Душегуб.

- Даже жалко, что я уже забронировала билеты на завтра. В горах Тибета так хорошо. Габриэль ничего не ответил. Немного неловко почувствовала себя Натали - ей было стыдно, что эту тишину прервать решилась именно она, да еще, как выяснилось, безосновательно вовсе. Как упоминалось мною выше, любимым алкогольным напитком Агреста являлся коньяк. А учитывая то, что пить что-либо с маркировкой ниже Х.О. дизайнер считал недостойным своего мирового имени, нередко содержимое его снифтера оказывалось даже крепче 40 градусов. Данный вид бренди потому, наверное, Габриэлю и нравился больше остальных, что за ним наблюдалось одно весьма занимательное свойство - опьянял он практически сразу, пропуская стадию "навеселе", иногда имеющую, а Габриэль это за собой знал, весьма интересные проявления. Сейчас же, когда им выпито было несколько бокалов вина, Агрест лишь немного расслабился. Его тянуло на разговоры, чего никогда не наблюдалось за ним после рюмки-другой Наполеоновского. -Знаешь, Натали, - немного хриплым голосом с едва уловимой в нем дрожью произнес он, - сейчас мне, действительно, хорошо. Но я бы не сказал, что это следствие моего местоположения. В прошлый раз мне было гораздо хуже. Вот мы с тобой пьем вино, которое я ненавижу, к слову, каберне-совиньон, как это несеръезно все, у него вкус слишком насыщенный. Но мне хорошо. Мне так не нравилось даже коллекционное ледяное вино из Канады, как это. Ладно, не в вине дело, в вине, может быть, истина, но не дело. По крайней мере, не сейчас. Вот, я опять отвлекся. Мы пьем с тобой вино, которое я не люблю, смотрим на это мерзкое небо, таким мерзким оно только в горной местности бывает, мерзкое для меня лично, не люблю, когда небо так близко, все-таки оно чем-то далеким оставаться должно. Так вот, смотрим на это мерзкое небо, которое я ненавижу, но мне хорошо. Я его даже полюбить бы готов был за то, как мне сейчас хорошо! - Вино или небо? - Думаю, и вино, и небо. В прошлый раз, когда я тут был, мне было плохо. А сейчас хорошо. Выходит, дело не в горах, вот к чему я вел. - Я Вас понимаю. - Нет, ничего ты не понимаешь. Вот мы с тобой пьем вино, мне хорошо, вроде бы, а тебе? - Я бы вряд ли связывала это с вином - я выпила не больше полбокала - но мне хорошо. Думаю потому, что мы в горах. - Ты же, когда берешь выходные, отправляешься в Альпы, да? - Да, как не странно. Гималаи выше Альп и гораздо круче, конечно, однако... Габриэль внезапно перебил: - А мне кажется, что тебе плохо. Я вот честно скажу, у меня каждый раз сердце обрывается, когда ты кашляешь, когда тебе нездоровится, в общем. И вот я, такой мудак, потянул тебя с собой, сюда, Гималаи же в переводе с санскрита "обитель снегов", да? Сюда в этот обитель снегов, а я хотел - Господь свидетель! - я правда хотел тебе запретить. Но Натали, моя милая Натали, я не смог. Я бы без тебя не справился, я, правда, сожалею, что тогда промолчал, но без тебя не вышло бы ничего. И вот мне хорошо, мы, кажется, нашли причину происходящего - камень хамелеона - я уже так привык к неудачам, и вдруг успех! Но какой ценой все это? Мне так жаль, не передать, мне безмерно жаль. - Все хорошо, Габриэль, правда. В любом случае, я бы не позволила Вам решать за себя. Это был мой выбор, Вам не за что себя винить. Агрест потянулся к бутылке, желая наполнить свой бокал, однако, в ней оставалось всего пару капель. - Я попрошу, чтобы принесли еще, - Натали поднялась с кресла, чтобы заказать у администратора еще бутыль, однако была остановлена Габриэлем, неожиданно схватившим ее за запястье. - Постой. Она послушно замерла на месте, однако, Агрест и тогда не выпустил из рук запястье. - Ты столько всего для меня делаешь! Ты даже не представляешь, как я на самом деле ценю это. Ценю все твои действия, все слова, что ты мне говоришь, все идеи, что ты предлагаешь. Пусть я об этом не говорю, но ты знай, Христом-Богом клянусь, что я до ужаса все это ценю. Аккуратно, неспеша, однако, с какой-то пьяной небрежностью при этом всем, он потянул запястье девушки на себя, заставляя ее подойти на полшага ближе - "слишком близко", - подумала Натали. - Знаешь, спасибо. Конечно, Натали понимала, к чему дело шло. Ей, может, и было стыдно признаться в чувствах своих пусть даже и перед самой собой, однако, в глубине души-то она всегда их осознавала. Осознавала, когда до ужаса боялась его расстроить, осознавала, когда помогала ему вопреки собственным своим желаниям и потребностям даже, осознавала, когда поняла, что не будь бы их - чувств тобишь - не смогла бы акума, питающаяся эмоциями, превратить ее в катализатор. Но, как часто это бывает, Вселенная-шутница опять выкидывала казус - вот вроде все как надо: вечер, Луна, яркие звезды, вино, мужчина, который ей нравится уже давно - как бы она сама себя не убеждала в обратном, даже сам тянется ее поцеловать. Но, как в том анекдоте - есть один нюанс. Натали прекрасно понимала, что только проснись он утром, отойди от головной боли - и до ужаса он будет не только ее ценить, но еще и стыдиться. Габриэля она, действительно, знала прекрасно и понимала без слов, отдавая себе отчет в том, что при такой ситуации неловкости завтра им не избежать. Точнее говоря, конечно, ему. Чего стыдиться ей, Натали? Неужели Габриэль о ее чувствах не знал? Ну или хотя бы не догадывался? Он, конечно, все понимал! Сердце девушки стучало как птичка, на случай в оранжерею попавшая, а теперь со всех своих птичьих сил бьющаяся о стекла, в попытках высвободиться. Решать надо было немедленно: отдаться моменту, которого она так ждала или внять-таки доводам рассудка, кричавшим ей, что-де то говорит не Агрест, а лишь выпитое им вино. Девушка положила ладонь второй руки на грудь Габриэлю, не давая тем самым тому возможности подтянуть ее за первую совсем уж вплотную. - Мсье, не делайте того, о чем пожалеете завтра, прошу. Агрест моментально бросил запястье. - Да, ты права. Классическая гоголевская немая сцена. Прервал ее, однако, Габриэль, не желая, видимо, испытывать еще большую, чем на данный момент, неловкость: - У тебя не найдется сигаретки?

***

Через день, по прилете в Париж.

***

По прилете в Париж Натали тут же занялась просмотром отснятых в храме-музее кадров. Огромных трудов ей стоило найти среди - не будь бы камера цифровая - должно быть километров пленки и огромного, бесчисленного воистину количества экспонатов тот самый свиток, что рассказывал о камне чудес хамелеона. Но не то беда - что найти. То только лапка, что увязла. Всей птичкой же было то, что свиток этот надо было не только расшифровать - шифр уже был разгадан при помощи мастера Фу* - но и переводить с санскрита. Задача нелегкая, тогда особенно, когда санскрит ты не знаешь. Но Натали и не с таким справлялась. Пара звонков друзьям-однокашникам с истфака, запрос отцу одной из одноклассниц Адриана - Аликс, ну и пошебуршать по знакомым-антикварам, увлекающимися древним востоком - и перевод, пусть на обывательском уровне, но все же готов. Натали гордо зачитывала его начальнику: "Камень чудес хамелеона. Квами: Шаррш. Способности: Владелец камня хамелеона может перенять на себя способности любого человека, для этого стоит лишь взять вещь того человека, ..., поместив ее в специальную сумку." Одно слово, правда, перевести так и не удалось. Натали пришлось послать запрос ведущим специалистам в области санскрита, ответ ожидать стоило не раньше, чем через неделю. - Господи! Вещь! Да в этом особняке полно вещей! - Вы правы, мсье, однако, вряд ли их кто-то мог взять. Дом под надежной охраной. - А вечеринка? Тот день, когда я якобы был в Токио, а одноклассники Адриана устроили вечеринку? ** Да весь Париж, наверное, побывал в особняке! Кто угодно мог взять что угодно, что особо не бросается в глаза! Мы никогда не найдем Лжебражника! - В любом случае, мсье, не думаю, что нужно отчаиваться. В конце концов, стоит дождаться по крайней мере профессионального перевода. - Но... - Я понимаю, сэр. Я понимаю, что для Вас на счету каждая секунда, я понимаю, что пока кто-то представляется Бражником, будет сложно сконцентрироваться на Вашей основной цели, я понимаю, что Вам хочется как можно скорее со своей женой увидеться, однако, поверьте мне, в данной ситуации остается только ждать. В этом Ваше отличие от ЛедиБаг и ее протеже - Вы не должны лезть на рожон, Вы умеете думать, думать и ждать. Величайшее оружие - не ядерные боеголовки, не стрелы и не меч, величайшее оружие - это ... - Терпение, - подытожил Габриэль. - Величайшее оружие - это терпение, - уже про себя повторила Натали.