахнулся Жеребкинс, выглядя довольным тем, что лежало в его посылке. — Но я посмеюсь последним! — Сказал бы, над чем работаешь, я, может, и не смеялась бы, — пожала плечами эльфийка, облокотившись на рабочий стол; других поручений у неё пока не было, но Элфи не горела желанием идти их искать. — Хоть намекни. Я никому не скажу. Не то, что бы Элфи так сильно хотела услышать, но она видела, как Жеребкинса самого уже распирает от желания рассказать всем о своём гение, и было слишком просто нажать на нужный триггер. Кентавр бросил быстрый взгляд по сторонам. В офисе, кроме них, никого не было, все ушли на обеденный перерыв. Убедившись, что никто не подслушивает, кентавр наклонился ближе к Элфи и сказал восторженным шёпотом. — Я проектирую крылья! Элфи моргнула. И ещё раз. И ещё. Она не выглядела особенно впечатлённой заявлением кентавра, хотя тот выглядел так, будто ожидал, что эльфийка, как минимум, упадёт в обморок от благоговения. — Крылья? — переспросила она, когда пауза начала затягиваться. — Да! — раздражённо закатил глаза Жеребкинс, достав из коробки, которую принесла Элфи, небольшую бутыль со свинцового цвета жидкостью. — Только представь: эльфы смогут летать, как спрайты, нет, даже быстрее, так как мои крылья не устают. На самом деле, у эльфов тоже когда-то были крылья, однако в ходе эволюции — чему также поспособствовал подземный образ жизни — они атрофировались, и теперь они считались не больше чем рудиментом, иногда появляющимся у новорожденных. Эти огрызки даже не вырастали достаточно большими, не говоря уже о том, чтобы выполнять те же функции, что крылья спрайтов. Хотя спрайты и те почти уже не летали. Из-за плотной застройки в пещерах было слишком мало места для полётов. А на поверхность выпускали только в полнолуние, и то лишь на пару часов, чтобы те, кому нужно, могли восполнить запасы магии. И очереди на это время были огромные — некогда упражняться в полетах. — Столько новых возможностей для корпуса, — кентавр тем временем продолжал. — Мы сможем проводить больше разведывательных миссий, покрывать больше территорий. Кентавр говорил и говорил, пока Элфи медленно осознавала, что тот, по сути, был полностью прав. Крылья и впрямь были огромным прорывом. Если они действительно работали. Но почему тогда он работал над этим проектом один, без своей команды? Этот вопрос она задала вслух, не успев обдумать. — Да потому что совет его не одобрил, — вздохнул Жеребкинс, закатывая глаза. — Сколько бы доводов я ни приводил, они не считают это необходимостью. Мол, всё равно на поверхности делать нечего. — А как же люди? — возмущённо спросила Элфи, не поверив своим ушам. — Разве не нужно вести надзор, чтобы они случайно нас не нашли? — За последние две сотни лет люди даже не приближались к нашим холмам, — покачал головой кентавр. — Кроме редких заплутавших в лесу охотников, которые были больше озабочены поиском дороги, чем фей, наблюдать не за кем. — Но это всё равно полезная разработка, — Малой надула губы, как будто отказ совета задел её лично. — Как они не понимают? — Они понимают, — фыркнул Жеребкинс, — но считают, что это может подождать ещё пару веков. Однако в его глазах блеснул заговорщический огонёк. Он ещё раз огляделся и с лёгким фыркающим хихиканьем, как задумавший пакость пикси, наклонился ближе, чтобы сказать: — Но я всё равно их сделал! — Покажешь? — уже с настоящим энтузиазмом спросила Малой. Жеребкинс задумался, но, видимо, решил, что, раз уж он всё равно рассказал эльфийке про изобретение, то нет смысла его прятать, и повёл в отдельную комнату, где в центре мастерского станка лежало то, что должно было быть крыльями. Они представляли собой своеобразный ранец с прикреплёнными к его задней части складными пластинами, напоминающими пчелиные крылья. — Я использовал аэродинамические свойства шмелей, чтобы они выдерживали нагрузку, — пояснил Жеребкинс, приподнимая крылья, демонстрируя их гибкость и подвижность. — И я даже закончил на две недели раньше, чем рассчитывал, — закончил свою речь Жеребкинс, но в его тоне послышалось разочарование. — Я так хочу проверить их в действии, но ещё не нашёл добровольца, который не никому проболтается. Не хочу, чтобы начальство узнало, что я потратил выделенный ими бюджет не только на гейзерные электростанции. Почти не задумавшись, Элфи внезапно выпалила. — А давай я их испытаю. — Что? — лицо Жеребкинса на секунду вытянулось сильнее обычного, когда он уставился на Малой. — Элфи, это не смешно. Об этом не может быть и речи. Мне нужен кто-то подготовленный. — Да я сутками тренируюсь, — воскликнула эльфийка. — Сколько я бегаю по отделам с тоннами макулатуры. Не говоря уже о том, что я реально тренировалась, чтобы попасть в корпус. Я знаю всю программу подготовки от корки до корки. Лицо кентавра задумчиво вытянулось. — Плюс, — продолжила Малой, не дав ему шанс придумать новый аргумент против, — сегодня полнолуние, можно выйти на поверхность, чтобы восполнить магию и заодно недолго полетать. — Но ты не умеешь на них летать, — покачал головой Жеребкинс. — Что, если с тобой что-нибудь случится? — А кто умеет? — не сдавалась Элфи. — Ты их только доделал — на них никто ещё не летал. Тебе всё равно придётся объяснять всё с нуля. Я готова рискнуть, — решительно заявила Элфи. — А вдруг то, что я стану первой, кто испытает твоё изобретение, наконец, даст мне шанс попасть в корпус? Это был почти грязный приём, но Жеребкинс поддерживал Малой в её стремлении поступить на службу и даже пообещал ей помочь, чем сможет. И хотя он имел ввиду что-то вроде рекомендательного письма, ему уже приходило в голову, что для осуществления её мечты понадобится что-то посерьёзнее. Статус первой эльфийки, совершившей полёт на его изобретении, вполне мог сработать. Кентавр сдался и кивнул. К тому же, он действительно хотел опробовать своё изобретение и утереть, наконец, нос всем сомневающимся в его пользе. — Нам нужно поторопиться, если мы хотим успеть до рассвета.
