После карнавала

- Тогда кто это был? - испуганно спросил Арамис, все ещё держа его за руку. - Кто был "кто", Арамис? - спросил Атос. Тот покраснел и ответил односложно: - Вчера, - как будто это могло прояснить ситуацию, но Атос всё-таки понял о ком идёт речь. - Вам лучше знать, - и он выпрямился, вытягивая руку из пальцев Арамиса, который только сейчас понял, что удерживал его. Арамис смущённо извинился, потом поднял глаза и, по-видимому, вспомнил о том, что натворил вчера – его и без того порозовевшие щеки стали еще ярче, и он стыдливо отвел взгляд. - Через двадцать минут нужно выходить, - мягко сказал Атос, поняв о чем он думает, и чувствуя, как тепло прилило к его собственным щекам, - умойтесь, приведите себя в порядок… - Мой костюм, - тихо произнес Арамис, спуская ноги с постели, - я должен зайти домой... Но Атос заранее подумал об этом: - Не беспокойтесь, милый друг. Я был у Базена и взял вашу одежду – она на стуле справа от окна. - Благодарю вас, - удивленный его предусмотрительностью сказал Арамис и повернул голову в указанном направлении. Через раскрытый воротник на изящной шее показалось крупное пунцовое пятно. Причину появления этой отметины было невозможно перепутать ни с чем другим. Атос нахмурился, не отдавая себе отчета, почему. Почувствовав его взгляд, Арамис повернул голову обратно, чуть втянул шею и для верности закрыл след вчерашнего вечера рукой поверх воротника, но было уже поздно. - Я буду ждать вас снаружи, - сказал Атос и, испытывая то ли волнение, то ли негодование, вышел из комнаты, предоставив Арамиса самому себе. Бледный, растерянный, с незавитыми волосами, Арамис шел рядом с ним, не глядя по сторонам. Он дважды оступался по дороге, и каждый раз Атос, держащий его в поле своего зрения, подхватывал его под локоть, и тогда Арамис благодарил его, но так ни разу не поднял на него глаза. - Тот человек на карнавале, - после долгого молчания решился высказать тревожащую его мысль Атос, - он представился моим именем? Почему вы подумали, что он - это я? Арамис не поворачивал к нему лица, но и в профиль было видно румянец на нежной коже его щеки. - Нет, не беспокойтесь, честь вашего имени не пострадала – он не называл им себя,- ответил он, - Боюсь, я стал жертвой собственного убеждения, приняв его за вас и никак не удостоверившись, что моя догадка верна…И я прошу прощения за то, что произошло ночью, - добавил он в конце, уже тише и покраснев еще больше. Атос чувствовал, что и сам покраснел. - Все в порядке, - сказал он, хотя как раз-таки порядка в своей душе он теперь не чувствовал - значит, он был в маске? - Конечно, - недоуменно ответил Арамис, ведь маски были практически обязательным атрибутом карнавала. Карнавал перед Великим постом был известен не только как народные гуляния и всякого рода увеселения, стирающие социальные различия между классами, но и как пора беззаботного флирта и разврата. Маски и плащи скрывали личности участников карнавала друг от друга и все, что случалось в эту неделю зачастую оставалось в памяти лишь как часть карнавальной недели – не больше. Поэтому, вероятно, и человек, вскруживший голову Арамису, больше не появится в его жизни – признаться честно, Атос на это даже надеялся. Сам Атос не ходил на эти увеселения, считая их посещение ниже своего достоинства, и, насколько он знал, ни Портос, ни Арамис также не стремились становиться участниками шествия. Но Портоса назначили старостой карнавала, и он был вынужден следить за порядком его проведения – он-то и предложил Арамису составить ему компанию. Не исключено, что и д’Артаньян тоже присоединился к ним в ходе праздника. Поэтому был шанс узнать что-то у Портоса, возможно, и у д’Артаньяна. - Мы знатно выпили по итогу, - ответил Портос, когда друзья достигли особняка де Тревиля на улице Старой Голубятни, Арамис куда-то тут же исчез, а Атос обратился к нему за сведениями о вчерашнем дне - подавали отличный портвейн, - Портос улыбнулся, - и не только портвейн. Его рассказ преимущественно состоял из перечисления напитков и яств, которыми друзья угостились во время отправления службы Портоса, (Париж праздновал карнавал с размахом и не знал в этом меры), потом перешел на танцы и представления бродячих артистов, в которых он «мало что понимал, но было занятно». Наконец, Портос дошел и до того, что интересовало Атоса: - А потом, когда толпа совсем стала густая, и мне пришлось даже орудовать жезлом, разгоняя людей, пришли вы и увели Арамиса за руку. - Я? – удивился Атос. - Да, а разве это не вы были? – простодушно спросил Портос, - Арамис сказал, что вы. Он еще был так взволнован, что я удивился. Даже не знаю, что вы такого ему сказали – здесь Атос отрицательно покачал головой, и он примирительно сказал, - Ну, я мог и перепутать – ведь народу было много, возможно, я и отвлекся... Во всяком случае, Арамис был уверен, что это вы. Хотя он ведь не умеет пить, наш милейший друг, и, может, маленько перебрал… - Но как выглядел тот человек, вы не запомнили? – спросил Атос. Портос призадумался, добросовестно напрягая память: - Ну, как вы примерно, только в белой маске на пол-лица, в треуголке и в плаще - подумав, выдал он, а потом с сомнением добавил: - Примерно вашего роста и, может, той же фигуры, и наверное, подбородок… - Я не особенно его разглядывал, знаете ли - он развел руками, словно оправдываясь - я ведь знаю, как вы выглядите, и мне ни к чему на вас особо было смотреть – ведь я думал, что это вы и были. Но если вам интересно, вы же можете и у Арамиса спросить. Этот вариант Атос пока не рассматривал. Он сам еще не очень понимал, зачем вообще это выясняет, но что-то заставляло разузнать все до конца - может, это ночные пьяные признания, которые вывели его из душевного равновесия, или, может, это густой румянец на щеках Арамиса, когда он понял, что сказал и сделал, или то пунцовое пятно у него на шее... Что бы им ни руководило, Атос понимал, что не сможет спокойно жить, пока не узнает, что незнакомец, который ввел Арамиса в заблуждение, не появится снова на его пути.