Итальянец

Ночь была беспокойной. Просыпаясь буквально каждые полтора часа, Берта мерила температуру, но лишь один раз она превысила отметку в 38 градусов. Это случилось в четыре часа утра, она встаёт с кровати, трясясь от озноба, идёт на кухню, где лежат заропонижающие таблетки, и выпивает их. Уснуть после оказывается не так просто. Ворочаясь, она ждёт момента, когда начнёт действовать жаропонижающее. Всё-таки не выдержав, Берта берёт подушку и одеяло и отправяется в гостиную. Расположившись на чёрном кожаном диване, Беркенсон включает какую-то глупую комедию, чтобы отвлечься. И это срабатывает! Таблетки начинают действовать, а приглушённый звук телевизора убаюкивает. Просыпается Берта уже в двенадцать часов. Фильм давным-давно закончился и стоит на паузе, на экране красуются финальные титры. Она прерывисто выдыхае и выключает телевизор. Затем осторожно садится на диван, не чувствуя безумной головной боли. Она облегчённо улыбается своему отражению в телевизоре. Берта поднимается и идёт в ванную, дабы умыться и привести себя в порядок. Умываясь, она замечает, что сегодня выглядит гораздо лучше, чем вчера. Это немного радует. Беркенсон принимает душ, а после наносит маску для лица. Недоумение накрывает её почти мгновенно — ещё ночью она чувствовала себя так, будто её переехал поезд, но после сна в гостиной на диване (казалось бы, не лучший вариант) головная боль пропала. Но это и настораживает, как затишье перед бурей. Собрав свои волосы в пучок, Берта отправляется на кухню, где царит беспорядок из раскиданных по столешнице таблеток. Она убирает все, кроме жаропонижающего, чтобы потом долго не искать. Готовить что-то на завтрак не приходится — после вчерашнего вечера еды хватит на три дня минимум. Однако кофе сварить всё же решает. Поставив турку на плиту, она возвращается в гостиную — там, на одной из полок небольшого шкафа, стоит проигрыватель. Берта даже не думает над выбором пластинки, сразу берёт свою любимую, в потёртой обложке, с джаз-фанком. Невольно задумывается о том, что за всё то время пребывания в квартире бабушки, она ни разу не использовала проигрыватель. До этого она постоянно включала его в квартире Ноя, чтобы хоть как-то скрасить своё одиночество. Подождав, пока кофе сварится, она переливает его в чашку, садится за стол и пишет Милин сообщение. «Привет, Милин! Как ты? Сильно занята?». Ответ приходит незамедлительно. «Привет! У меня всё хорошо, смотрю какую-то мелодраму. А ты как? Чем занимаешься?», — это сообщение заставляет Берту улыбнуться. «Я только завтракать села, если честно. Вчера отвратительно себя чувствовала, видимо приболела, после того как мы прогулялись. Я, кстати, хотела спросить, в силе ли наши занятия по итальянскому? Просто мне нужно найти работу, а везде требуется знание итальянского.». «Конечно, всё помню и всё в силе. Я тебя прекрасно понимаю. Как на счёт сегодня? Скажем, в три-четыре часа?». «Было бы замечательно! Спасибо тебе огромное за всё.». «Договорились. И благодарить меня пока не за что).». Завтрак прошёл с улыбкой на лице. Обычная переписка с Сидерис дарит незабываемую лёгкость и ощущение радости. В час дня Берта всё же выбирается из дома и идёт в аптеку. Фармацевт в ближайшей аптеке очень приветливый и помог ей подобрать самые необходимые лекарства. Солнце вновь вернулось в Рим и все местные жители вышли на прогулку со своей семьёй, девушкой или парнем. Одни идут, осторожно отщипывая кусочки сладкой ваты на палочке или сидят на скамье, выпивая кофе из бумажных стаканчиков, другие — о чём-то разговоривают, сильно жестикулируя. Хочется тоже вот так спокойно погулять по городу со своей семьёй, ни о чём не думать, может даже сходить в кафе, но не все наши желания исполнимы. Для Берты это одно из них. Вряд ли родители её когда-то поймут или примут, смирятся с её профессией, не смотря на то, что она взрослый человек. Даже если бы они хорошо общались, узнав о расставании с Ноем, они обвинили бы её. Не его, потому что он изменил, а её, ведь она не уследила. От этой несправедливости хочется плакать. И вот, уже солнечная погода не радует совсем. Придя домой, она сразу же направляется в ванную, дабы положить в аптечку обеззараживающие средства и пластыри, а таблетки несёт на кухню. Чтобы себя чем-то занять, Беркенсон начинает вновь пересматривать вакансии на всех возможных сайтах. Ничего. Везде требуют знание языка. Когда до трёх часов остаётся двадцать минут, Берта пишет Милин свой адрес — та тут же ответила, что скоро будет. Пока есть время, да и заняться нечем, она выпивает все те таблетки, которые посоветовал добрый фармацевт. Голова уже не болит, да и температуры вроде нет, на ногах она держится уверенно, сосредоточиться тоже сможет — вот идеальное время для занятия. Но есть небольшой страх заразить Милин. Остаётся только верить, что у девушки крепкий иммунитет. Ровно в три часа раздаётся звонок в дверь. Нисколько немедля, она идёт открывать. Улыбка тут же появляется на её лице, когда Сидерис переступает порог её квартиры. Милин быстро заключает Беркенсон в свои объятия, при этом радостно улыбаясь. В её объятьях Берта чувствует себя до невозможности легко и защищённо. Прерывать этот момент ни кому не хочется, однако и держать гостя в дверях не вежливо. Точно ни этому бабушка учила. Девушки прошли на кухню, садясь за круглый стол. Берта предлагает Милин чашечку кофе или чая, но после слов о том, что девушка поела перед выходом — решает предложить ей ещё раз после их «занятия». Время протекает равномерно, разбавляется болтовнёй ни о чём и заразительным смехом. Нет, Сидерис не была учителем, и даже не думает об этом. Она рассказывает о своём опыте. Несколько минут они даже говорят на итальянском, после которых гречанка терпеливо объясняет ей о допущенных ошибках. Немного позже они ухватывают чуточку грамматики. На удивление гречанки, Беркенсон с ней справляется с ней более чем хорошо. Вообщем, три часа пролетают незаметно. — Ну, я предлагаю на сегодня закончить. Я думаю, что тебе нужно больше практики в общении, а если говорить о грамматике — то с ней у тебя всё отлично! — с улыбкой произносит Милин. — Спасибо тебе, правда. Спасибо, что возишься со мной, — отвечает ей девушка. — Чтобы хоть немного отблагодарить тебя, я хочу тебе предложить поужинать со мной, как ты на это смотришь? — Я с удовольствием соглашусь! Думаю, ты восхитительно готовишь. Ещё полтора часа проходят в безумно уютной обстановке. Они не в ресторане или кафе, соблюдать этикет не нужно, поэтому Милин поставила левую ногу на стул, а Берта, смеясь над очередной шуткой Сидерис, поставила локти на стол и опёрлась на них подбородком. Расставаться не хочется, но еда в тарелках уже давно закончилась, а гречанке ещё завтра на работу. — Спасибо огромное за прекрасное времяпровождение! Можем на днях договориться о втором «занятии», — подмигивает Сидерис, стоя в дверях. — Это тебе спасибо! И я буду только рада, ты же знаешь, — не может не улыбнуться Беркенсон. — До встречи, Берта! — До встречи, Милин! Берта на прощание машет рукой и закрывает за гостьей дверь. Тёплое чувство разливается по сердцу, будто бы она вернулась в своё беззаботное детство. Завтра будет консультация, но уже с подругой венгерской актрисы. Понемногу её клиетнура начинает становиться больше. Это радует. Радует, что все её труды не напрасны. Стоит ей взглянуть на конверт от письма Дамиано, который прикреплён к зеркалу в прихожей, она вспоминает разговор с Викторией. Де Анджелис кажется ей открытой, честной, способной сохранить секрет и помочь. «Помочь. Точно! Могу ли я взять у неё в долг? Но тогда придётся ей рассказать про Ноя. Вик хороший человек, мне кажется, она меня поймёт. Но сможет ли она скрыть этот секрет от Дамиано? Безусловно, можно сказать, что деньги нужны семье. Но Де Анджелис не хочется врать. Да и я не смогу врать в глаза. Всё, хватит. Я просто напишу ей, буду решать проблемы по мере их поступления», — всё же решает она и прикрывает глаза. Мысленно досчитав до десяти, она отталкивается от двери, на которую всё это время облокачивалась. Отыскав на кухне свой телефон, она пишет сообщение на номер, который отправила Виктория. «Здравствуй, это Берта. Как ты? Я бы хотела с тобой встретиться.». Ответ не заставляет себя долго ждать. «Здравствуй. Это Виктория, если что. У меня всё нормально, ты как? Я только «за».». «Я в норме. Может встретимся завтра в кафе возле набережной?». «Я согласна. До завтра!». «До завтра!». Берта бережно кладёт телефон на стол и, спокойно выдохнув, принимает таблетки. Даже если ничего сейчас не болит, ещё совсем не значит, что завтра будет также. Сходив в душ перед сном, она возвращается за телефоном, а после идёт в комнату, предварительно положив телефон на тумбу, ложится в кровать. Стоит ей только закрыть глаза — она моментально попадает в мир грёз.