Мой Старый Друг

I wrapped it up and sent it With a note saying "I love you" I meant it Now I know what a fool I've been

Я упаковал подарок и послал его тебе С запиской: «Я люблю тебя!» И я был искренен. Но теперь я понимаю, каким дураком был.

Wham! — Last Christmas

Сегодня был последний день семьи Бораго в Лондоне. Они преждевременно договорились провести ужин с семьей Блэк. Проблема была в том, что на нем будет присутствовать не только Вальбурга, но и одна из кузин Регулуса — Нарцисса в сопровождении своей матери. Из-за этого миссис Бораго сильно переживала и опасалась брать с собой свою дочь, которая в любой момент может выкинуть что-нибудь из ряда вон выходящее. Выбора у неё не было, ужин был посвящен укреплению связей между их семьями, а именно тому факту, что Сириус с Дженнифер в будущем объединят их вовсе. Гаррольд не понимал обеспокоенность жены. Он считал, что у них есть проблемы и похуже, как, к примеру, излишняя заинтересованность мистера Френча к их семье или то, что дело о смерти его сестры вновь возобновили, а эту новость выставили на первую полосу в газете Ежедневного Пророка. Поэтому глава семейства предпочла остаться дома, контролируя запаковку вещей. Сам ужин был достаточно простым и легок на духу, чему Дженна была сильно благодарна. Она не любила показушное уважение и вежливость, поэтому когда Вальбурга незамысловато подшутила над вышитыми розами на платье Друэллы — вовсе еле сдержала смех. Она была благодарна также за то, что Регулус сидел напротив, и они могли общаться друг с другом взглядами и гримасами. Но больше всего Дженнифер понравилось знакомство с Нарциссой. Эта девушка казалась для неё столь галантной и не осязаемой, что она ненароком старалась повторить каждое её плавное движение, ни на секунду не отвлекаясь. Дочь Друэллы была прекрасна во всех смыслах. Она имела не только красивое лицо, но и её речь проносилась табуном мурашек по телу. К сожалению, постоянные взгляды не остались незамеченными, из-за чего Нарциссе пришлось тактично спросить: — Что-то не так? — Простите меня, Вы такая красивая… Как Вам удается так шевелить руками? — Дженнифер не ожидала, что эти слова смогут вызвать в ней смущение до чуть порозовевших щек. — Это не шевеление, а левитация. — ответила за Нарциссу Друэлла, горделиво приподнимая подбородок — Я лично обучала этому каждую свою дочь с малых лет, если Вам будет интересно, Роуз, я с радостью проведу пару уроков для Дженнифер. — Так уж вышло, что моей дочери не хватает этого умения, мы с удовольствием приведем её к Вам летом, когда вернёмся в Лондон вновь. Нам бы с Гаррольдом хотелось, чтобы ни у кого не возникало вопросов об их с Сириусом помолвке, поэтому стараемся заниматься её воспитанием как следует, не поощряя ни в чем. — Но я не хочу замуж за Сириуса, я хочу замуж за Регулуса. Сказанные слова было уже не вернуть, а повисшую тишину, казалось, нельзя было разбавить ничем. Столовые приборы зависли в руках у женщин, которые от изумления лишь переглядывались между собой. Один Регулус уткнулся глубже спиной в спинку стула, чтобы никто не заметил покрасневшее от сдерживаемого смеха лицо. Ликовал ли он от этих слов? Конечно, хоть и понимал, что теперь у Дженнифер дома будут проблемы. Неизвестно сколько бы ещё продлилась эта тишина, если бы нервный смех Вальбурги не сломал её, заставив ошеломленные лица преобразиться в радостные и, может с какой-то стороны, восхищенные. — Ох, дети совсем пока ничего не понимают. Сириус отсутствует столько месяцев, не удивительно, что ты нашла замену в его брате. — погладив Дженну по волосам, Вальбурга щелчком пальцев подозвала к себе домового эльфа, — Кикимер, проводи детей до комнаты, пусть они проведут последний день вместе без наших наставлений. С самого начала дня напряжение в комнате чувствовалось неописуемой силой, а всё из-за юного Блэка, который в ожидании бродил по кругу от одной кровати к другой. Чувства обострились, а нервы встали на предел, когда во время завтрака в Большом Зале он не получил столь заветного ответа от своего брата. Несмотря на то, что Джеймс старался успокоить его всяческим образом, Сириус всё же успел напридумать ужаснейшие вещи, которые могли произойти с Регулусом. Так, первые часа два он считал, что шар ему вовсе не понравился, а остальное время избавлялся от мыслях о его смерти. Самую ужасающую версию не смел произносить ни вслух, ни в своей голове, убеждая себя, что дорогой брат никогда бы не посмел забыть или разлюбить его. — Не думаю, что за ночь сова успела бы доставить письмо, поэтому подожди один день и будет тебе благодарность за подарок. — Джеймс, думаю, здесь дело не в благодарности. — Римус склонил голову влево, наблюдая за нервной ходьбой Сириуса по комнате. — Он просто переживает за младшего брата. — Да ну вас, мне мама такие вкусные пирожки прислала, а вы даже не попробовали. — махнув рукой на друга, Поттер постарался прекратить так сильно переживать за чужое состояние, но в голову мигом прилетела мысль пострашнее, а именно: они проведут этот день в скуке, так ничего и не сделав. Римус будет продолжать читать детскую сказку, которую ему прислал отец, Сириус неугомонно будет глядеть в окно, прекрасно зная, что почту доставляют только во время завтраков, а он сам… будет в одиночестве поедать пирожки своей мамы. Обозленный на них, Джеймс предложил первую пришедшую на ум идею: — Если этот день будет испорчен из-за вашего докучного сиденья на месте, то я уйду ночевать к слизеринцам, так что отложите свои бесящие эмоции на потом, а сейчас пошлите в гостиную. Весь наш факультет ушёл на замерзшее озеро, пока вы тут были заняты бездельем. Сириус, бери свои чертовы пластинки и проигрыватель, устроим день, посвященный нашему спокойствию. Реакция друзей удивила Джеймса, а быть точнее, их беспрекословное подчинение, поэтому они быстро переместились в общую гостиную. Взяв с собой глазурные кексы испеченные миссис Поттер, они разложили всё на столе. Сириус включил Bee Gees, с некой ностальгией вспоминая день, когда он услышал эти ноты впервые в комнате Дженны. Хоть прошло и не так много времени, ему захотелось почувствовать вновь эти эмоции возбуждения от играющих струн и мелодичного пения солиста. Римус уселся на пол, опираясь спиной на кресло, которое было позади него, но, увы, уже занятое Блэком. Один Джеймс, услышав играющую музыку, начал щелкать в такт пальцами, пританцовывая ногами. За то время, что они жили вместе, он успел ненароком выучить все тексты песен, из-за чего сейчас без каких-либо проблем подпевал мужскому голосу из проигрывателя. — Что ты делаешь? — смеясь, спросил Римус. — Веселюсь, разве не видно? — вставая на носочки, он покружился вокруг своей оси, громче произнося любимые строчки в песне. Это был словно вызов для Сириуса, поэтому он незамедлительно поднялся к другу, неумело стараясь повторить его движения, но это было и не важно, ведь вскоре он смог превзойти Джеймса своими, когда во время припева запрыгнул на неподалеку стоящий диван и заиграл на невидимой гитаре. — Эй, Римус, присоединяйся к нам! — закричал Сириус, чтобы его голос был слышан за громкой музыкой, которую только что сам и прибавил. — Нет, спасибо, мне и здесь хорошо сидится. — смеясь с выпадов Джеймса, Римус пытался сделать волну руками, чтобы хоть как-то угодить своим друзьям. — Если не присоединишься, то я сниму с себя свитер прямо посреди гостиной! Не воспринимая всерьёз слова Сириуса, Римус всячески отнекивался, несмотря на сильный не сдерживаемый смех. Было глупо с его стороны думать, что Блэк не выполнит обещанное, так как уже через минуту его свитер упал на спинку бархатного красного дивана. Это послужило причиной смеха Джеймса, который попытался указать на чрезмерную худобу друга: — Вот встретишься с моей мамой, она тебя без лишнего жира не отпустит. Только Римус собрался встать с места и присоединится к своим друзьям, как в гостиную через портретный проем зашли трое пятикурсников. Сириус, не ожидавший прихода других людей, постарался как можно быстрее надеть свитер обратно, а Джеймс с испугу вовсе выключил музыку. Два здоровых по размерам парня не внушили ребятам доверия, только рядом стоявшая девушка с округлыми чертами лица и светло-русыми волосами своей безобидной и нежной улыбкой принесла им чувство защищенности. — Эй, зачем ты выключил? Я обожаю эту группу! — выбросив мешок с коньками рядом с шахматным столом, один из парней подошел к проигрывателю, включая музыку обратно. Отличить их между собой было сложно, так как, по всей видимости, пятикурсники являлись близнецами, но тот, который последовал примеру брата, затаскивая в танец рядом стоящую девушку — имел более длинные и густые рыжие волосы. Не желая оставаться в стороне, Джеймс с Сириусом пустились веселиться пуще прежнего, уже силком поднимая за плечи Римуса. Без какого-либо стыда они выкрикивали строчки песен, подпрыгивая на месте. Девушка, представившаяся именем Лукреция, быстро оставила своего друга, продолжая танцевать уже с Блэком, на что парень отшутился: — Эй, этот малец не так прост. — Учись, пока я жив! — рассмеялся Сириус. Римус вместе с ними подпевал песням, сам не заметив, как рядом с ним появились близнецы, которые сцепили свои руки в круг, позволяя получить ему минуту внимания своим неуклюжим танцем. Позже, поедая глазурные кексы, они смогли ближе познакомиться с ними. Как оказалось, парня, который имел более длинные волосы до плеч — звали Гидеон, а его брата, который был без ума от группы не меньше Сириуса — Фабиан. Джеймс же всё это время засматривался на Лукрецию, выслушивая её истории из жизни маглов с неким обожанием. Блэк мог поклясться, что он прыснул слюнками, когда речь зашла о недавнем торжественном ужине, на котором весь змеиный факультет был закидан снежками. Не выдержав возможности блеснуть перед девушкой, Джеймс с гордостью сознался им, что именно они с ребятами придумали и воплотили эту идею, захватывая всеобщее внимание расспросами. — Большую часть проделал Римус, без него мы бы не справились. — старался не дать зазнаться другу Сириус, переманивая внимание на другого. — Вы же мародеры, а значит делите успех вместе. — ответил Фабиан, восторгаясь их поступком. Ребята переглянулись между собой, услышав из чужих уст это слово. Так они поняли, что не ошиблись, провозгласив себя мародёрами. Торопясь забежать в комнату, Регулус чуть не споткнулся об свой же ковер, разрастаясь смехом. Дженнифер зашла за ним, плотно закрывая дверь, чтобы никто их не слышал. — Ты видел эти лица? Теперь весь оставшийся вечер моя матушка будет краснеть и гореть со стыда. — Она тебя убьет. — не в силах остановить смех, Регулус разлегся на своей кровати, стараясь набрать как можно больше воздуха в легкие. — Как тебе вообще пришла идея сказать такое? — А я не думала, потому и сказала. — подойдя к прикроватной тумбе, Дженна взяла в руки снежный шар, внутри которого была фигурка Санты Клауса в красной шубе рядом с ёлкой забитой подарками, — Это тебе Сириус прислал? — Да, потряси и внутри пойдет снег. Я так удивился, когда получил его вчера вечером. — Наша очередь. — поставив снежный шар обратно, Дженнифер подошла к окну, раскрывая его настежь, — Скоро должен прилететь Ханк, я его предупредила, так что доставай всё, что мы собрали для Сириуса, будем упаковывать. Послушав, Регулус опустился на колени, вытаскивая из-под кровати всё, что они купили, а также большую коробку с красно-зеленым узором, на котором были нарисованы олени. Дядя Альфард позаботился о бездонности коробки, сделав её чуть больше внутри, нежели она выглядит снаружи, а всё для того, чтобы уместить гитару. Первым внутрь они положили пластинку, чтобы Сириус увидел её только на дне, когда вытащит остальное. Книгу с аккордами и конфеты они положили друг на друга, заполняя оставшееся пространство гитарой. На поверхность договорились положить конверт с письмом и колдофотографиями, над которыми они старались сильнее всего. — Пиши, — диктовала Дженна, — Я был очень крут, когда победил певичку на конкурсе талантов. — Я не буду это писать, — рассмеялся Регулус, — достаточно того, что он будет иметь весомый компромат на меня в виде колдофото. — Значит я напишу! — отобрав перо, Дженна выводила каждую букву на пергаменте, чтобы её почерк был понятен для Сириуса. Столь обычное занятие помогало им отвлечься от мысли грядущего прощания, которое вернет их в свой прежний поток жизни. Для Дженнифер это было не так плохо, как для Регулуса. По крайней мере, в Бразилии у неё есть друзья, ждущие с нетерпением её возвращения, и она была этому очень благодарна, ведь, если бы ни они, то каждая секунда, проведенная вдали от Блэков — была бы мучительна. Что касается Регулуса: у него никого не было. Он был вынужден проводить все дни, ощущая себя загнанным в клетку. Редкие разговоры с матерью хоть и помогали ему, но не приносили должного внимания. Кикимер скрашивал его дни, когда Регулус ходил за ним по пятам, расспрашивая о жизни в их доме, так, к примеру, домовой эльф рассказал всевозможные рецепты пирогов, которые он готовил на ужин хозяевам. Как бы то ни было, большинство времени младший Блэк проводил за книгами у себя в комнате. Ему не хотелось унывать от одиночества, но это было чертовски сложно из-за пустоты вокруг него, которая давила своей тишиной. В какой-то момент Регулус подумал, что может сойти с ума, поэтому начал заниматься вдвое больше, чтобы отвлечься от гнетущих его эмоций. — Старайся сколько хочешь, но твой почерк всё равно хуже моего. — Мисс Дораду говорит, что это из-за бушующей во мне оригинальности, а ты слишком педантичен, чтобы это понять. — Чего? Я кто? — Регулус нахмурился, — Ты хоть сама знаешь значение своих слов? — Нет, но она велела мне отвечать так на подобные высказывания. Скрежет звучал каждый раз, когда открытое окно соприкасалось со стеной из-за ветра, Ханк успел влететь в комнату до того, как оно с шумом захлопнется, привлекая к себе внимание детей. Филин вцепился своими когтями в край письменного стола, с интересом глядя на коробку и письмо, которое хозяйка складывала в коричневый конверт. — Нравится? — спросила Дженнифер, поднося поближе к Ханку подарок для Сириуса. Но интерес к содержимому коробки пропал сразу, как филин увидел овсяное печенье, лежащее на фарфоровом блюдце. Вмиг он оказался рядом с ним, разламывая его на меньшие кусочки, чтобы уместить в клюв. — Серьезно? Ты бы хоть ради приличия заглянул внутрь. — Не знал, что Ханк любит печенье. — Мэттью его им избаловал, каждый раз подкармливает, а если запрещаю, то делает это, когда я не вижу. Иногда мне кажется, что Ханк любит печенье больше, чем меня. Самое интересное, обычный корм не ест, брезгует. — Считай это особенностью, не каждый филин способен и на половину того, что умеет Ханк. — И я очень люблю его, он никогда меня не подводит. Даже сейчас оторвется наконец от еды и поможет мне доставить эту посылку Сириусу, верно, Ханк? — Дженна выгнула одну бровь, наблюдая за тем, как филин поспешно заталкивал в клюв как можно больше печенья, прежде чем подойти поближе к хозяйке, чтобы она смогла привязать к его ноге красную ниточку. — Пожалуйста, не кусай других студентов и вернись к отъезду, я не хочу тебя потерять. Сам знаешь, матушка будет нервничать, если я начну оттягивать время. Постучав клювом по коробке, чтобы отряхнуть крошки, Ханк вцепился когтями в обвязанные вокруг коробки нити и вылетел из окна, которое придерживал для него Регулус. — Я всегда буду восторгаться этой птицей. Жаль, нам с Сириусом не удалось выкрасть его у тебя. — Ваша маменька не справилась бы с ещё одним ребенком в семье. — рассмеялась Дженна, пересаживаясь со стула на кровать. — Однажды Ханк укусил бабушку Лауры и Мэттью, когда хотел угостить тех сладостями. Он специально прилетел к ним с конфетами, так как им не разрешено их кушать, а миссис Лопезо заметила это и взбунтовалась. Вот криков было, вся деревня слышала… Регулус слушал её одним ухом, собираясь с силами. Он считал, что сейчас самое время воплотить то, о чем так долго думал. Вчера вечером ему казалось, что это намного проще, чем есть на самом деле, трусость и страх кипели в нем, и он не понимал, как Дженнифер удалось поцеловать его первой. Он испытывал к ней неподвластные чувства, из-за чего всё это время считал, что игнорировать их — намного легче, чем принять или бороться. Как отметил Дядя Альфард, когда Регулус прошлым вечером открылся ему в своих смятениях: «Первая любовь — самая наивная и чистая, поэтому не нужно закрывать глаза на то, что в будущем будет для тебя лучшим воспоминанием». Поэтому сейчас, сжав кулаки, он старался перебороть все страхи, чтобы сделать это. Поднимая глаза со своих ног, Регулус оттолкнулся от стенки возле окна, заставляя себя подойти ближе к кровати. Дженна смеялась со своей же истории, не обращая внимание на странное поведение друга, но когда заметила его стоящим возле края кровати, на котором сидела, затаила дыхание. Ей захотелось самой разрушить все его смятения, но силой удерживала себя, чтобы не спугнуть. Регулус прикоснулся своими пальцами подбородка Дженнифер, и медленно, словно всё ещё боится отказа, склонился ближе к лицу, наконец осуществляя задуманное им в начале дня. Если в первый раз поцелуй был резким, сейчас он получился очень нежным и запоминающимся для них обоих. Счастье от содеянного сладостно обвивалось вокруг сердца, давая возможность наслаждаться этим моментом. Регулус не пожалел ни на секунду, что справился с самим собой, улыбаясь сквозь оставленные легкие и детские поцелуи Дженны. От этого ещё сильнее не хотелось прощаться. Всё оставшееся время вместе они провели не отходя друг от друга, порою смеясь, что им стоило сделать это ещё летом, чтобы позабавиться с реакции Сириуса. Они упивались вниманием друг друга, чтобы этого хватило на всю весну. Хоть они и понимали, что ждать воссоединения было легче из-за её приезда в Рождество, им всё равно не хотелось расставаться друг с другом ни на один день. Что может казаться невиннее, чем первая любовь? — И зачем ты рассказал им о снежках? — Римус поджал губы, направляя вилку в сторону Джеймса. — Они могут рассказать о нас Макгонагалл, тебе стоило придерживаться от хвастовства перед какой-то девчонкой. — Я просто не удержался, не переживай, ничего они не расскажут. Макгонагалл и так знает, что это сделали мы, просто у неё нет доказательств. — Может и не расскажут, но могут присвоить себе наш розыгрыш. — Прости, Римус, об этом я не подумал. — Джеймс взглянул на сидящего подле Сириуса, который по прибытию на ужин потерял весь прежний настрой. Он понял, что тот вновь задумался о брате, поэтому старался отвлечь его всеми силами: — Эй, а ведь кто знал, что мы можем подружиться со старшекурсниками? — По-моему, ты весь день не отводил глаз от Лукреции. — попытался отшутиться Сириус. — Я идиот, признаю. Но если бы не я, то… — Эй, это что? Филин? — перебил Джеймса Римус, зажмуривая глаза, чтобы получше разглядеть влетевший в Большой Зал силуэт. — Ханк! — изумленный, затаив дыхание, Сириус подпрыгнул на месте. Он настолько громко выкрикнул это имя, что все в зале обернулись в его сторону. К чему сожаления, когда именно к нему навстречу летела самая грациозная птица из всех тех, которые когда либо бывали в Хогвартсе? А за ней бежал… мистер Филч. — Ну, погоди, гадкая птица! — кричал старик, но, вовремя заметив негодование преподавателей, остановился. — Я ей говорил, почта только во время завтраков, так она укусила меня! Ханк, вальяжно опустившись на стол рядом с Сириусом, сложил свои перья, отпуская из острых когтей веревочки, что были перевязы вокруг посылки. Сириус был настолько счастлив, и ему вовсе не хотелось слушать бред сумасшедшего. Сейчас его переполняло желание схватить филина и сжать в своих крепких объятьях, но понимал, что это карается, как минимум, кровью на пальце, поэтому, почесывая его за брюхо, прошептал: — Спасибо большое. — Убивать…убивать таких невоспитанных сов надо! — дошедшие слова мистера Филча дошли до Сириуса не сразу, но, быстро спохватившись, он похлопал по своему плечу, приглашая Ханка усесться и схватил подаренную коробку. Филин, недолго думая, вцепился в свитер мальчика, а как только тот вздумал сбежать, громким звоном раздалась его фамилия по всему Большому Залу: — Мистер Блэк, — Дамблдор, встав со стула, смотрел на него толи с неким любопытством, толи изучающе. У Сириуса не было времени размышлять об этом, он настолько сильно заволновался за Ханка, что его руки с силой сжимали коробку. — Вы понимаете, что в школе есть дисциплина, которую обязаны соблюдать все студенты? — Д-да, директор Дамблдор, — чуть запинаясь, но юноша всё же решился попробовать отстоять честь Ханка: — Он вовсе не невоспитанный, просто знал, как важно для меня содержимое этой коробки. И если бы я ждал до утра, то сошёл бы с ума! Да, я обещаю, что этого больше не повторится, можете наказать меня. И, к слову, Ханк не кусает людей просто так, только если его чем-то обидели. — Какая нагло… — Можешь ступать в комнату. — Дамблдор не дал договорить мистеру Филчу и кивнул головой, отпуская мальчика с одним лишь предупреждением. Уже в комнате, куда сразу после него ворвались Джеймс с Римусом, они начали громко смеяться, изображая гримасу завхоза и удивленные глаза Макгонагалл: — Иногда мне кажется, что по ночам она мечтает о нашем скорейшем выпуске, хотя мы здесь только первый семестр. — пошутил Сириус, попутно раскрывая коробку. — Она любит нас, я уверен. — ответил Джеймс, — Ты мне лучше вот, что скажи: Ханк не кусает людей просто так? Разве не из-за него кусочек пальца Питера был потерян в сентябре месяце? — Будь я филином, тоже кусал бы всех подряд. — встал на защиту Римус, не отводя глаз от Ханка. Он был заворожен его перьями и черным окрасом, который переливал в синий цвет. Ему хотелось узнать всё об этой породе, не упуская ни одной детали, но как только Сириусу удалось раскрыть коробку, всё внимание ушло на содержимое в ней. Восторг мелькал в глазах юного Блэка небольшими слезинками, когда он увидел лежащий сверху толстый конверт с надписью: «От Дженны и Регулуса!». «Здравствуй, Сириус! Это я, твой брат. И чтобы ты знал, я прекрасно провел праздник без тебя. Дженна приехала к нам прямо во время бала маменьки, так что мне не пришлось прятаться от наших кузин. Мы повидали столько нового! Ты можешь увидеть это на колдофотографиях, которые я прислал тебе, чтобы ты завидовал. Нам удалось попасть на магловский праздник в сквере, и я встретил ненастоящего Санту, но он всё равно был волшебным, как и всё вокруг. Ещё мы слепили Снежного Магла, можешь увидеть его на третьей колдографии, и дядя Альфард накормил нас самыми вкусными панкейками в этом мире! В общем, ты облажался, что решил остаться в Хогвартсе. Надеюсь, тебе понравится подарок, который мы для тебя подготовили. А ещё, пожалуйста, выкинь вторую колдографию сразу же, как только её увидишь. Дженна заставила меня отправить её, так как думает, что участвовать в детских конкурсах — круто. Это не круто. Но я выиграл его и мне подарили магловский ночник, жаль, ты так его и не увидишь, потому что нам пришлось отдать его другому участнику. Маменька бы явно не понравилась эта вещь в моей комнате. Рождество было замечательным, но с твоим присутствием могло быть ещё лучше. Несмотря на это, я очень по тебе скучаю. Твой Регулус. Сириус! Пришла моя очередь писать тебе письмо! Ни в коем случае не выкидывай вторую колдофотографию, Регулус так старался победить певичку на конкурсе, и ему это удалось. Он размазал её прямо на сцене своими языковыми знаниями! И не расстраивайся, мы назвали Снежного Магла твоим именем, так что душевно ты был с нами на овраге Мерлина. Кстати о нём, мой брат подготовил нам там целый подарок! Он украсил ёлку и сварил самый вкусный какао, который только есть на этом свете. К сожалению, его самого не было, из-за чего я разревелась как глупая девчонка, но разве не здорово то, что он так постарался ради нас, рискуя своей жизнью? Ты пропустил столько всего, что теперь тебе придется догонять это всё лето! Но мы обязательно что-нибудь придумаем. Послушай новую пластинку! The Beatles — это новое открытие века! Тебе понравятся их песни. Небось уже надоели старые? Ах, и да, только попробуй завести себе новую подружку в Хогвартсе и забыть про меня! Иначе я действительно выйду за тебя замуж, тем самым испортив всю твою жизнь. Пожалуйста, покорми Ханка перед тем, как отправить его обратно. Не волнуйся, он всеядный, но ни в коем случае не давай ему совиный корм! Иначе он разозлится. Скучаю по тебе. Совсем скоро мы вновь будем рядом, и я смогу уложить тебя в наших боях. С любовью, Твоя Дженнифер!» — Это Снеговик, а не Снежный Магл, идиоты. — улыбаясь, прошептал Сириус, перелистывая колдофотографии, на которых запечатлена его семья.