Волшебные облака

Оказавшись на втором этаже, Стас остановился. Сердце лихорадочно стучало в груди. В ушах шумело. Мелодия стала значительно громче, и Морозов решил, что она льётся из комнаты справа. Дверь в неё была приоткрыта, в отличие от двух других. Мерзкий запах затхлости и гнилья сделался сильнее. В мутном окне, находящемся напротив мужчины, можно было разглядеть костлявый силуэт дерева. По весне, должно быть, оно пышно переливалось бирюзой своих сочных листьев, дробя золотой свет высокого солнца. — Антон, ты здесь? — Стас немного удивился своему совершенно спокойному голосу. Приоткрытая дверь со скрипом открылась ещё больше, приглашая. Морозов подошёл к ней, ступая осторожно, под скрип старых половиц. Толкнул рукой дверь, переступил порог, и оказался в тёмной комнате с выцветшими, некогда бело-жёлтыми обоями в мелкий цветочек. Теперь они стали ржавыми, пугающими. Окно было таким грязным, что увидеть через него внешний мир не представлялось возможным. Стас заметил шкатулку, из которой лилась грустная и нежная мелодия. Та стояла на столе, плотно задвинутом в угол. Больше никаких вещей в комнате не было, не считая старого, бугристого, покрытого красными и чёрными пятнами, полосатого матраса. Подойдя к столу, Морозов коснулся шкатулки. Та действительно была покрыта лаком. Внутри, на круглой маленькой сцене, кружилась одинокая балерина без головы. За спиной мужчины хрустнула половица. Содрогнувшись, Стас резко обернулся, внутренне готовясь встретиться с Антоном лицом к лицу. Но… У двери стояла светловолосая женщина в старомодном бежевом платье. Такие носили в шестидесятых годах. Белёсые жидкие локоны спадали на плечи, лицо с заострёнными чертами казалось неприятным, недружелюбным. — Кто ты? — сглотнув, прошептал Морозов. — Где Антон? — Антона здесь нет. И никогда не было, — резким, жёстким голосом отозвалась женщина. — Он звал меня… — Не он. По телу Стаса пошла дрожь. — А кто тогда? — Я, — губы бледной женщины искривила неприятная улыбка. — Кто ты такая? — голос Морозова треснул, дрогнул, упал. — Меня зовут Яна. Яна. Держа руки ровно по швам, женщина направилась в сторону Стаса. Шагала она странно, словно заведённая игрушка, быстро перебирая ногами. Это выглядело дико, и мужчина невольно сжал руки в кулаки. Остановившись прямо перед Морозовым, она слегка склонила голову набок, во все глаза всматриваясь в его лицо. Это были глаза покойницы. — Антона никогда не было в мире живых. Он давно отправился на тот свет. Это я здесь. Это я до сих пор здесь. И это я звала тебя, — то ли шипела, то ли шептала Яна. — З-зачем? Что тебе от меня надо? — недобро сузил глаза Стас. — Хочу показать тебе, как я умерла. — И что будет? — Узнаешь. Узнаешь, Стасик… Через секунду Яна уже стояла в коридоре, за порогом, и пристально смотрела куда-то в сторону. Затем она исчезла. Морозов стремительно направился к двери. Он уже почти вышел из комнаты, как вдруг мимо него пробежала девочка в белом платье. Смеясь, она растаяла во тьме коридора. Вздрогнувший от неожиданности Стас переступил порог и осмотрелся. Две двери оставались закрытыми. Никого не было видно. — Давай, показывай свою смерть! Хочу это видеть! — крикнул Морозов, обращаясь к потолку. Дом вспыхнул белым огнём, ослепил мужчину вспышкой. В следующий миг он оказался в незнакомой комнате. Нежно-голубые обои, минимум недорогой мебели, чистота и порядок, горшок с розовыми фиалками на подоконнике, и ясный свет, льющийся из прямоугольника окна. На диване, читая записи в театре, сидела светловолосая молодая женщина. Облачённая в домашний красный сарафан в крупный белый горох, она тихо напевала под нос песню и перелистывала очередную страницу. В дверь рвано позвонили. Три звонка заставили девушку подскочить с дивана, у овального зеркала в волнении поправить халат, волосы, а затем выйти из комнаты. Когда она проходила мимо Стаса, тот узнал в бледном лице с почти белыми бровями знакомые черты. Это была Яна, только куда симпатичнее, чем та, что предстала перед ним в заброшенном доме. — Наконец-то! Я так тебя ждала! — раздался страстный шёпот. Морозов остановился в дверном проёме, и его сердце оборвалось. Его отец, облачённый в серый костюм, который Стас прекрасно помнил, обнимал Яну, крепко прижимая к себе. Она потянулась к его губам. Они целовались страстно и горячо, как любовники, только что вступившие в связь. Декорации сменились. Обхватив голову руками, Яна сидела за маленьким кухонным столом. Всхлипывала. Его отец, Морозов-старший, стоял у окна и нервно курил, то и дело бросая злой взгляд на девушку. За окном было темно. Шёл дождь. Желтела осень. — Ты не понимаешь, что мне не нужен ещё один ребёнок? — скрипя зубами, процедил мужчина. — У меня и так двое. Стас недавно родился. — Я думала, ты меня любишь… — сквозь слёзы шептала Яна, не поднимая головы. — Люблю. Но дети — это ведь… ответственный шаг. Ты должна была посоветоваться со мной, ты… — чертыхнувшись, Морозов-старший потушил сигарету в пепельнице. — Ты знала, что я женат. Ты не имела права… беременеть. — Ты так говоришь, будто только я в этом виновата… — слёзы капали на столешницу. — Никаких детей. Делай аборт, поняла? — повысил голос мужчина. — Нет… Он в два шага подошёл к столу, дёрнул девушку за плечи, заставляя встать. Его лицо было перекошено гримасой злости. — Ты сделаешь чёртов аборт, поняла меня?! — Мне больно, — шепнула Яна. Морозов встряхнул её и отпустил. — Вот деньги… — он торопливо достал из кармана пиджака стопку и бросил на стол. — Чтобы я больше никогда не слышал о твоём ребёнке. Найди хорошего врача, и избавься от него. Развернувшись, мужчина решительно вышел из кухни. Хлопнула входная дверь. Яна зарыдала с новой силой, закрывая лицо руками. Медленно оседая на пол, он бормотала: «Куда ты? Вернись… Вернись… Не бросай меня». И снова вспышка. Стас оказался в тёмном коридоре заброшенного дома. Откуда-то из темноты неслись тревожные телефонные гудки, сквозь них пробивалось рыдание. — Нет, нет, нет… Ты не можешь так поступить! Морозов ощутил присутствие невероятно тёмной энергии. Голос словно проникал в его черепную коробку, намереваясь сломать её изнутри. Мужчина бросился к лестнице и сбежал на первый этаж. Наступила гнетущая тишина. Стас слышал гулкое биение своего сердца, и больше ничего. Дом замер в ожидании, в лютом напряжении. И вдруг в стену, справа, прямо около Морозова, кто-то постучал. Тот в липком ужасе взглянул на обои, не двигая головой. Стук повторился. Стас понимал, что должен идти до конца. Сделав несколько шагов в сторону, он обвёл взглядом стену, и только теперь увидел в ней тёмную дверь. Подойдя, порывисто распахнул её. Раздался жуткий скрежет, приковывая мужчину к месту.

***

Станислав подходил к дому, глядя себе под ноги и меланхолично шевеля губами, когда вдруг к нему кто-то бросился наперерез, не давая пройти. Схватил за грудки и потряс. — Какого хрена?! Ты же обещал меня разбудить! — негодовал Толя, недобро блестя глазами. — Прости, — шепнул Стас. — Ты… как здесь? — Уже час жду тебя на улице! — Прости, — повторил Станислав. Он был неестественно бледным, замёрзшим, губы стали почти бескровными. Толя чертыхнулся, плюнул в сторону и буквально поволок брата в подъезд. Над городом брезжил холодный светло-розовый рассвет, всё вокруг ещё спало, нежилось в ночных грёзах, которые не таят с первыми отблесками солнца. — Рассказывай! — велел Толя, когда Стас уже снял верхнюю одежду, обувь, вымыл руки и сел за стол. Всё по наставлению старшего брата. — Нет никакого Антона, — положив руки на столешницу, Морозов угрюмо уставился на свои пальцы, сцепляя их в замок. — Это была ловушка Яны. — Чья ловушка? — Толя непонимающе смотрел на Стаса. — Любовницы нашего отца. Станислав перевёл тяжёлый взгляд на брата. Тот изогнул бровь. — У отца была любовница? — Как выясняется, да. В то время, когда я только должен был родиться. И когда я уже появился. Папаша изменял нашей матери… Ты вдумайся в это, — если до этого момента Морозов испытывал только пустоту, то теперь в нём всколыхнулось раздражение. — Не ожидал от него такого, — пробормотал Толя и потянулся к пачке с сигаретами. — Дальше? — Её звали Яна. Она и звала меня на встречу. Знала, что если использует воспоминания об Антоне — я приду. — Она… призрак? — Да. И довольно злобный. — Зачем ей нужна была встреча с тобой? — Толя нервно затянулся. Стас прикрыл глаза. Его ресницы подрагивали. Он вспомнил тот момент, когда, замерев на пороге, увидел висящий в петле труп Яны. Один тапочек сполз с её ноги и упал на пол, второй держался на последнем издыхании. Глаза женщины были распахнуты, верёвка слегка покачивалась. И громкий голос сквозь телефонные гудки молил: «Ответь! Возьми же трубку! Прошу!». — Она хочет, чтобы я отправил её в загробный мир. Она ведь самоубийца, — на выдохе ответил Станислав и открыл глаза. — Ты не обязан ей помогать. — Мне придётся. — Как она умерла? Морозов внимательно посмотрел в пытливые глаза Толи. — Яна забеременела от нашего отца. Он приказал сделать аборт, дал денег. И ушёл. — Ч-что? — брюнет сбросил пепел в пепельницу и присвистнул. — Она сделала. Но он не вернулся к ней. Вычеркнул из жизни. Она звонила ему каждый день, он не брал трубку. Её травма стала сильнее, поддержки ни от кого не было. И она повесилась в своей квартире. Какое-то время на кухне царила глубокая тишина. Первым заговорил Толя. — Не думал, что наш отец такой ходок. — И мерзавец, — чуть ли не рыкнул Стас. — Не горячись. — Ты защищаешь его? После всего этого? После того, что он изменил нашей матери? — Не защищаю, но… Он ведь уже мёртв. Какой смысл проклинать его? — легкомысленно пожал плечами Анатолий. — Что ещё от тебя можно было ждать? — рявкнул Стас, теряя терпение. Порывисто встав, он выскочил в коридор, но тут же оказался припечатанным спиной к стене. — Ты устал. Тебе надо просто отдохнуть, — прошептал в его лицо Толя. — Куда намылился? — Да пошёл ты! Станислав понимал, что его несёт, но не мог остановиться. Усталость и злость завладели всем его существом. — Я тебя ненавижу! — с чувством выплюнул он. — Ясно тебе? Между братьями, в воздухе, мелькнуло электричество. Несколько секунд они стояли, как вкопанные, а потом… Первому сорвало крышу Толе. Он страстно впился в губы брата своими, с отчаянием, с пышущей энергией целуя их отрывистыми поцелуями, спускаясь к шее, а затем зацеловывая лицо, чтобы в итоге вновь вернуться к губам. Стас стоял с покрасневшим носом, и, тяжело дыша, целовал воздух, когда его губы не находили чужие. Его трясло. Рука сама легла на непослушные чёрные волосы, ощущая их гладкость и теплоту. Они сами не помнили, как добрались до кровати и, срывая друг с друга одежду, повалились на кровать, целуясь, словно одержимые. Стас задыхался, цеплялся пальцами за плечи брата, когда тот прервал поцелуй и, смачно сплюнув на пальцы, развёл ноги мужчины в стороны, чтобы начать подготавливать его анус. Когда пальцы заменил член, мир перевернулся с ног на голову. Было слишком душно, жарко, сладко, и немного больно. Толя изнывал от нетерпения, оттого, впопыхах растянув отверстие Станислава, сразу же взял быстрый темп. Изголовье кровати стучало о стену, когда старший брат ритмично трахал младшего, держа его ноги под коленями и нагло хозяйничая языком в его горячем рту. Вскоре Стас привык к такому напору и просто отдался ощущениям, поглаживая плечи мужчины. Член стоял колом и изнывал от разрядки. Очередной глубокий толчок подбросил его на вершину блаженства, и сперма брызнула на живот, принося облегчение. Сопя, Толя ускорился, по-звериному вколачиваясь в брата. Его лицо свело судорогой оргазма, волосы прилипли ко лбу, и через мгновение он бурно кончил в Стаса, сладко постанывая. Они сплетались руками и ногами, становясь одним целым. — Ну вот. А говорил, ненавидишь любимого братца, — шепнул Толя спустя какое-то время, касаясь при этом губами плеча Станислава. Тот лежал рядом на боку, туманно глядя в лицо мужчины и чуть улыбаясь. Вся злость и вся усталость улетучились. Анатолий был ненасытен и сказочно страстен. И впервые за очень долгое время мужчина не чувствовал себя одиноким. И ему не было тревожно. — Ещё хочу, — прошептал Толя, мягко сжимая бока брата, осторожно спускаясь ладонями к его ягодицам и сминая их. — Ты изголодавшийся! — смущённо расхохотался тот. — Ага, я типа только пришёл из армии… — руки активнее мяли зад Стаса. — Значит, мне повезло с тобой, — улыбнулся тот. — В следующий раз ты берёшь меня с собой на свои свиданки с призраками. Понял? — хитро улыбнулся Толя, так похожий в эти мгновения на игривого сытого кота, а усы лишь дополняли образ. — А ты меня будешь брать на свиданки с Риммой? — тут же испытал укол ревности Стас и привстал на локте. Всмотрелся в тёмные глаза. — Никаких Римм, ревнивец ты мой, — мягко рассмеялся тот, и ямочки на его щеках коснулись самой души Морозова. — Правда? — спросил он прежде, чем успел подумать. — Правда. Клянусь, — Толя демонстративно поднял ладонь. — У вас с ней что-нибудь было? Только не ври. Не бойся — не обижусь, — ухмыльнулся Станислав, чертовски ревнуя. — Неа. Мы разошлись почти сразу после твоего ухода. Представляю, что ты там уже себе насочинял! — прыснув, Анатолий весело рассмеялся. И его брат не смог не улыбнуться: смех лился рекой, звенел колокольчиком, заставлял нутро дрожать от восхищения. Хотелось укутаться в тёплую энергию Толи, и остаться так до весны. — Что мы будем делать дальше? — отсмеявшись, спросил брюнет, обнимая брата. — Что нужно, чтобы отправить Яну в небытие? Тот удобно устроил подбородок на его груди. — Сперва надо найти её могилу… Поедем на кладбище, как стемнеет… — полушёпотом отозвался Стас, туманно глядя перед собой. — Ага. Только сперва надо как следует пожрать, — ухмыльнулся Толя и коснулся губами затылка брата. И обоим в эти секунды казалось, что не было всех этих лет отчуждения. Они снова становились самыми близкими, самыми нужными друг другу людьми.