Итальянец

Шестьдесят три пропущенных звонка. Сорок семь неотвеченных сообщений. Берта видит, что её телефон буквально разрывается, и она вполне себе могла бы ответить, но делать этого она, конечно же, не собирается. Ной, конечно, упрямый, но до Берты откровенно не дотягивает. Учиться, как и большинство подростков, она не хотела, однако школу всё же закончила — на одном этом ослином упрямстве да и только. Берта — девушка ветреная, в подростковом возрасте она много чего творила. Поджечь мусорку в женском туалете — раз плюнуть. Курить за гаражами — обычное дело. Быть арестованной за кражу алкоголя в магазине — пустяки. Отношения с родителями, как и следовало ожидать, испортились окончательно и бесповоротно. Так же, как и оценки в аттестате. И даже несмотря на них ей всё-таки удалось поступить в колледж — благодаря всё тому же ослиному упрямству. Как только она выпустилась, отец и мать перестали посылать ей деньги, аргументировав это тем, что халява закончилась и пора стать взрослым человеком. Для того, чтобы обеспечить себя, Берта начала работать в каком-то богом забытом кафе, где редкие посетители не знали слова «чаевые», где каждый второй стол был если не сломан, то обязательно или шатался, или был покрыт слоем вековечной несмываемой грязи. И плевать, что за маленькую зарплату — главное накопить на переезд из серой Германии в солнечную Италию. Не успела она ступить на итальянскую землю, как тут же познакомилась с красавцем-итальянцем. Они случайно столкнулись в аэропорту, когда она только приехала — он встречал своего друга. И вроде бы Берта никогда не верила в любовь с первого взгляда, но Ной оказался таким очаровательным, что она просто не смогла устоять. Второй раз они столкнулись в кофейне, когда она вышла из дома за кофе, и в тот же день в её телефонных контактах оказался номер парня. Их отношения начались через неделю после знакомства, а именно с того момента, когда Ной пригласил её на «дружескую» встречу, которая в итоге плавно перетекла в полноценное свидание. Сперва они пошли в ту самую кофейню, где повстречались во второй раз, а после он ненадолго отлучился и вернулся уже с букетом белых лилий. Ной вскружил Берте голову, и когда спустя каких-то минут двадцать он предложил ей встречаться, никакого другого ответа кроме «да» у неё не было и быть не могло. А затем вдруг оказалось, что итальянские парни слишком ветреные. Спустя три месяца они решили съехаться, а уже буквально через три дня после этого она застукала его в постели с другой. Она решила их не будить — просто собрала вещи и ушла, красноречиво оставив ключи на тумбочке в прихожей. Хорошо, что ей хватило ума не продавать свою квартиру, доставшуюся ей от бабушки. Было куда вернуться. Так что, оставив вещи, Берта направилась в бар неподалеку. И вот она сидит здесь уже третий час и только и делает, что напивается. За это время её теперь уже бывший парень наверняка догадался о том, что Берта всё знает, и был в корне несогласен с её уходом. Иначе зачем бы он продолжал названивать с таким упорством? Когда пятый стакан виски опустошен, рядом с ней за барную стойку садится парень с подведёнными чёрным карандашом глазами. Он заказывает свой виски на чистом итальянском. «Ещё один итальянец, — проносится в голове Берты Беркенсон. — Хотя, этот очень даже симпатичный. Была бы я не настолько пьяна, то даже подкатила бы». Бывший не унимается, телефон продолжает трезвонить. Парень-с-подводкой, разумеется, не может не обратить на это внимание. — Ragazza, il tuo telefono esploderà dalle chiamate,* — произносит он с хрипотцой в голосе. Берта разворачивается к нему и вскидывает бровь, давая понять, что ей-то как раз ничего не понятно. Он усмехается и спрашивает уже на английском: — Вы не местная? Ни разу не видел Вас в этом баре. — Да, — кивает Берта. — Несколько месяцев назад переехала в эту страну. — О, так Вы ещё и иностранка, — удивлённо произносит парень-с-подводкой. — Позвольте поинтересоваться, откуда приехала такая красивая девушка? — Из Германии, — отвечает ему Берта как что-то само-собой разумеющееся. — Что ж, раз мы задаём вопросы, то что именно Вы сказали на итальянском? — О, я всего лишь отметил, что Ваш телефон вот-вот взорвётся от звонков, — он всё так же продолжает усмехаться. — Не против, если мы перейдём на «ты»? — Не против, — Беркенсон улыбается. — И раз мы перешли на «ты», то я просто обязана узнать твоё имя. «Думаю, лишнее знакомство никогда не помешает», — проносится в её мыслях. На его лице снова мелькает удивление — молниеносной вспышкой. А затем он быстро берёт себя в руки, и на смену удивлению приходит заинтересованность. — Дамиано Давид, — протягивает он ладонь для рукопожатия. — А теперь я хочу узнать твоё имя. — Берта Беркенсон, — пожимает она его протянутую руку. — Действительно, у тебя немецкое имя. Смею заметить, тебе оно очень идёт, — отвешивает ей комплимент Дамиано. «Берта значит яркая, светлая, сияющая. Далеко не каждый может об этом вспомнить или догадаться. Интересно, он об это знает?» Щёки Берты покрываются лёгким румянцем. — Твой телефон ни на секунду не затихает. Родители волнуются? — как бы невзначай интересуется он. — Если бы… Бывший парень никак не отстаёт, — девушка горько улыбается. — Что случилось? И она рассказывает о том, что произошло и что происходит — вкратце, без лишних подробностей. К концу рассказа лицо парня не выражает ничего, кроме удивления. — È un idiota a non vedere una tale bellezza,* — закатывает глаза Давид, опять переходя на итальянский. — Эм… Ты бы мог перевести на английский? — робко просит Берта. — Я сказал, что он идиот, — без тени стеснения отвечает он. Внезапно одна за другой происходят две вещи. Сперва позади них хлопает дверь, а затем раздаётся до боли знакомый голос. «Чёрт! Как он меня нашёл? — недоумевает Берта. — Надеюсь, он меня не узнает». Чуть пригнув голову над своим стаканом, она пытается прикрыть лицо волосами. Хотя Ной, по всей видимости, заметил её гораздо раньше, чем ей это удалось. — Берта! Где тебя носит?! — раздаются его визгливые причитания прямо за её спиной. — Ты в курсе, сколько раз я звонил и сколько оставил сообщений? Тяжело вздохнув, она разворачивается к нему. — Чего ты от меня хочешь? — Поговорить, — уже спокойно отвечает тот. — Ты всё не так поняла. — Ной, ты серьёзно?! — от этого его внезапного спокойствия Берта срывается на крик. — Как можно не так понять то, что я видела тебя, голого, в кровати с другой девушкой?! — Давай поговорим, — не унимается он. — Решим всё по-хорошему. Уверен, мы сможем. — Иди проспись! — Берта спрыгивает со своего стула, так как усидеть на месте больше не может. — Я не собираюсь с тобой разговаривать! Ты мне нафиг не сдался, — последние слова она почти шипит Ною в лицо. Внезапно тот хватает её за руку и дёргает её на себя, по видимому пытаясь утащить её за собой. Дамиано, всё это время молчаливо слушавший их недолгий разговор, не выдерживает: — Слушай, парень, ты же видишь, что она тебя больше не хочет. Так почему бы тебе не отстать от неё? — Это моя девушка и мы сами всё решим, — отрезает Ной. — Ты бы лучше не лез, а то попадёшь под горячую руку. Давид, мягко придерживая за плечи, отводит Берту в сторону. А после оказывается прямо перед Ноем и без предупреждения с размаху врезается кулаком в его нос. Раздаётся противный треск. — Раз слова до тебя долго доходят, то есть методы, которые действуют быстрее, — выплёвывает Дамиано. Ной даже не вскрикивает, лишь зло смотрит на Давида исподлобья, и, прижимая ладонь к разбитому лицу, разворачивается и уходит прочь. В баре, не считая их двоих, сидят лишь три человека, которые, как и за пять минут до этого, продолжают заколдовывать взглядами свои бокалы. А это значит, никто кроме них и бармена ничего не видел. Дамиано подходит к Берте и бережно осматривает её запястье, невесомо проходится пальцами по красным следам на коже. — Dev'essere davvero un idiota. Mi dispiace per te, Bertha. Tante emozioni in un giorno sono tante per te.* После своего монолога он начинает растирать её запястье мягкими круговыми движениями. Лишь теперь Берта замечает, что по её лицу текут слёзы. Дамиано, конечно же, замечает тоже. — Хей! Хватит плакать! Всё хорошо, — утешающе произносит Дамиано и прижимает её к себе. — Всё в порядке. Ну, если не считать разбитого носа твоего бывшего. Берта в ответ лишь вымученно хмыкает. — Спасибо тебе. С её губ это слетает так легко и приятно, что она начинает неосознанно улыбаться, заражая своей улыбкой и Давида.