Душегуб.

“Всякое решение сомнительно, ибо это в порядке вещей, что, избегнув одной неприятности, попадаешь в другую” - Н.Макиавелли, “Государь”.

Теперь, когда шнурки находились у Габриэля, он мог привести свой план в действие. Но ему как никогда нужна была Маюра! И вот он успел проклясть себя уже тысячу и один раз! Зачем, зачем, зачем он разрешил Натали это сделать?! Нет, даже не разрешил - он сам ее попросил! ЛедиБаг ходила из стороны в сторону, крепко ухватив колечко своего йо-йо. Нитка врезалась Маюре прямо в грудную клетку, ее слабые легкие точно такого не выдержат! За окном уже вечерело, и Бражник мог аккуратно наблюдать за происходящим в отражении старого и пыльного стекла, кое-где замызганного краской. Ноги Маюры - атлетичные и стройные; те самые ноги, которые так необыкновенно украшали даже самое простое его платье - начали легонько дрожать от недостатка кислорода. Бедняжка даже не могла вдохнуть достаточно глубоко, чтобы попросить Божью Коровку ослабить натяжение. - Шах и мат, Бражник! Выходи, иначе - твоей птичке крышка! Он не смел и шелохнуться. Габриэль был стратегом, но такой поворот событий в его планы не входил. Потому он совершенно не знал, как быть - в голове гулял лишь ветер. Бражник ничего не мог придумать! Сдаться и раскрыть свою личность? Не в этой жизни! А как же ее жизнь? Она перевязана вся - такая беззащитная! - на ладан уже дышит. Да и дышит ли вообще? Но если он лишится камня, с возможностью воскресить жену можно попрощаться. Он никогда больше ее не увидит. Его сердце пропускало удар за ударом. Габриэль не любил выбирать, да и не умел вовсе. А выбор делать было надо. И немедленно. - Видишь, твой мотылек не хочет за тебя вступиться! - ехидно заметила ЛедиБаг. - Ничего, лучше синица в руках, чем бабочка в небе! - вторя своей миледи, произнес Кот Нуар, - Мне достаточно только стянуть с тебя этот камушек, и ты явишь свое прекрасное личико всему миру! - Подумай, Маюра! Еще не поздно сражаться за добро! Помоги нам победить Бражника! Как неучтиво с их стороны! Она ведь даже ответить им не может! Неужели они не видят, что она задохнется вот-вот! - Он не придет! Снимай брошь с Маюры, - скомандовала ЛедиБаг. Габриэль готов был поклясться, что заметил нотку надежды в ее глазах. Она ему верила. До последнего верила. Но Эмили... Маюра все поймет! Она всегда его понимала, она всегда его прощала! Того более, она знала, на что идет! Кровь бешено ударяла по вискам, разливая глухой звук внутри головы, словно метроном. Нет, он не может на это смотреть. Габриэль отвернулся, прикрыв глаза ладонями. Как он мог такое допустить? Шаги Нуара разносились по всему помещению майским громом. Казалось, эти три метра он преодолевал целую вечность. Он стягивает с нее талисман, - Бражник предположил это по хриплому кашлю, видимо, разнесшемуся в ответ на незначительное давление в груди, - все вокруг заполонило золотистое свечение. - Натали? - Кот бросился к девушке, - Ты в порядке? Но та была не в силах ответить - Габриэль украдкой все же разглядел в мутном отражении ее бездыханное тело. - Она не дышит! Ты стянула йо-йо слишком сильно! - Я... Я не более, чем обычно! Она... Умерла? - Нет, нет, нет! Этого не может быть! - Я, что, убила человека? - девочка упала на колени, предпринимая жалкие попытки растормошить Натали. Но та безмолвно лежала на бетонном полу, холодная и недвижимая. Смерть ничуть не исказила ее черты. Напротив, выражение умиротворения на бледном лице делало девушку такой... такой домашней и любящей. Наконец, ей не было больно или страшно, грустно или тоскливо. Она была счастлива, каждой черточкой фарфорового личика излучая безмятежность. Такая открытая перед всем происходящим и ничуть его не смущающаяся! Эмоции покинули ее с последним вздохом, и лишь одна затерялась, не найдя выхода. Ее небесно-голубые глаза - проникновенные и такие глубокие - источали всю ту же надежду, с которой она до последнего смотрела на него. Надежду на то, чему уже не бывать никогда. - Нет, Маюра! - последнюю фразу Габриэль вскрикнул, уже лежа в своей кровати. Услышав имя своей любимой хозяйки, Дуусу встревоженно рассекала воздух под потолком: - Что-то с мадемуазель Натали? Габриэль дышал глубоко и часто, а сердце билось, словно ночная бабочка о яркую лампу в садовом фонаре. Он протер лицо руками, стараясь как бы смахнуть с себя остатки кошмара, но безжизненные глаза Натали возникали в голове не менее ярко. Мужчина наощупь нашарил прикроватную лампу и включил ее. Пусть немногим, но стало спокойнее. - Это всего лишь сон. Все хорошо, Дуусу. Переполох растормошил и Нууру, но, заслышав последнюю фразу, тот быстро успокоился, предпочтя делать вид, мол, ничего и не произошло. - Разрешите мне остаться с мисс Натали! - квами павлина же и не думал угомониться. - Это исключено, ей нужен покой! - НУУРУ СКАЖИ ЕМУ! - Дуусу совсем не разбирала берегов. Она знала, что ей может достаться, однако, в этот момент она об этом совсем не думала. Ее мысли занимало лишь желание увидеться с хозяйкой. Однако, Нууру и не пришлось ничего говорить: - Ладно, пойдем. Только тихо! - прошептал Габриэль. Он слегка приоткрыл дверь в комнату девушки, старательно придерживая петли, дабы те не издали и звука. Месяц, время от времени обнажаемый сквозь пелену смурых туч, равномерно заливал пространство - Натали опять забыла зашторить окна! В тусклом свете было заметно немногое: разве что шкаф, пара полок и, конечно, кровать, на которой она и спала. Габриэль застыл, опершись на косяк - на секунду ему показалось, что девушка не дышит. Но, приглядевшись, он заметил слабые колыхания одеяла - словно поплавок на озерной рыбалке в пригожее утро. Слава Богу, хоть он в Него и не верил! Габриэль вздохнул. Это сон, всего лишь сон. Не дожидаясь разрешения, Дуусу, описав несколько кругов по комнате, плавно приземлилась прямо к девушке на подушку. Агрест хотел попросить квами зашторить окна, однако, судя по всему, ему придется сделать это самому, иначе Натали ждет пробуждение в половине седьмого. Мужчина неспешно подошел к занавескам, стараясь как можно тише свести один лоскут бархатной ткани с другим, смотря при этом на девушку через плечо. Спит и дышит. Дышит и спит. Одной прекрасной новостью больше. Закончив сие действо, он замер, пристально вглядываясь в маленькую щелку, оставшуюся меж шторами. За окном - хмуро и пасмурно, в тусклом свете фонарей можно было разглядеть витавшую в воздухе морось. По мостовой плитке куда-то спешил запоздалый прохожий в черной жакетке, отяжелевшей от влажности. Все это предвещало обычный Лондонский день. Так или иначе, им надо немедленно уезжать; хватит играться с ее здоровьем. Габриэль прикрыл и эту щелку, за чем бесшумно удалился.

***

“Подавив свои сомненья, победивши опасенья, Я сказал: «Не осудите замедленья моего! Этой полночью ненастной я вздремнул, и стук неясный Слишком тих был, стук неясный, — и не слышал я его, Я не слышал» — тут раскрыл я дверь жилища моего: — ‎Тьма, и больше ничего.” - Э.А.По, “Ворон”. Пер. - К.Бальмонт.

Теперь, когда шнурки находились у Габриэля, он мог привести свой план в действие. Неужели, ему больше не будет нужна ни Натали, ни Маюра? И вот она успела проклясть себя уже тысячу и один раз! Зачем, зачем, зачем она уговорила его дать ей камень? Теперь он так рискует, и все из-за нее! ЛедиБаг ходила из стороны в сторону, крепко ухватив колечко своего йо-йо. Нитка врезалась Маюре прямо в грудную клетку, перебивая дыхание. С каждым последующим вдохом совершать новый становилось все сложнее, но дело совсем не в том, что она была крепко связана. Нитки пускай и давили с силой на легкие, но до апноэ* ее доводило отчаяние. Мерзким комом оно подступало к горлу, заставляя с силой глотать воздух, но все тщетно - того не хватало. Начинали дрожать колени и лодыжки - Маюра чувствовала, как пульсирует в них безжизненная кровь. Кругом пыль и известка - они кружатся повсюду в причудливом танце, оставляя свои пляски только за тем, чтобы девушка их вдохнула. Больше всего на свете она всегда боялась задохнуться - так как-то с детства повелось. Еще тогда Натали заметила, что стоит ей расплакаться, как кислорода переставало хватать. С тех пор она, конечно, не плакала - разве что могла проронить слезинку-другую - но чувство отчаяния всеми силами пыталась избегнуть. Однако, оно ее все же настигло. Нет, ей совсем не страшно - пускай ее раскрывают. Страшно было повлечь за собой Габриэля. - Шах и мат, Бражник! Выходи, иначе - твоей птичке крышка! Маюра, не способная и дыхание перевести, молила небеса, чтобы Бражник не послушался ЛедиБаг. Они детально разработали план, но такого предугадать не могли. А потому, выйди он - непременно одержит поражение, рискуя всем. И только потому, что она сглупила, попавшись в такую нелепую ловушку! - Видишь, твой мотылек не хочет за тебя вступиться! - ехидно заметила ЛедиБаг. - Ничего, лучше синица в руках, чем бабочка в небе! - вторя своей миледи, произнес Кот Нуар, - Мне достаточно только стянуть с тебя этот камушек, и ты явишь свое прекрасное личико всему миру! Сердце билось как птичка в клетке, грозясь вот-вот выпрыгнуть из груди. Маюра почувствовала, как капелька прохладного пота стекает по ее виску. Так медленно! Поспешай же, глупая частичка воды! И вот - наконец! - она стремглав несется навстречу судьбе, громко шлепаясь оземь. Еще одна. И еще. Это были уже слезы. Ей плевать на детишек в латексе, ну что они могут? Разве что отчитать за использование амоков, да отобрать побрякушку. Но талисман был нужен Габриэлю - это раз. Но, что беспокоило ее больше всего: лишиться камня действительно значило “явить свое прекрасное личико всему миру”, - как говорил Котик. Она, конечно, скажет, мол, они с Бражником и знать не знали друг друга, но кто ей поверит? Если Маюра - ассистентка Габриэля Агреста, то в личности главного злодея Парижа героям вряд ли придется сомневаться. - Подумай, Маюра! Еще не поздно сражаться за добро! Помоги нам победить Бражника! Как для хранительницы, так эта девчонка слишком глупа! Кого она спрашивает? Натали ведь даже ответить им не может! - Он не придет! Снимай брошь с Маюры, - скомандовала ЛедиБаг. Все случилось так быстро! Едва ли девушка успела и пару раз моргнуть. Котик был нетерпелив - отстегнуть английскую булавку ему стоило больших трудов. А ведь всего-то и нужно, что аккуратно нажать на иголочку! И неужели их победили эти не шибко умные дети? Нет, все же победили ее. Теряя терпение, Кот Нуар надавил брошью ей на грудь, застежка наконец-то поддалась, но такое действие заставило Натали закашляться. Помещение озарилось золотистым светом, приятным и мягким. - Натали? - юноша не мог скрыть своего удивления, - не может быть! Но это значит, что Бражник... - Габриэль Агрест! Я так и знала! - Но зачем? - Нет, нет, это не Габриэль, - Натали проснулась в холодном поту. Она сбивчиво дышала и даже пару раз кашлянула, найдя на платочке багровые блестящие бусинки, стремительно растекавшиеся рябиновыми реками на шелку. Пусть она и обещала Габриэлю никогда не врать о том, что с ней происходит, но это явно не то, о чем следовало рассказать. Она до сих пор дрожала - все произошедшее было таким реалистичным! А что, если Габриэлю она и правда не будет нужна? А узнай он об э́том - об ее участии и вовсе можно будет забыть. Дуусу, калачиком свернувшаяся на подушке, немедленно встрепыхнулась, чуть Натали раскрыла глаза. - Мадемуазель Натали, Вам тоже приснился кошмар? Фух, это всего лишь сон. И пусть это было затруднительно, но девушка вдохнула глубже, чтобы быстрее прийти в себя. - Да, да. Это просто ночной кошмар. - А что такое “кошмар”? Натали только сейчас поняла, что маленькой квами рядом быть не должно. - Погоди, Дуусу? Что ты здесь делаешь? Габриэль никогда бы тебе не позволил! И что значит “тоже”? - Вы ошибаетесь, мисс Натали! - Дуусу упиралась головой в ладонь хозяйке, ластясь, подобно котенку. - Габриэль как раз мне и позволил! Ему приснился “кошмар”, и он был серъезно напуган! Так что такое “кошмар”? Натали не терпела, когда люди перепрыгивали с темы на тему, комкая и черкая чернилами линейное повествование, однако, Дуусу была совсем другим делом. Эта крохотная пташка делала это с таким очарованием и детской непосредственностью, что сердце Натали моментально таяло. Тот, кто дал Натали фамилию Санкер**, просто не видел ее рядом с Дуусу. - Ну... Когда человек засыпает, ему иногда видятся ситуации, другие люди, события и явления. Бывает, что не совсем приятные. А бывает - ужасные. Это и называется “кошмар”. - То есть, когда вы закрываете глаза, вы живете другую жизнь? - Да, можно и так сказать. - Тогда как Вы можете быть уверены, что настоящая - эта? Порой эта маленькая квами задавала поистине пугающие вопросы. Натали потребовалось с минуту подумать, прежде чем ответить: - Потому, что от кошмара можно очнуться. А от реальности - не убежать, - ее взгляд упал на безвозвратно испорченный шелковый платок. - Ладно, Дуусу. Надо попробовать уснуть. Пойдем в кровать. - А Вы не боитесь, что Вам опять приснится кошмар? - последнее слово она проговорила с трудом. Квами так часто его произносила, что то растеряло уже весь свой смысл и казалось нелепицей. - Нет, не боюсь. Ведь со мной рядом ты! - сказала Натали, поцеловав при этом свой палец и приложив его к щеке пташки. *** Но Натали боялась. Слова ЛедиБаг: “Габриэль Агрест! Я так и знала!” тубой звенели в ее голове. Она так страшится того, что больше ему не понадобится, что из-за болезни будет только мешать! Стараться не думать - бесполезно. Мысли навязчивыми червяками заползали в сознание, копошась там и извиваясь. Ей было некомфортно: одеяло кололо, комната казалось мрачной и душной, а в каждом углу мерещилось “нечто”. Она зажгла прикроватную лампу, чтобы прочь разогнать все тени. А теперь слишком светло! Пары часов беспокойного сна не хватало - глаза болели и просили отдыха. По стенке она аккуратно дошла до окна (Натали все еще было тяжело передвигаться. Последний приступ навредил ей сильнее обычного), отчего-то зашторенного, и отворила форточку. Прохладный и свежий ветер стремглав ворвался в помещение, играя зеленым бархатом занавеси и тюлем. Дышать стало легче. Осталось только перестелить постель - девушка всегда так делала, если сон не шел. Немедленно с кровати оказались сорваны все предметы спального гарнитура, оставляя лежать в одиночестве лишь голый матрац. Натали принялась перестилать простынь, старательно просовывая каждый край между кроватью, как вдруг что-то звякнуло, ударившись о спинку и провалившись вглубь. Видно, за матрац завалилась какая-то безделушка. Она приподняла его край, шаря рукой по изголовью деревянного короба. Нашла! На ладони Натали искрилась своим платиновым цветом маленькая запонка. Вот так раз! И что она может тут делать? Натали было думала, что Габриэль потерял их где-то в промзоне, может быть, баре или, на худой конец, кому-то подарил - в течение тех трех дней, о которых они не помнили ничего, могло случиться что угодно - отразить ведь на листах все невозможно! Это хорошо еще, что Габриэль догадался записать события предыдущий недели, прежде чем использовать сенсообливио. Как ловко он предугадал, что они и сами могут попасть под его лучи! Она бы вот ни за что не додумалась... Не додумалась бы... Могло случиться что угодно... Запонки в кровати... Синячок на шее... Она подошла к зеркалу, скинув с себя атласный халат. Тот, струясь, соскользнул с ее плеч игриво и ловко, оставив ее лишь в белье. Повернувшись к зеркалу спиной, она приподняла планшет, включая фронтальную камеру. Пара-тройка синяков красовались и на спине. Или не синяков? Несколько шагов, что отделяли ее от кровати, девушка сделала с трудом, но вовсе не из-за плохого самочувствия. О том, чтобы заснуть - и думать было нечего. Ну нет, она себе надумала, этого просто не может быть! Он бы не посмел! Он бы не смог! Натали сжалась в комочек, обхватив руками колени. Сейчас она включит любимый сериал - убийства, расследования, интриги! И никаких мыслей на сегодня, ни единой! “Но, если он так поступил, значит, ты и правда ему не нужна! - твердил внутренний голос. - Твой кошмар, выходит, был вещим!” Но рациональная часть Натали отказывалась этому верить: “Нет, нет, нет! Это сон, всего лишь сон”.