После стекла

Дома у Даля хорошо. Маленькая съёмная однушка в хрущёвке с крошечной кухней, старенькими обоями и потёртой мебелью. Неожиданная в такой простой, почти спартанской обстановке классная практически новенькая кофемашина, целая куча банок офигительно пахнущего кофе. Моя запасная зубная щётка в ванной и мои же грязные носки в стиралке. Жёлтая куртка на вешалке, такого же цвета свитер на спинке кресла. И множество книг самых разных жанров на столе, в шкафу и на полках. Мне было бы здесь спокойно и уютно, если б не одно «но». Опять эти звуки за стеной. Недовольно закатываю глаза и захлопываю крышку ноута. Да сколько же можно? Им что, совсем плевать на соседей и на то, что кто-то может услышать? Я, конечно, не моралист и не ханжа, но даже мне на их месте было бы стыдно. — Александр, ну чего ты пыхтишь? — Дима лежит на разложенном диване с книгой и насмешливо поглядывает на меня. — А ты чё, не слышишь этого, типа? — киваю на стену, звуки за которой всё не прекращаются и становятся только громче. Дима прислушивается всё с таким же насмешливым выражением. — Да брось, разве мешают? Дай людям насладиться молодостью, счастьем и любовью, — говорит с видом человека, прожившего уже лет сто, не меньше. — Слушай, я всё понимаю, но время уже одиннадцать вечера, чё это за хрень? — Не ворчи, Саш. А мне, кстати, очень даже нравится. Ты прислушайся получше — так ритмично! Снова закатываю глаза — Дима иногда просто убивает своей невозмутимостью. Но я люблю его таким, какой он есть. Люблю парня, которому подарил цветы посреди переполненного вагона метро. Знаю, что у Димы под этой маской невозмутимости скрывается нежная и ранимая душа. Нас свёл вместе глупый розыгрыш — до сих немного стыдно вспоминать об этом. Улыбаюсь, пристраиваюсь к Диме под бок, провожу ладонью по мягким тёмным волосам, радуясь, что соседи, кажется, ненадолго затихли. Он смотрит на меня, переворачивается с живота на спину, как кот. Улыбается, ловит мою руку и подносит к губам. — Даль, ну ты чё такой милый? — нажимаю на кончик его носа и чешу шею. Уже собираюсь наклониться и поцеловать его, когда из соседней квартиры снова начинают доноситься эти звуки. Дима тихо смеётся, глядя то на мою перекошенную возмущённую физиономию, то на стену. — Вот опять! Ты собираешься ваще с этим чё-то делать? — спрашиваю недовольно. — Да мне не мешает, говорю же, мне даже нравится. Забей, Саш. — Нет, я не могу. Я сейчас пойду к ним и нахрен всё разнесу! Всю квартиру разнесу, и их разнесу! Будут знать, как шуметь по ночам! Любовь и молодость, ёпт. У нас тоже любовь и молодость, но мы же так не шумим! — Саш, да расслабься… Дима пытается успокаивающе погладить меня по руке, что-то сказать, но я его не слушаю, вскакиваю с дивана и, спотыкаясь, направляюсь к входной двери. Распахиваю её едва ли не с ноги, готовый рвать и метать. Останавливаюсь посреди подъезда с облупленной зелёной краской на стенах, делаю шаг к соседней двери, но через секунду почему-то теряю всю решимость и готовность убивать. Нажимаю на маленький круглый звонок, слышу негромкое пиликанье в глубине квартиры. Несколько мгновений, глухие лёгкие шаги. Дверь открывается, из неё выглядывает невысокий парень с растрёпанными рыжими волосами, на вид немного старше меня. В майке со спадающей лямкой, домашних коротких шортах и босой. — Эм, здрасьте, — говорю негромко. — Я тут чё… Это… Не могли бы вы, пожалуйста, потише? — Ой, нас сильно слышно? Извините! — парень закусывает губу, кажется, ему действительно стыдно. — Мы будем потише! — Кто там, Ром? — слышу мужской голос из квартиры. — Сосед, просит быть потише, — говорит парень, оборачиваясь через плечо. — Так пусть присоединяется! Не, серьёзно, зови его к нам. Округляю глаза и молча охреневаю. — Ну… — парень нерешительно смотрит на меня. — В общем, если хочешь, заходи в гости. Предложение очень неожиданное, даже кринжовое. Ну и ну. Вообще-то мне и с Димой нескучно. Я часто у него ночую, почти поселился тут. У него было тихо и спокойно, пока в соседнюю квартиру не въехали новые жильцы. — Эм, спасибо, ладно, может, как-нибудь присоединимся, — говорю из вежливости и поспешно возвращаюсь к Диме. Захлопываю дверь, некоторое время прислушиваюсь — кажется, пока никаких посторонних звуков нет. Наверное, рыжему парню и правда стало неловко и он утихомирил своего друга — а звуки издавал, как я понял, именно он, а не рыжий. — Ну, что сказали? — лениво поинтересовался развалившийся на диване Дима. — Ваще-то ты мог бы пойти и поддержать меня. — Да они вежливые ребята. Я был уверен, что ты и сам справишься. Так что они сказали? — Пригласили присоединиться, вот чё сказали. Прикинь, а? — Ну так пошли. Удивлённо смотрю на него. Не могу поверить, что он действительно это предложил. Дима, тебе дома не сидится? Тебе что, меня не хватает? — Хочешь присоединиться к ним? — Ну да. Раз позвали, то пошли, — Дима ухмыляется. Мне начинает казаться, что он проверяет меня или просто троллит. Или мстит ещё за тот пранк с цветами? Ну хорошо, Дима, если тебе так хочется… — Ладно! Пошли прямо сейчас, чё. Дима смеётся, лезет в шкаф и достаёт оттуда бутылку вискаря. — Ты прикалываешься? — спрашиваю возмущённо. Я понятия не имел, что у него в квартире заныкан вискарь, мне даже становится обидно. — Да я вчера купил, засунул в шкаф и забыл что-то. Да ладно, не с пустыми руками же в гости идти. Вискарь поспособствует сближению, так сказать. Дима нашаривает мягкие комнатные тапочки и манит меня к двери. *** — Белые обои, чёрная посуда, нас в хрущёвке четверо, кто мы и откуда, откуда… Смеюсь и поднимаю стакан с вискарём, совсем немного разбавленным колой. Мы сидим на кухне у соседей Димы вчетвером, на столе — бутылка виски, несколько банок пива, колбаса и сыр. Душевно, что ещё сказать. А соседи и правда оказались нормальными ребятами. Рыжий Рома, как истинная хозяйка, греет угли для кальяна, его друг Дани играет на гитаре и поёт. Поёт красиво, Дима был прав. Слушать приятно. — Так что, у вас в квартире сильно слышно было, как я пел? — спрашивает Дани, добрынчав песню про обои, посуду и хрущёвку. — Ну, ваще да, нормально так слышно. — Блин, ладно, будем потише в следующий раз. — Ты сейчас не особо громко пел, думаю, вот так ничё не будет слышно. Он хмыкает, подливает виски нам с Димой и Роме, который пристраивается рядом, поставив на стол кальян. Чокаемся и выпиваем, я затягиваюсь с мыслями: «Лишь бы не закашляться», и, конечно, тут же захожусь в кашле. Дима пьяно и расслабленно улыбается, приобнимая меня за плечо.