Устами мёртвых мотыльков

Осознание реальности придёт не сразу, И когда наконец догадаешься, будет уже поздно.

      Полумрак поместья Малфоев освещался электрическими разрядами молнии в грозовом небе. Время текло уже за полдень. Нарцисса суетилась у окон, ожидая запропастившегося мужа. Ирэ́н и Драко спокойно сидели в гостинной, рассматривая рисунок диадемы Кандиды Когтевран в старом альбоме Ориона Блэка.       Огромная вспышка озарила небосвод, и тучи черного дыма начали стремительно приближаться к Малфой-мэнору. Нарцисса приказала детям немедленного убрать записи и подняться наверх. Драко схватил Ирэ́н за руку и быстро увёл из гостиной, держа под мышкой сложенные бумаги. Брат и сестра остановились на лестнице, ожидая дальнейшего. — Проходите, мой Лорд, — послышался голос старшего Малфоя с улицы, Драко и Ирэ́н с ужасом переглянулись, — мой дом — ваш дом. — Замечательно, — прошипел в ответ Пожиратель, чей голос был так же ужасен, как и его обладатель.       Огромные двери поместья отворились, пропуская внутрь главу Пожирателей и его свиту. Тонкс закрыла рот рукой, заметив в рядах вошедших мать. Драко держал сестру за руку, поражаясь тому, что происходило перед глазами.       Эрида́на, облаченная в чёрную мантию, гордо лавировала среди идущих. Тонкс с ужасом осознала всю катастрофичность ситуации. Гости остановилась в гостинной, где их встретила Нарцисса. Крауч, маниакально озираясь по сторонам, заметил стоящих на лестнице Тонкс и младшего Малфоя. Его глаза нездорово сверкнули. — Уходим, — мысленно оповестил блондин, крепко держащий Ирэ́н за предплечье. — Поздно, Драко, — обречённо ответила девушка.       Им не было слышно разговора, но по взглядам, обращённым в их сторону, было понятно, что дело дрянь. Брат и сестра спустились, приветствуя собравшихся. Драко по-прежнему держал в руках важные записи о единственной смерти Тёмного. Ирэ́н старалась сохранять спокойствие, внутренне сходя с ума от ужаса. Беллатриса внимательно отслеживала каждое движение девушки, пока её старшая дочь что-то нашёптывала женщине на ухо. — Это Драко, мой сын, — представил старший Малфой, пытаясь скрыть собственный страх перед Тёмным, — а это моя племянница, Ирэ́н. — Уточни-ка её фамилию, Малфой, — потребовала Беллатриса, улыбаясь младшей дочери. — Её фамилия Тонкс, мой Лорд, — дрожащим голосом протянул хозяин поместья.       Ирэ́н старалась держать свой уязвимый взгляд подальше от змееголового чудовища, стоявшего во главе всех тёмных волшебников. Она не стыдилась приписанного титула (на то он и приписанный). Настоящая мать находилась в этой комнате и меряла её оценивающим взглядом. — Дочь предательницы крови? — прошипел Тёмный, — посмотри на меня, грязнокровка!       Тонкс надменно подняла взгляд на чудовище, тут же блокируя его попытку вторгнуться в её голову. Она ухмыльнулась, с вызовом смотря на Волдеморта. Красные змеиные глазёнки пытались понять причину, почему моральные стены девчонки такие крепкие.       Он пытался секунда за секундой, постепенно всё же ломая её защиту. Девушка пропустила Тёмного в своё сознание. Волшебник принялся небрежно и жестоко копошиться в воспоминаниях ведьмы, причиняя боль. Ирэ́н упала на колени, издавая пронзительные крики. Нарцисса бросилась к ней, но Люциус отдёрнул жену назад.       Глаза Тонкс почернели, она маниакально рассмеялась, поднимая моральные стены и запирая Тёмного в своём сознании. Теперь его истошные вопли слышала она. Несчастный брошенный мальчик, мечтающий править миром. Девушка поднялась на ноги, мысленно перебирая воспоминания Реддла.       Пожиратели расступились, пропуская огромную толстую змею Нагайну, что спешила на помощь хозяину. Ирэ́н подняла руку, позволяя своему ворону напасть. Огромная чёрная птица вцепилась в змею, когтями выцарапывая глаза. Тёмный маг истошно завопил, давая приказ схватить ведьму. — Стоять на месте, — проговорила Ирэ́н нечеловеческим голосом, — или вашему господину будет очень больно.       Пожиратели наставили на неё палочки, посылая всевозможные проклятья, но Ирэ́н лишь смеялась, усиливая давление на сознание волшебника. Беллатриса была до глубины души поражена. Никто не верил в реальность происходящего. Лишь Драко боялся, что в этот раз сестра действительно больше не сможет вернуться назад. Лестрейндж вышли вперёд. — Отпусти его, дорогая, — тепло протянула Беллатриса, хотя в её голосе всё же была сталь, — моя милая дочь, прошу тебя. — Так вот как ты заговорила? — вопросила Ирэ́н, наслаждаясь мучениями Пожирателей, — почему же ты тогда не сказала это ему, когда он точно так же издевался надо мной?       Ведьма отпустила главу, отзывая Спектрума от Нагайны, подставляя ему своё плечо. Ворон послушно устроился на указанном хозяйкой месте и горделиво смотрел на всех присутствующих. Волдеморт выпрямился и смерил взглядом Тонкс, а затем перевёл его на Беллатрису и Эрида́ну. — Эта ведьма является тебе дочерью, Лестрейндж? — вопросил волшебник загробным голосом, — так почему же ты нас не представила? — Прошу простить меня, повелитель, — Беллатриса упала на колени перед магом, — я сама не знала, что девчонка жива. — Предлагаю сделку, маленькая инферна¹, — отбрасывая от себя Пожирательницу, проговорил Волдеморт, на слух его ощущались как наждачка по стене. — Чего ты хочешь? — вопросила Тонкс, поглаживая птицу и закрывая собой Малфоев. — Такой талантливой волшебницы не было в наших рядах, — лебезил Тёмный, — не хотели бы Вы, мисс Блэк, вступить в «Пожиратели смерти»?       Ирэ́н льстило, что теперь змееголовый был с неё галантен, приписал её родство к Блэкам. Она слишком много знала, чтобы оставить в живых, но была слишком сильна, чтобы убить. Волшебник прекрасно понимал свою уязвимость, но теперь они были равны. — Я не хочу быть одной из Пожирателей, — ведьма нахально ухмыльнулась, отмечая, что Беллатриса всё ещё на коленях, — я хочу править ими рука об руку с Вами, мистер Реддл. — Справедливо, — протянул Тёмный, недовольно сверкнув красными змеиными глазёнками. Очевидно, ему совершенно не претило носить фамилию своего отца. — Я согласен. Прошу, подойдите ко мне.       Ирэ́н сделала несколько решительных шагов вперёд, останавливаясь в полуметре от волшебника. Она мысленно предостерегла Драко оставаться на месте. Тонкс засучила рукава, наблюдая то же действие Тёмного. В воздухе появился сосуд и нож гоблиновской работы. Ведьма взяла холодное оружие и развязала плоть на руке, шепча заклинание, Волдеморт проделал то же самое. Все вокруг молчали. — Ни я, ни ты не сможем причинить друг другу вред в процессе сотрудничества и клянёмся идти рука об руку ради общей цели, — прошипел волшебник. — Клянёмся, — заключила Ирэ́н.       Присутствующих ослепило. Чёрная кровь двух тёмных волшебников собралась в прозрачном сосуде, запечатываясь там древним заклятьем. Склянка превратилась в чернильный медальон, разделившийся на две половины: одна из них окутала шею молодой ведьмы, вторая — тёмного волшебника.       На теле Пожирателя появились черные отметины, формирующиеся в рисунки вороньих перьев. Они покрыли его плечи и шею, если это можно было так назвать. На коже Тонкс вырисовывалась две змеи, ползущие вверх по её рукам. Все Пожиратели поклонились, приветствуя новую госпожу. — Немедленно встань! — приказала Ирэ́н матери, — отныне ты не должна ни перед кем преклоняться.       Беллатриса поднялась, с гордостью смотря на дочь. Тонкс не знала, что будет дальше. Она не знала, как посмотрит в глаза друзьям, что скажет клубу. Теперь ведьма даже больше, чем Пожиратель, а остальные состоят в Ордене. Ирэ́н повернулась к Драко. Взгляд парня был потерянным, но он был рад, что сестра хотя бы выжила. — Приветствуйте Вашу Госпожу, друзья. С ней наши мечты станут материальны, — прохрипел тёмный маг, поглаживая Нагайну.       Раздался пронзительный, душераздирающий крик. Все вокруг засуетились, а перед глазами Ирэ́н помутнело. Она распахнула глаза, пытаясь отдышаться. Она видела родные глаза Фреда и Джорджа, слышала их успокаивающий голоса. Последний пытался удержать холодное полотенце на её горящем лбу. — Это просто плохой сон, малыш. Всё в порядке, ты в безопасности, — причитали близнецы, пытаясь достучаться до девушки. — Сахарок, — настойчиво звал Фред, — пожалуйста, прислушайся! Дорогая, это сон, чёртово видение, котрого может даже и не случиться! Будущее изменчиво. Прошу, не накручивай себя! — Прошлого не изменить, как и будущего. Эти видения не должны ломать тебя, милая. Они делают тебя сильнее. Что бы ни случилось, мы всегда будем рядом с тобой.       Ирэ́н пыталась сдержать слёзы, но не выходило. Горячие солёные струйки сами стекали по щекам. Перед глазами застыл змеиный пугающий взор, а уши продолжали слышать леденящий душу шёпот. Всё было настолько реально, что совершенно не походило на сон. Скорее, Ирэ́н начала бы сомневаться, что окружающая реальность не снится ей. Она уже ни в чём не была уверена. — Я монстр, — прошептала девушка, — я монстр! Я монстр! Самый настоящий монстр, который совершенно не умеет контролировать ту силу, что ему была дарована! — Ирэ́н, это не так. Ты многое умеешь, нужно время, чтобы освоить все практики. Большинство колдунов тратят на это всю жизнь, — успокаивал ведьму Джордж, — ты не монстр, дорогая. Ты лучик надежды. — Вы не слышите меня, — хныкала Ирэ́н, вытирая слёзы, — однажды я вышла из себя и сделала очень больно своим соседкам. Они были лучшими подругами, но я заставила их стать врагами! Я заставила Мальдави́ну наговорить Лу́изе кучу обидных слов. Будьте уверены, она не стеснялась в выражениях. — Это не делает тебя монстром! — возразил Фред, — ты научишься контролировать способности. — У меня внутри пустота, которая каждый раз наполняется чернотой. Мне страшно. Мне больно. Я так устала от всего этого.       Девушка нырнула в родные объятья близнецов. Если бы не они, ведьма точно бы сошла с ума, проснувшись в одиночестве. Бабочки в животе буквально выворачивались наизнанку при мысли о таком исходе. Она любила каждую частичку двух этих заботливых парней. Боготворила судьбу за то, что одним прекрасным апрельским утром она послала Молли Уизли близнецов. — Ну тише, — Джордж успокаивающе поглаживал её по голове, — хочешь, я сварю какао и мы вместе всё обсудим? — когтевранка кивнула.       Уизли поднялся с кровати и ушёл в другой конец комнаты. Послышалась небольшая возня. Фред крепче укутал Ирэ́н в одеяло, прижимая к себе. Джордж вышел из комнаты, оставляя пару наедине.       Тонкс немного успокоилась, но бóльшая часть её разума по-прежнему пыталась понять, что сейчас произошло. Было ли это видением? Почему на ту Ирэ́н не действовали проклятья? Почему Тёмный назвал ту ведьму «инферна»? Как она смогла достичь силы, превосходящей такому сильному магу? — Мне нужно сказать вам нечто очень важное, Фредди. Но сначала я бы хотела узнать кое-что, — выдала девушка, смотря в одну точку. — Конечно. — Как ты относишься к Пожирателям? — Ирэ́н развернулась к парню лицом.       Фред не ожидал такого вопроса. Его взгляд стал потерянный, совершенно лишённый мыслей. Он хотел сразу же что-то ответить, но остановился. Гриффиндорец будто вспомнил нечто, что ему не хотелось бы вспоминать. Ирэ́н подумала, что задела своим вопросом его детские воспоминания и хотела извиниться, но парень не дал ей что-либо сказать. — Пожиратели очень сильные волшебники. Однажды они выбрали сторону сильнейшего, хоть и не совсем справедливого волшебника. Думаю, если бы мир делился только на «добро» и «зло», не было бы никакого смысла существованию последнего, так как первое бы всё время обвиняло его во всех смертных грехах, а свои благополучно не замечало.       Ирэ́н задумалась над его словами. Фред был несказанно прав, что чертовски радовало. Это значило, что он в состоянии понять её сущность. По крайней мере, она на это надеялась. Джордж вернулся с тремя чашками какао спустя несколько минут. Обстановка в комнате значительно разрядилась. — Как ты себя чувствуешь? — вопросил Джордж, оценивая внешний вид подруги, — голова не болит? — Я в порядке, спасибо. Благодаря вам мне уже лучше, — улыбнулась Ирэ́н, отпивая из горячей кружки, — я хочу вам кое-что рассказать. — Давай, мы слушаем, — одновременно ответили близнецы. — Андромеда и Эдвард Тонкс — не мои родители, а тётя с дядей, — с горечью в голосе начала когтевранка, — я точно не знаю, что именно произошло между сёстрами и братьями Блэк, потому что вся эта история окутана завесой тайны. Моя мать Беллатриса Лестрейндж. Как вы знаете, она находится сейчас в Азкабане. Отца я не знаю от слова совсем, но Андромеда рассказывала, что он тоже служил Тёмному Лорду, — девушка опустила взгляд в кружку, — мои родители Пожиратели Смерти.       Уизли внимательно слушали, понимающе кивая. Они выглядели так, будто даже не удивлены, хотя Ирэ́н всё равно боялась открываться им. Голоса твердили никому не доверять, но она и так слишком долго шла на их поводу. Если близнецы отвергнут её сейчас, то какой смысл их ненастоящей дружбы? — Малфой тоже сын Пожирателей, но как-то даже не переживает по этому поводу. Бери пример с брата, — выдал Фред, обдумав всё сказанное девушкой, — ты не выбирала, кем родиться. — Ты дочь сильных волшебников, — поддержал Джордж, — в этом нет ничего плохого.       Слёзы подступили к глазам девушки, одна из них упала в какао. Фред недовольно фыркнул, поднимая голову когтевранки и вытирая мокрые полосы на щеках. Ирэ́н облегчённо вздохнула, понимая, что нашла людей, способных принять её со всеми причудами. Они всегда поддерживали ведьму абсолютно во всём, мирились со странностями, однажды даже усовершенствовали для неё маггловские наушники, когда она только училась контролировать легилименцию, защищали. — Не плачь, сахарок, — тепло улыбаясь, проговорил Фред, — ты самая невероятная ведьма на свете. — Странно бы было судить тебя лишь за то, что твои родители Пожиратели Смерти. Наши — Предатели Крови, ну и что? Кто вообще раздаёт эти штампы? — поддёрнув нос когтевранки, рассуждал Джордж. — Вы самые лучшие, — прошептала Ирэ́н, отставляя кружку на стол.       Близнецы переглянулись, хитро улыбаясь. Девушка расставила руки в стороны, приглашая в свои объятья. Парни поставили кружки и обняли подругу, роняя на постель. Ирэ́н подумала, что это было самое прекрасное утро за последние годы, даже несмотря на его неудачное начало. Троица пролежала так до обеда, обсуждая разнообразные темы (такие разговоры называют «ни о чём»). В полдень вернулся Ли, одаривший друзей парочкой насмешек и колких фраз. — Короче, — заключил Ли, падая на кровать, — до конца дня меня не трогать — я мёртв.       Фред кинул в соседа подушку, говоря что-то о воскрешении. Ирэ́н предложила спуститься в кухню и стащить оттуда что-нибудь на завтрак, на что близнецы оживлённо согласились, поднимаясь с постели. Троица покинула спальню и гостинную Гриффиндора, спеша в подземелья. Они встретили Макгонагалл и Филча, когда пересекали второй этаж. Профессор выслушивала очередные занудные жалобы от завхоза насчёт вчерашней вечеринки. — Мерлиновы тапочки, — выругалась Ирэ́н, когда миссис Норрис стремительно побежала к ним навстречу.       Когтевранка взяла близнецов за предплечья и потянула в сторону, пряча всех троих за ширмой. Девушка судорожно начала искать рычаг для открытия потайной двери. Заметив панику подруги, Джордж нажал на нужный кирпич. Когтевранка кивнула, постучав непонятно чьей палочкой по стене, и тем самым открыла скрытую дверь. Троица с грохотом провалилась в потайной коридор между вторым и третьим этажами. — Мы на тебя плохо влияем, — усмехнулся Фред, забирая у девушки свою палочку, — откуда ты узнала об этом коридоре? — Я много читаю, — сострила Ирэ́н, — через этот коридор можно быстро пройти к подземельям, а следовательно и к кухне. — Ну а попутно можно ещё и сбежать от Филча и недовольной Макгонагалл, — констатировал Джордж, пожимая плечами, — идём?       Друзья согласно кивнули и направились в конец длинного коридора. Они дошли сравнительно быстро, выйдя из маленькой двери за статуей рыцаря. Фред кивнул в сторону огромной картины с фруктами, указывая дальнейший путь.       Все трое подошли к натюрморту. Ирэ́н никогда не приходила на кухню, хоть и знала, как туда попасть. Джордж провёл пальцами по зелёной груше, а та начала заливисто смеяться. Фред усмехнулся, посмотрев на реакцию подруги. Фрукт превратился в дверную ручку. Близнецы пропустили девушку вперёд, а сами пошли следом.       Кухня была наполнена невероятными запахами всевозможной еды. Повсюду сновали домовики, суетясь над котлами и печами. К троице прибежала маленькая эльфийка Фифи, приветливо улыбаясь ребятам. Близнецы попросили завернуть им еды на троих, так как пропустили завтрак и обед. Фифи недовольно проворчала замечание о несбалансированном питании студентов и убежала собирать им три щедрых корзины всякой всячины. — Эльфы невероятно добрые существа, — заметила Ирэ́н, когда Фифи вручила троице их еду. — Не пропускайте больше завтраки и обеды, пожалуйста, господа, — проговорила эльфийка, — если хотите, можете разместиться и поесть прямо здесь. — Спасибо, Фифи, — поблагодарил Джордж, — но мы уже выбрали другое место. В следующий раз. — Хорошо, с нетерпением жду вас в гости, — пропела эльфийка, возвращаясь к работе.       Троица покинула кухню и поспешила на поляну за школой. Обычно там никого не было. Фред и Джордж решили остаться там и отдохнуть от шума, а Ирэ́н изъявила желание найти Полумну и поделиться с ней дарами эльфов. Близнецы нехотя отпустили подругу, взяв с неё обещание, что они ещё встретятся вечером после собрания и кое-что обсудят. Согласившись, ведьма побрела в лес, где обычно пропадала Лавгуд.       Осенний лес встретил ведьму холодным дуновением ветерка. Всё вокруг излучало свежесть, хотелось вдохнуть полной грудью и, забыв о насущном, погрузиться далеко в чащу, встретив на пути много мифических существ. Ирэ́н мысленно поприветствовала лес, давая ему понять, что пришла с миром. Он тут же одобрительно ответил, показывая из фиолетовых огоньков белокурой путь к Лавгуд.       Вокруг летали светлячки, высоко на деревьях судачили феи, корча любопытной когтевранке рожицы. Вдалеке девушка заметила Полумну, сидящую на куче сухих листьев. Она делала для кого-то осеннюю шляпу, тихо напевая мелодию хэллоуиновской песни. Тонкс решила подхватить репертуар и, подойдя ближе, начала подпевать ей. — Ирэ́н! Я так рада тебя видеть! — приветствовала голубоглазая, широко улыбаясь, — я сделала для тебя серьги! Вот, смотри, — девушка отложила в сторону недоделанный венок и открыла маленький вязаный клатч, вынимая из него пару прекрасных серёг. — И я рада видеть тебя, Луна, — тепло проговорила Ирэ́н, устраиваясь рядом, — мне нравится твоё платье, ты сама его связала?       Полумна протянула подруге серьги, не прекращая весело улыбаться. Она будто сияла изнутри, словно звезда, сошедшая однажды ночью с небес. Голубоглазая поправила оранжевое платье и вытащила из вшитого кармана несколько конфет, одну бросила в рот, другую предложила Ирэ́н, но та отказалось, увлечённая изучением нового аксессуара. — Они невероятны! — лишь смогла выдавить из себя Тонкс, рассматривая серьги, — они выглядят как полный хаос, но при этом смотрятся чертовски гармонично. Каждая веточка на своём месте. Погоди, это маленькое чёрное пёрышко? — Я думала о тебе, когда делала эти серьги. Они олицетворяют твою душу. Да, это перо. Один мой знакомый ворон разрешил мне забрать у него парочку самых маленьких перьев из его крыла. Я подумала, что такое упоминание о Спектруме согреет твою душу тёплыми воспоминаниями.       Ирэ́н шмыгнула носом, осторожно проведя указательным пальцем по перу. От её ворона не было вестей уже несколько месяцев. Накануне его почтового вылета они сильно повздорили. С того дня девушка не находила себе места. Малфои подарили ей сову, как только Спектрум не появлялся месяц, но Эрра́и так и не смогла заменить ворона. — Я видела его сегодня во сне, — прошептала Ирэ́н, ощутив вновь прибывшую тоску о друге, — в видении, где Спектрум сражался с огромной змеёй, защищая меня. Такой идеальный. В видении он был жив, — Полумна положила руку на плечо девушки. — Я уверена, что он всё ещё жив. Спектрум же никогда не был обычной птицей. Ты всегда обращалась с ним так, будто он человек. Он не был прислугой, он для тебя друг. Твой ворон вернётся. Рано или поздно всё возвращается, хоть и не всегда так, как нам бы этого хотелось. — Я буду в это верить, — улыбнулась Тонкс, — как поживает твой отец? Кажется, «Придира» стала популярнее? — О, да! Папочка так счастлив! Он полностью погружён в работу над газетой, хочет рассказать волшебникам как можно больше о магических существах, живущих с нами. Недавно он написал о морщерогом кизляке. Они очень пугливые животные, но зато «замечательно умеют самоисцеляться». Они имеют «крохотные ушки, как у бегемота, только фиолетовые и мохнатые», а если нужно их позвать, то «надо напевать какую-нибудь мелодию, только не очень быструю, лучше всего — вальс». — Очень познавательно. А его статьи можно использовать как аргументацию к докладам школьной программы? Книги по зоологии, например, одобряются. — Другие маги считают нашу семью сумасшедшими. Но я думаю, если привести аргумент и хорошо обосновать его, то вполне возможно, что профессор засчитает ответ верным. — Сумасшедшие люди гениальны, — пожала плечами Ирэ́н, продевая серьги через мочки ушей, — феи сегодня слишком встревожены. — Недавно к ним в лес прилетели пикси. Феи были недовольны, что существа пересекли чужую территорию, — безмятежно говорила Полумна, — они думают, как прогнать негодников обратно в Запретный лес. Недавно пикси украли у меня пакет со сладостями для гномов. Интересно, что случилось потом, ведь пикси нельзя употреблять в пищу сахар. — Надеюсь, с ними всё хорошо. В противном случае у них будет бешенство, — заметила Ирэ́н, — гномы огорчились, что фирменные булочки так и не появились к завтраку? — Я принесла новые. Домовой эльф Хогвартса, Тилли, тоже любит такие сладости и согласилась поделиться со мной. — О, это прекрасно, — девушек обдало холодом осеннего ветра, — ты не замёрзла? Может, вернёмся в замок и выпьем по чашечке облепихового чая с крыжовниковым или тыквенным вареньем? — Это блестящая идея! Я как раз хотела показать тебе новые книги! — согласилась Полумна, вспомнив о последних новостях, — такие интересные сборники! Отец прислал мне ранние работы Чарльза Диккенса и оригиналы «Илиады» и «Одиссеи» Гомера, хотя я слышала, что на самом деле это не его детище, а коллектива творцов, но всё же интересно. — Чудесно! — поддержала Тонкс, вставая с кучи листьев и протягивая подруге руку.       Девушки в припрыжку, взявшись за руки, покинули лес. Обе были в прекрасном расположении духа, ожидая вечера. Ирэ́н думала о том, что ей необходимо обратиться к Снейпу за консультацией и что их занятия должны начаться немного раньше поставленного срока, ведь до пятницы оставалось целых шесть дней.       Вернувшись в замок, когтевранки поспешили найти Джинни и вместе отправились в спальни орлиного факультета. По пути они встретили чем-то расстроенную Панси. Ирэ́н предложила ей присоединиться к компании, на что слизеринка согласилась, хотя не совсем охотно. Она выглядела очень подавлено, но не решалась делиться с остальными о случившемся.       Добравшись к гостинным, Полумна и Ирэ́н разгадали загадку и все четверо вошли внутрь. Девушки решили остановиться в комнате Тонкс, так как та была свободна и лишена посторонних ушей. Джинни и Ирэ́н сдвинули три кровати вместе и начали развешивать по комнате простыни, создавая таким образом просторный шалашик. Полумна принесла из своей спальни разнообразные красивые гирлянды и украшения. Уже через несколько минут комната наполнилась огоньками и запахами специй. — Невероятно, — протянула Панси, ложась на постель, — здесь так красиво! Я раньше ничего подобного не видела. — Теперь будешь видеть чаще, — улыбнулась Ирэ́н, ставя на патефон граммофонную пластинку со сборником Шуберта, — если захочешь. — Думаю, захочу, — мечтательно прикусив губу, тихо произнесла Паркинсон.       Девушки устроились на сдвинутых кроватях, укрываясь тёплыми пледами. Они разговаривали о музыке, обсуждали виды танцев, секретничали. Панси постепенно вливалась в коллектив троих подруг. Спустя некоторое время она даже немного расслабилась. Между Джинни и Ирэн разгорелся небольшой спор музыкальных предпочтений маггловской музыки. — Хочешь сказать, что «Lizzy Borden» хуже «Green Day»? — не унималась Тонкс, кидая в Уизли подушку. — Это то же самое, что сравнивать Моцарта и Энди МакДауэлл! Последняя, между прочем, вообще модель и никакого отношения к музыке не имеет! — Джинни кинула подушку в ответ, перья разлетелись по комнате. — Девочки, успокойтесь, — спокойно попросила Полумна, — мне, например, нравится «Nirvana», но я же не говорю, что остальные группы плохи.       Девушки переглянулись, сощурив взгляд. Они приняли поражение, признав победу за Лавгуд. Луна довольно ухмыльнулась, когда подруги уселись на места рядом с друг другом, и продолжила уплетать шоколадный пудинг. Панси грызла вишнёвую пастилу, листая модный журнал простецов. Слизеринка не интересовалась раньше жизнью магглов, и то, что она увидела, поразило её до глубины души. — У них такая красивая мода! — с восхищением проговорила Паркинсон, — ничего подобного никогда не видела! Модели с вот этого показа, — указала пальчиком, — больше похожи на ведьм и колдуний, чем мы. — В этом и ирония, — безмятежно протянула Полумна, на что Панси улыбнулась. — Дорогая, что тебя беспокоит? — Джинни подсела к слизеринке и красноречиво посмотрела ей в глаза, — обычно ты ведёшь себя иначе. Что-то случилось? — Да, Панси, ты в порядке? — кивнула Ирэ́н, — если не хочешь обсуждать это, мы отстанем. Только скажи. — Хорошо, — девушка грустно хмыкнула, — дело в моей матери. Она уже несколько лет тяжело больна, и сегодня утром ей стало хуже обычного. Маму поместили в больницу Святого Мунго. К настоящему времени её состояние нормализовалось, но всё равно находится под угрозой. Мне к ней нельзя. — О, Панси, — сочувствующе произнесла Тонкс, придвинувшись и обняв подругу, девушки сделали то же самое. — При мысли, что сегодня она могла бы не выжить, меня бросает в дрожь, — осипшим голосом продолжала слизеринка, уткнувшись в плечо когтевранки. — Мы понимаем тебя, дорогая. Моя мама умерла, когда я была маленькой — поддерживала Полумна, — я часто скучаю по ней, хотя поначалу осознавать потерю было невыносимо больно. Не сдерживай эмоций. Чувствовать — это нормально. Радуйся, что сегодня твоя мама одержала одну маленькую победу — выжила. — Чувства делают нас самими собой. Если ты аристократ — это не значит, что тебе запрещено испытывать эмоции, поддаваться им, — закончила за Лавгуд Ирэ́н, ощущая, как Панси стало немного легче от их поддержки.       В комнате наступило гробовое молчание, иногда прерываемое всхлипами. Девушки не размыкали этого спасательного круга, давая Паркинсон понять, что она не одна. Их руки были переплетены, а распущенные волосы собрались в один разноцветный пучок. Каждая из них понимала, что этот день станет их началом. Началом неразрывной и жертвенной дружбы, о которой будут не раз говорить то с осуждением, то восхищаясь.       Когда Панси немного успокоилась, Тонкс решила повторить действия Джорджа сегодня утром, но только в отличие от него — завать успокаивающий чай. Белокурая поднялась с кроватей, оставляя троих подруг, и подошла к столу. Она разлила воду по кружкам и там же вскипятила её. Переведя взгляд чуть правее от стола, на полу заметила скомканную бумажку, которой до этого там не было. Ведьма подняла комок с пола и развернула, на пергаменте проявились слова, выведенные до безобразия кривым почерком:

«Маленькая Пожирательница смерти, а о чём говорят мёртвые мотыльки?»

Ирэ́н распахнула глаза, в ужасе отбрасывая от себя бумагу. Текст был написан кровью.