Октава

— Ты нам противен. Одежда промокла насквозь, от всплеска воды пара капель попала даже на волосы. Следом полетели тетради и учебники из рюкзака. Исписанные листки разлетелись в разные стороны. Дети жестоки. Левая скула болит, ему хорошо врезал тот пухленький мальчишка. — А ну пошли прочь! — прокричал какой-то голос. Брюнета, что стоял во главе резко толкнули в плечо, так что он полетел на землю. Впереди встал какой-то мальчик загораживая его своей спиной. К нему подбежали ещё какие-то ребята, они залезли в этот прудик к нему чтобы помочь подняться и собрать уже намокшие листки, которые все равно нельзя было спасти. Зачем? Главарь так называемой банды обвёл их скучающим взглядом, понимая что уже не сможет издеваться над мальчишкой. — Пф... Он фыркнул? Скорее всего да. Позвав свою банду из всего трёх человек, они пошли в сторону выхода из территории школы. У ног плавала тетрадь по литературе. Обида гадким комом засела в горле. — Эй, ты в порядке? — тот мальчик что защитил его уже стоял прямо перед ним, тоже в воде, протягивая ему свою руку. Привилегия заболеть не очень располагала, так что он поспешил встать из их маленького болота. Мальчик и остальные ребята продолжали глазеть на него, нужно было поспешить выйти из воды, чтоб они не продолжали быть здесь. О. и наверное поблагодарить. — Эм, я в порядке, спасибо. Они поспешили выйти из пруда. Розоволосая девчушка протянула ему собранные тетрадки и учебники. — Извини некоторое намокли. Стопка в её руках была вся мокрая. — Почему они издевались над тобой? Блондин смотрел на него так словно Киришима забрал у него любимую игрушку и говорить из-за чего его толкнули в пруд не очень-то хотелось. Черноволосый мальчик видимо почувствовал неуверенность Эйджиро, хотя это было видно любому. — Меня зовут Серо Ханта! А это Мина, Каминари и Бакуго! Он протянул ему свою ладонь для рукопожатия. Киришима посмотрел как-то неуверенно. — Вам лучше не водиться со мной. Улыбка мальчика исчезла с лица, её сменило замешательство. — Это почему? Киришима немного подумав улыбнулся, так чтобы было видно его зубы. — Вот поэтому. Ребята пораскрывали рты и потом мальчик, вроде бы Каминари, разразился в писке. — Афигееееть! У тебя же зубы как у акулы! — А? — Это же очень круто! В груди что-то чертыхнулось, из-за зубов Киришиму боялись остальные дети, из-за них с ним не хотели дружить и из-за них над ним издевались. Потому что не такой. Не такой как все остальные. Никто ещё не говорил что это круто. — Давай дружить. В этот раз руку протянул Бакуго и Киришима ответил. Красные. Волосы Киришимы были красными. Не чёрными как обычно а ярко, пёстро красными. — Это клёво! У Денки всегда всё было клёво. Обколи ты всё лицо в пирсинге — для него это в любом случае будет клёво. — Нам нравится. Но конечно же это не понравилось их одноклассникам. Они и так недолюбливали их компанию. Парень взрывающийся на каждом шагу, розоволосая девушка, парень с родимым пятном на волосах и Серо. По моему он один ничем не выделялся, но он был отбитым, в хорошем смысле но одноклассникам он тоже почему-то не нравился. А теперь ещё и Киришима. Киришима с акульими зубами, а теперь ещё и ярко-красной башкой. Сборище фриков. Компании конечно было плевать на косые взгляды, но шепотки неоднократно раздражали. Эти люди как-будто застряли 80-х. Серьёзно. Это же абсурд.

***

Никто не любит четверги. Это странный день недели, его как-будто не должно быть, но он есть. В этот день Эйджиро избили. — Я прибью этих мразей! Мине доводилось видеть парня в бешенстве, но сейчас это был какой-то новый уровень. Она сама была сильно зла, внутри все кипело, но до блондина ей было явно далеко. Скрип двери разнёсся по углам пустого коридора. Киришима вышел из медпункта. Пластыри украшали места у губ с обеих сторон и руки с пальцами. — Всё в порядке, переломов нет. — и улыбнулся. В груди вспыхнуло всё с новой силой. — Ха! Смотрите, патлы красные, ты чо один из этих? Киришима не покажет что ему больно или как-то неприятно, он всё решит сам. — Не прикасайся ко мне пидр! Взрыв. Глаза слепит яркий свет лампы, просыпаться вовсе не хотелось но какой-то болван уже несколько минут настойчиво стучится в дверь. И плевать что есть звонок. Честно, Киришима вызовет полицию если этот сосед опять припёрся с пьянки, он вызовет полицию потому что этот придурок припёрся блять в грёбанных четыре часа ночи. Как оказалось это был вовсе не сосед. Кацуки мать его Бакуго завалился в его квартиру, весь избитый, в грёбанных четыре ночи. Что сделал Бакуго? Конечно же пошёл набивать рожи тем ублюдкам, что набросились на Эйджиро. И он это сделал. Сам конечно немного получил, но это того стоило. Не имели право. Не имели права судить по цвету волос чужую ориентацию или гнобить из-за зубов. Боже, блять, серьёзно? Этот рассвет можно было перепутать с закатом. Он как-будто мерк, но краски солнца были такие яркие что со временем понимаешь что всё только начинается. Переслащённый кофе, разрядившийся телефон и Бакуго Кацуки в его кровати. М-да. Киришима обработал раны, налепил пластыри, дал обезбол и больше не ложился. Лишь наблюдал чтобы Кацуки не стало хуже. Ему тоже стоило отдохнуть. Сегодняшняя «драка» выбила его из колеи, обычно эти олухи так не поступали. Гнобили, подсовывали в рюкзак жуков, ставили подножки и просто обзывались. Крысы. Сегодня они осмелели, да и из учителей никто не узнал. Под недовольное бурчание он уложил Кацуки на свою кровать. Тащить тушу Бакуго через всю квартиру, с отбитыми рёбрами, оказалось довольно. трудно. Обвязав костяшки бинтиком и налепив на левую скулу большой пластырь, он ушёл на кухню. Дым плавно выходил в окно, дешёвые сигареты оказались горьковаты, кофе пересластил. Офигенно. Внизу медленно проезжали машины. Рядом присел Кацуки. Он взял его кружку и сделал пару глотков. — Пересластил. Кхм, а он как-будто не знает. Закат стал ярко-оранжевым, ослепляющим. Середина осени. Странно. Тепло. Кончики пальцев наткнулись на шершавый пластырь у губ. Электрический разряд прошёл до самого локтя, медленно поглаживая чужую щёку. Он отплатил этим ублюдкам. Пусть только ещё раз тронут его. — И зачем? Он выкинул сигарету в окно и сел на подоконник. — Они меня выбесели. — Да? — Да. Холодные руки оказались под футболкой, гладя, проводя по животу и переходя на рёбра, натыкаясь на эластичный бинт. Острый взгляд врезался в расслабленное лицо. Слишком близко. Слишком приятно вот так стоять и оглаживать чужие бока. — Ты сказал что переломов нет. — Потому что их и нет. Эйджиро потянулся руками к шее Кацуки, нежно заводя назад перемотанные пластырями кончики пальцев и так же нежно начиная целовать. Бакуго обнял в ответ поглаживая по бокам он кусал его губы, проводил языком по зубам, иногда неосторожно царапаясь. Киришима даже забывает как дышать, не успевая делать вдохи. Пальцы немеют а внутри всё трепыхает. Сейчас лучи солнца падают на волосы и лицо Кацуки, давая рассмотреть каждый сантиметр. — Ты пялишься. И он целует вновь, прижимая его к стеклу и сам прижимается ближе. И плевать что кто-то может их увидеть, правильно?