Итальянец

Пробуждение далось не так легко, как хотелось бы. В комнате темно, а за окном шумит дождь, который, кажется, не переставал лить со вчерашнего вечера. Капли бьют по подоконнику со стороны улицы и это так успокаивает. А особенно — убаюкивает. Однако встать всё же придётся. Беркенсон тянется за лежащим на прикроватной тумбе телефоном, что после включения осветил слабым светом её лицо. На экране высветилось время, 10:12, несколько уведомлений из инстаграма и три сообщения от Милин, в которых она здоровается, спрашивает о том, как её дела и чем она занимается. В первую очередь Берта отвечает на сообщения, и уже после этого бегло просматривает ленту в инстаграме. После того, как телефон вновь был положен на тумбу, она ощутила острую головную боль. Благо, в этой же тумбе лежит градусник, так что Берта без проблем смогла взять его и измерить температуру. «Небольшая. Но я так отвратительно себя чувствую… А сегодня вечером ещё и консультация. Подумать только, я смогла заболеть, просто погуляв с Милин пару часов. И это ещё учитывая, что мы большую часть просидели в кафе», — проносятся мысли в её голове. Вскоре она решает поспать ещё немного и включает будильник вновь. Уснуть ей удаётся довольно быстро, но вот только в этот раз сон её беспокойный. Она просыпалась несколько раз, озноб сковывал её тело так, что даже безумно тёплое одеяло не спасало. Будильник зазвонил за три часа до начала консультации, этого должно было хватить с головою. Подняться с такой мягкой кровати было уж очень сложно. Но она всё же смогла это сделать. Закутавшись в плед, Берта идёт на кухню, чтобы выпить таблетку от головной боли. Была бы здесь её бабушка — непременно заставила выпить горячего чая с мёдом и отлёживаться целый день. Ещё бы и наругала за то, что гуляла в дождь. Однако бабушки нет, да и деньги зарабатывать нужно. Оставив стакан на столешнице, Беркенсон, едва перебирая ногами, направляется в ванную, чтобы принять тёплый душ, который должен ей хоть немного помочь. Сняв пижаму и оставив плед на стиральной машине, она залезает в душ. Ступни покалывает от холода кафеля, однако это ощущение быстро теряется, после включения тёплой, на грани с горячей, воды. Все мысли разом пропадают из головы, оставляя приятную звенящую пустоту. Любимый лавандовый гель для душа успокаивает нервы, а лёгкий массаж головы, пока она намыливает её шампунем, утихомиривает головную боль. После душа, она надевает одежду, в которой и будет проводить консультацию. Да, скорее всего она быстро помнётся, но сейчас Берте глубоко плевать — совершать лишние движения в таком состоянии ей совершенно не хочется. Всё же сжалившись над собой, она делает сэндвич и горячий чай, добавляя чайную ложечку мёда. Позавтракав и набрав капельку энергии, Берта осматривает свою скудную аптечку, мысленно помечая, что нужно докупить. И сделать это придётся завтра, даже если ей будет всё так же плохо. Не то чтобы энергии слишком много, но пока у неё есть время, она решает посмотреть хотя-бы пару уроков итальянского языка. Видео на каких-то левых сайтах приходятся как раз кстати. «Даже не знаю, почему я сразу же это не сделала по прилёту сюда. Безусловно, я выучила пару фраз когда была у бабушки в гостях. Видимо, мечта мне слишком затмила разум, раз я забыла о том, что практически не знаю языка», — мысленно даёт она себе подзатыльник. Два часа за просмотром видеоуроков проходит незаметно. Не сказать, что Берта узнаёт что-то новое, лишь подкрепляет свои знания в, и так известных, дежурных фразах. И всё же то, что она попросила Милин помочь ей с изучением итальянского языка, даёт хоть малейшую надежду. Дождь всё ещё идёт за окном, что нетипично для солнечной Италии. Смотря в окно, Берта убеждается: желание вернутся в постель всё крепчает. Однако стоит ей это сделать, как она уснёт и до вечера уж точно не проснётся. Поэтому, ей ничего не остаётся, кроме как заварить ещё одну чашку чая, добавляя больше мёда, чем в прошлый раз. Пока мёд растворяется в горячем чае, Беркенсон идёт в ванную, забирает и накидывает на себя плед, ведь руки всё ещё дрожат от холода. После того, как с кружкой чая покончено, она, взглянув на часы и отметив, что до начала видеозвонка остаётся двадцать минут, идёт в гостиную, садится за журнальный столик, где стоит ноутбук. Включая его, она мысленно настраивается на двухчасовое обсуждение гардероба. Её клиент позвонил чуть раньше, чем даже немного обрадовал Берту. Консультация протекала очень медленно, именно так кажется Берте. Кажется, даже клиентка видит, насколько ей плохо. А всему виной растернный взгляд, слегка хриплый голос и неспособность сосредоточиться. Но актриса не устраивает ей скандал и максимально пытается усвоить информацию. Вновь кинув взгляд на часы в правом нижнем углу монитора, она тянется рукой к вискам и слегка масирует их. Голова вновь начинает болеть, глаза сами по себе закрываются, но заснуть почти в конце обсуждения Беркенсон себе не позволяет — это неуважительно. Едва её клиентка попрощалась и отключилась, Берта устало откидывается на спинку дивана, потирая глаза руками. «Пять часов вечера. Нужно приготовить себе что-нибудь на ужин. Удивительно, за всё то время, что провела в Италии, заболеть я умудрилась именно сейчас. В тот момент, когда день мне очень нужны», — думает она, откидывая на диван так надоевшую за это время резинку для волос. — «Как только это всё закончится, я обязательно сниму на пару дней небольшой домик на берегу озера. Обязательно.». Усмехнувшись, она не спеша поднимается и идёт на кухню, дабы выпить таблетки и начать готовку. Берта настолько увлеклась готовкой, что через четыре часа, вместо «что-нибудь», на её столе стояли шнельклопс, немецкий картофельный салат с беконом и запечённый картофель. Как только она села за стол, чтобы поесть, на её телефон кто-то позвонил. Тяжело вздохнув и голодно посмотрев на блюда, поднимается и идёт в комнату — там на зарядке стоит её телефон. Беря его в руки и смотря на имя звонящего, она судорожно выдыхает. Дамиано. Переведя дыхание, Берта отвечает на звонок. — Да? — Беркенсон хочется верить, что ей просто показалось и позвонила Милин. — Скажи, почему ты перестала общаться с ребятами? Со мной? Что я сделал не так? Я даже передал тебе письмо, в надежде, что это тебя растрогает и ты мне позвонишь, объяснишь в чём дело. Чёрт, просто скажи прямо! Не увиливай от ответа! Как же меня это бесит. Я бегаю за тобой как мальчишка, а тебе плевать! Просто плевать! — надежда Берты разрушается сразу, как только Давид начинает свой монолог. Невнятный монолог на английском. — Дамиано, я… — она не успевает договорить, потому что её перебили. — Дамиано, Дамиано, Дамиано… Сколько можно? Попросил же сказать прямо. Если я тебе не понравился из-за того, что в жизни не такой крутой как на экране, то уж извини — такой я настоящий. И мне казалось, ты меня таким приняла. — Ты позвонил ей? Боже, Дами, дай сюда телефон! Прекрати! — слышится возня на том конце провода и через несколько секунд её собеседник меняется. — Берта, здравствуй! Прости пожалуйста, он напился и позвонил тебе. Мы с Этаном и Томасом пытались его остановить, но он нас не слушал. — Ничего страшного, Виктория. Бывает, — отвечает она и слышит, как Де Анджелис закрывает дверь. — Берта, прости за столь резкий вопрос, но что между вами произошло? Извини, если вмешиваюсь не в своё дело, но я очень переживаю за вас двоих. Если за Давидом я ещё могу присмотреть, то что у тебя происходит — даже не представляю. Прошу, прости, если я или ребята сделали что-то не так. Мы бы не хотели прекращать общение с тобой. — Вик, боюсь сейчас я не могу тебе или ребятам рассказать о том, что произошло. Но могу сказать точно: вы в этом не замешаны. Спасибо тебе за поддержку, я это ценю. Давай сделаем так: когда смогу рассказать, я тебе позвоню и мы договоримся о встрече. Идёт? — Мне это всё очень не нравится, ведь я правда переживаю за тебя. Очень. Надеюсь, что не происходит ничего противозаконного и, уж тем более, криминального. Ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне или к кому-то из ребят. Особенно к Дамиано. Он очень хороший человек, Берта. Правда. Да, может показаться, что я выставляю его в лучшем свете, но это не так. Я знаю его шесть лет и за это время он ни разу не давал усомниться в своей искренности. Я сейчас скину в сообщении свой номер. Береги себя, пожалуйста! — Конечно. И пожалуйста, не говори ничего Дамиано. — Хорошо. До встречи. — До встречи. Звонок завершается и Берта сразу же откидывает телефон на кровать. Тревожные мысли накрывают её с головой, возвращаясь на кухню. Она волнуется за Дамиано. И за ребят. Беркенсон слишком быстро привязывается к людям. Былого аппетита уже нет, однако она заставляет себя съесть всё, что лежит в тарелке. Помыв посуду, она возвращается в комнату, переодевается и ложиться в кровать. Уснуть ей удаётся далеко не сразу. Но когда ей это удаётся, то дождь за окном заканчивается.