in the middle of the night: after

Сидя рядом с Дамиано в машине, можно было только гадать о его чувствах в данную минуту. А что насчёт меня? Я все ещё в смятении и несколько растеряна из-за собственных слов и действий. Мне даже не хочется размышлять на тему того, что могло бы случиться, если бы я ответила ему взаимностью. Не знаю, есть ли смысл во всем этом. Не знаю, можно ли верить этому мужчине всецело. Я теперь не знаю ничего. В машине стояла гробовая тишина, только виды за окнами сменяли друг друга. Не находя в себе сил даже бросить краткий взгляд на музыканта, я пялилась в экран телефона, бесконечно обновляя ленту, словно увижу там что-то интересное. Спустя несколько минут машина остановилась около их дома, который через несколько часов уже нельзя будет так назвать. Мы вышли из машины и так же молча направились в квартиру, где ребята активно собирали чемоданы и явно не ожидали увидеть Дамиано в компании со мной. Виктория встретила нас с какими-то вещами в руках, которые она явно не собиралась аккуратно складывать в сумку, а Томас с Итаном на заднем плане раскладывали музыкальные инструменты и прочую атрибутику по чехлам. Когда Дамиано дал понять им, что он пришёл не один, лицо Итана в секунду изменилось, но почему-то, его взгляд в мою сторону не давал мне утонуть в ярости или чём-то подобном, мне было просто-напросто грустно. — Хэй, неужели ты всё-таки решила попрощаться? — голос Томаса был таким родным и спокойным, на его лице красовалась улыбка с долей огорчения, но его внешний вид немного поднял мне настроение. — Решила не сбегать, как в прошлый раз. Давайте не будем сейчас что-то обсуждать и углубляться в подробности того, что происходило. Я очень вас ценю и не хочу, чтобы вы уезжали с грузом на душе и тяжелыми мыслями в голове. — сказала я, оглядывая всех сидящих в гостиной. Всех, кроме Дамиано, на нем я все ещё не могла долго задерживать взор. Виктория с тоской выдохнула и бросила вещи в чемодан, направляясь в мою сторону с отведёнными руками в сторону. Я крепко обняла девушку и не хотела выпускать ее из своих объятий. — Ты не представляешь, как много это значит для меня. Спасибо, что приехала. — сказала девушка, по-родному покачиваясь из стороны в сторону. — Для нас… Я думаю, для нас всех. — неожиданно для меня и, я так думаю, для ребят, сказал Итан. Это можно было воспринять как иронию или сарказм, но его лицо выражало неподдельную грусть. Почему-то мне совсем не противно от этого. В гостиной повисло молчание. Я все ещё стояла в обнимку с Викторией, Дамиано находился неподалёку от входа на балкон и смотрел на нас, спрятав руки в карманы, Итан и Томас так же держали в руках чехлы от гитар и какие-то провода, время словно остановилось. Единственные звуки, заполняющие пространство вокруг — всхлипы Де Анжелис. Я, в свою очередь, молча проливала слёзы, укутываясь в ее плечо. Больно? Определённо. Тоскливо? Безусловно. Хочется ли мне, чтобы они уезжали? И да, и нет. Я понимала, что через считанные часы мы снова окажемся в разных странах, приступим к своей работе, которая никак не сведёт нас снова. Верю ли я в судьбу так же, как в неё верит Дамиано? Вряд ли. Мы сами кузнецы своего счастья, сами задаём ритм своей жизни. Поэтому встретимся ли мы снова, действительно зависит только от нас самих. Но в данную секунду будет лучше, если мы разъедемся. Каждый раз, когда я нахожусь рядом с Måneskin, происходит какая-то эмоциональная чертовщина, которую нужно долго переваривать. Они словно неотъемлемая часть моей жизни, но без них было бы намного легче. Или это относится не ко всем участникам группы? Может я действительно зря наговариваю на ребят, а все дело только в моих неразборчивых эмоциях по отношению к Дамиано? Мне не хотелось об этом думать в ту минуту, все, что я хотела — продолжать вдыхать сладкий запах волос Виктории и прижимать ее к своей груди, словно таким образом я оторву от неё частичку и сохраню себе. Через несколько минут Виктория все-таки оторвалась от меня и попятилась назад, глядя мне в глаза. — Я очень надеюсь, что мы ещё увидимся. Спасибо за то, что ты есть. Ты очень важна. А теперь позволь мне уйти в свою комнату. Ненавижу долгие прощания. — сказала девушка и улыбнулась сквозь слёзы. Я улыбнулась ей в ответ, послала воздушный поцелуй и покачала головой в знак некого разрешения на ее удаление в комнату. Томас, недолго думая, все же опустил в чехол гитару и направился ко мне, заключая меня в свои объятия. Парень не был таким эмоциональным как Ви, поэтому и объятия были не столь долгими, но очень тёплыми и родными в этот же момент. — Ждём в гости, красотка. Твоя очередь. — он поцеловал меня в макушку и кинул взгляд на Итана, который провожал взглядом Дамиано, быстро выходящего на балкон с сигаретой в зубах. — поговорите уже нормально, другого шанса не будет. Томас ещё раз поцеловал меня, только на этот раз в щеку, и ушёл в сторону комнаты Виктории. Мы остались наедине с Итаном. В последний раз подобное было, когда я убежала от него к Давиду. Но почему-то сейчас в душе был полный штиль. Итан сел на диван и жестом пригласил сесть рядом, я, не задумываясь, последовала за ним. — Я крайне плох в извинениях и прочем дерьме, но точно знаю, что прощения моим словам нет. Я действительно заигрался и смотрел на тебя хищными глазами, прости меня. Мое отношение к тебе всегда будет очень тёплым и хорошим, потому что ты замечательный человек. Что нельзя сказать обо мне в данной ситуации. Как же хреново, что мы ещё и улетаем через пять часов. Было бы больше времени заполучить твое прощение. — он не то чтобы раскаивался, его словесный поток не вызывал определенных эмоций, но мне действительно стало легче после того, как он попросил прощения. Я накрыла его ладонь своей, а другой рукой вытерла слезу, катившуюся по щеке. Сейчас я уже не готова выяснять отношения с кем-либо и ненавидеть его. — Я не знаю, смогу ли я прямо сейчас простить тебя. Но все же спасибо, что ты нашёл в себе силы сказать мне эти слова прямо, глядя в глаза. — сказала я. Мне действительно было грустно, что мы прощаемся. Но я поймала себя на мысли, что полностью отпустила ситуацию с Итаном, в то время как мысли о Дамиано все ещё отзывались ноющей болью в груди. Почему я так спокойна при прощании с Итаном? Почему Дамиано так долго курит на балконе?.. — На твоём месте я бы не простил меня. Но ты сильный человек и знаешь себе цену, я бесконечно благодарен тебе за то, что позволила мне сказать все это и нормально попрощаться. — продолжил драммер и встал, чтобы обнять меня. В этот момент с балкона вышел Дамиано. Итан заметил это, но все ещё не отстранялся. Сейчас я не думала о том, что Дамиано наблюдает за этим, мне было важно попрощаться с каждым, было важно услышать от Итана эти слова. Я думаю, когда-нибудь найду в себе силы простить его. — Ещё раз спасибо, Сара. И спасибо, что приехала. До новых встреч. — Итан направился к Виктории и Томасу, оставляя нас с Дамиано наедине. Но не дойдя до выхода из зала, он остановился и бросил в нашу сторону одну фразу. — Скажи ей, не будь таким мудаком как я. Не молчи о своих чувствах. И помни, что у тебя всегда все написано на лице. — он улыбнулся и ушёл. Ох, Итан. Знал бы ты, что он уже все сказал, но вот что мне дальше делать с этим — я не понимаю. Раньше я бы посчитала странным услышанное от Итана, ведь он видел в Дамиано лишь соперника, а сейчас прямым текстом сказал ему, чтобы тот признался мне в чувствах. Но сейчас я словно опустила все эмоциональные и чувственные моменты, поддаваясь только грусти и тоске, которые все еще заставляли слёзы на щеках безмолвно катиться вниз. — Ты осталась при своём мнении и все ещё не желаешь говорить об этом? — это было первым, что сказал мужчина после парка. — Я не знаю, Дамиано. Все так сложно и непонятно, что я не могу даже слов подобрать. — спокойно сказала я. Резкий звук ударяющегося кулака о стену. Этот жест Дамиано и его изменившееся лицо моментально взбудоражили меня, я даже не успела удивиться, насколько неожиданным было это действие. — Сара, какого хрена?! — начал говорить Дамиано, повышая голос с каждой произнесённой буквой. — То есть ты серьезно сейчас сидела и «сюсюкалась» с человеком, который просто хотел тебя трахнуть и выбросить? А когда я распинался тебе о своих чувствах, ты мне заявила, что «я ничего не знаю»?! Какого, блять, черта?! — я никогда не видела такого Дамиано. Он резко дергал руками, говорил предельно громко и резко, а его вены на шее взбухли. Я прикрыла рот рукой, словно вот-вот скажу что-то не то или разревусь, то ли от страха, то ли от неясных эмоций. Но я точно не могла говорить, не знала что. — А ты спросила меня, знаю ли я, что делать дальше?! Конечно же нет! Я тоже, блять, ни черта не знаю, но какого-то хрена высказал тебе все, о чем думаю и что чувствую! Это нихуя не легко, тем более когда раньше я не говорил подобного никому! А тут, вы посмотрите, упала ко мне в руки с небес девушка из другой, мать его, страны! А я умудрился в неё до чертиков влюбиться и накосячить так, что любой другой просто провалился бы под землю! Но, Сара, я не из тех людей, кто просто перекрывается и плывет по течению, я знал, что рано или поздно должен буду признаться сначала себе, а потом тебе во всем дерьме, что происходит в моей голове! И после всего этого, ты так просто говоришь, что «ничего не знаешь»? Может это я дурак и возлагаю на тебя слишком многое? Если да, то не молчи и скажи мне об этом! Только прошу тебя, не молчи. — сначала реплика мужчины была крайне активной и немного грубоватой, эмоции хлестали через края. Но последние предложения он сказал с некой… мольбой? Так, подождите… Влюбиться? Он действительно сказал это? Все вокруг словно потеряло какое-либо значение, передо мной стоит мужчина, который только что признался мне во влюбленности. Но что я могу ответить на это, если через некоторое время он улетит в другую страну? — Дамиано, почему ты не сказал все это раньше? Почему ты так долго молчал и прикрывался какой-то «игрой»? — вымолвила я. Хотя вопросов было намного больше, я решила задать только эти. — Потому что я боялся и боюсь до сих пор этих чувств. Потому что боюсь услышать, что это не взаимно. Потому что мы уезжаем, и я знал, что ничего путного из этого не выйдет. Но держать это в себе стало настолько невыносимо, что я горю изнутри. Я понятия не имею, что делать с этими эмоциями, но точно знаю, что не готов тебя отпустить. — произнёс Дамиано, проводя языком между зубов и запуская руки в свои каштановые волосы. — Но тебе придётся, Дами. Самолёт через несколько часов, а я снова возвращаюсь к работе через два дня. Мы снова приступаем к своим делам порознь. — сухо сказала я, хотя в моем сердце горел пожар, а в голове бушевали раскаты грома. — Поехали со мной? Серьезно, я куплю тебе билет, и ты полетишь с нами, у нас будет больше времени чтобы разобраться со всем. — Дамиано подошёл ко мне и взял меня за руку, поднося ее к своим губам и выглядывая в моих глазах надежду. Что ты делаешь, Дамиано Давид? Почему сейчас?.. — Ты же понимаешь, что это невозможно? У меня работа, у тебя тоже. Мне не место в Милане. Не место рядом с тобой сейчас… — тихо сказала я. — Почему ты так считаешь, Сара? Почему ты никак не комментируешь то, что я признался тебе в своих чувствах? — Потому что я не готова к этому. Потому что я могу простить Итана, ведь к нему не чувствую практически ничего. Когда в тот же момент испытываю к тебе то, в чем не могу признаться самой себе. Да, я тоже влюблена в тебя, я тоже хочу быть рядом и я бы бросила все ради того, чтобы поехать с вами! Но я смотрю на жизнь реально, и в моей реальной жизни нет тебя. В ней есть постоянная работа и жизнь в Лондоне. Но не ты. Ты — самое мое большое искушение и самый мой большой страх. Ты говорил мне о том, что веришь в судьбу? Тогда давай проверим, действительно ли в этом есть смысл. Она сведёт нас снова, если вселенной будет нужно, чтобы мы были рядом. Если нет — то нет. А сейчас, Дамиано, тебе нужно собирать вещи. Спасибо тебе за эти прекрасные дни, за эмоции и твои чувства. Но я должна идти. — я отпустила его руку и посмотрела в его глаза. Такого напряжения и волнения я никогда в своей жизни не видела в глазах смотрящего на меня. Как же мне сейчас трудно говорить все это и уходить от него вот так. Но мне пришлось. Пришлось вытереть последние слёзы с щёк, кратко обнять Дамиано, так, чтобы не затягивать момент прощания, развернуться и уйти. — Прощай, Дамиано.