После карнавала

В глубине ночи кто-то постучал в дверь, нарушив тишину дома на улице Феру. Единственный ночевавший в нем Атос присел в кровати, потом нехотя спустил ноги с постели. Стук снова повторился и звучал уже настойчивее. Накинув на ночную сорочку халат простого кроя, но из дорогого сукна, и подхватив со стены шпагу, мужчина покинул свою спальню и направился к входной двери. Он пожалел, что Гримо был сегодня выходной – будь его слуга здесь, Атосу не пришлось бы самому выпроваживать ночного гостя. Нетерпеливый стук повторился вновь. Он зажег светильник и подвесил его на стену. Мужчина приметил в дальнем конце комнаты часы – они показывали четверть первого, и распахнул дверь. В то же мгновение, освещенный лунным светом, перед ним предстал человек в черно-фиолетовом костюме, расшитом золотыми нитками, на голове его была шляпа, украшенная розовыми страусовыми перьями, а на лице – позолоченная маска, которая закрывала верхнюю половину лица ночного посетителя. По фигуре незнакомца, его осанке и главное – по открытой половине лица Атос без труда опознал своего друга. Казалось, земля ходит под ним ходуном - так нетвердо на ногах держался мушкетер. - Что вы здесь делаете, Арамис? – спросил Атос, жестом приглашая его войти, - В такое время? И в таком состоянии? Ему пришлось придержать друга под руку, иначе тот неминуемо бы упал, зацепившись сапогом о порог. Арамис поблагодарил его смазанными словами благодарности и, пошатываясь, все-таки зашел в дом. Здесь он развязал ленты маски и бросил ее на дощатый пол, потом обернулся к Атосу и, под его взглядом замешкавшись, но благодаря выпитому – ненадолго, одним смелым движением обернул свои руки вокруг его плеч и тесно прижался к нему. От Арамиса разило крепким алкоголем. - Куда же вы пропали, мой дорогой? – жарко зашептал он, кокетливо заглядывая ему в лицо своими красивыми, и сейчас такими пьяными глазами. Атос не торопился отвечать, в немом изумлении наблюдая эту сцену. Его беспокоила внезапная близость Арамиса, но отталкивать он его не спешил. - Дождались последнего дня карнавала, чтобы признаться, а потом..? – с вопросительной интонацией продолжал Арамис, - А могли бы… Какой вы право… Ведь я тоже…Всегда… И прерывая собственную сбивчивую речь, в которой, то ли излишек чувств, то ли излишек выпитого топило его мысль, Арамис переместил одну из своих ладоней на затылок Атосу и впился губами в его губы. Атоса обожгло словно огнем. Слова, которые произносил Арамис, и без того вселили в его сердце странное волнение, но этот неожиданный поцелуй окончательно выбил почву у него из-под ног. Оторопев, он схватил его обеими руками - с намерением оторвать от себя, убеждал он себя позже, но тут - прежде, чем он должен был бы отстранить его, губы Арамиса сползли с его нелепым смазанным движением - Арамис, поддерживаемый руками Атоса, заснул, повиснув у него на руках как марионетка кукольника. Не до конца осознавая происходящее, Атос тупо уставился на спящего, потом зачем-то посмотрел на часы – была половина первого. «Надо уложить его спать» - появилась здравая мысль среди целого хаоса чувств, и Атос решил ей повиноваться. Их дома отделяли три минуты ходьбы, но от идеи пройти это небольшое расстояние сейчас Атос отказался. Он решил устроить Арамиса в гостевой комнате. Не без предательского трепета он подхватил спящего друга, словно невесту, на руки, и понес в комнату, там он разложил его на постель и медлил, чтобы раздеть его: черно-фиолетовый костюм был облегающим и обрисовывал все изгибы тела, поэтому вряд ли Арамис надел под него сорочку. Атос решил ограничиться тем, чтобы снять с Арамиса сапоги и расстегнуть колет. Нависая над спящим, Атос остро чувствовал заполнявшую комнату тишину, ровное дыхание Арамиса и тепло под бархатом черной ткани. Когда его пальцы открывали застежки, Арамис улыбнулся сквозь сон и инстинктивно попытался перехватить его руки. В тот момент, когда к его холодным рукам прикоснулись горячие руки Арамиса, Атос услышал, как кто-то тихо вздохнул, но почти сразу понял, что это был он сам. Смутившись, Атос освободился от слабого захвата и поднялся с кровати. Какое-то время он бездумно смотрел на спящего, глядя на его безмятежное красивое лицо с разлившимся по щекам румянцем, на его мерно вздымавшуюся грудь, на его аккуратные тонкие руки, которые он раскинул на кровати в беззащитном жесте… Словно опомнившись, Атос задернул штору, перекрывая путь лунному свету, потом вернулся к входной двери и запер ее на засов, только после этого он отправился в свою спальню, чтобы не сразу, но, все-таки, забыться - во сне он с упоением целовал Арамиса в губы, а тот смеялся и говорил что-то о карнавале. Сон забылся почти сразу по пробуждению, но что-то смутное и внушающее ему смущение все же осталось в его памяти. Утром им предстояло идти на службу, и Атос был вынужден будить ночного гостя. Он отдернул штору, распахнул окно в гостевой, чтобы пропитанный запахом спиртного воздух выветрился из комнаты, и после этого Атос постарался добудиться до спящего друга, дотронувшись до его плеча. Тот, еще не проснувшись, трогательно потер глаза и сонно посмотрел на Атоса. Узнав его, он улыбнулся: - Я помню, что вы сказали мне на карнавале - прошептал он, глядя на него счастливыми голубыми глазами и игриво коснулся пальцами его руки на своем плече. Атос не отнял руки, но, замерев, взирал на то, что делал Арамис. Стараясь казаться невозмутимым, он проницательно посмотрел на него и сказал мягко, но очень четко: - Послушайте, Арамис, послушайте и поймите – меня не было на карнавале.