люблю тебя до луны и обратно

Феликсу часто снятся кошмары. Они приходят неожиданно, даже в те дни, когда нет никаких причин для стресса или беспокойства, и продолжают лишать здорового сна. Что Феликс только не пробовал: и пытался не пить слишком много кофе, и медитировал, и засыпал под приятные звуки, чтобы отогнать непрошенные мысли, но всё без толку. Он продолжает просыпаться ночью с дрожью по всему телу и сидит несколько минут, вперя взгляд в светлый экран смартфона, пока не провалится опять в сон. Ещё как назло и хёнов рядом нет. В эту ночь все повторяется. Феликсу кажется, что он задыхается. Он пытается бежать, выбраться из цепкой ловушки леденящего кожу ужаса, добраться до безопасного места, но только ноги словно завязли в топком болоте, а все тело погрузилось в вязкую, тугую жидкость. Кислорода мало, хочется закричать от отчаяния, но все звуки поглощаются тягучей атмосферой и растворяется в ней же. Парализованное состояние доводит до слез, до тихих всхлипов. Феликс слышит как сквозь толщу мутной воды зовущий его голос, и тянется, тянется к нему руками, но оступается на липкой поверхности и летит куда-то глубоко вниз.       — Феликс! Феликс! Тихий для остальных спящих, но достаточно громкий для дергающегося во сне Ликса голос уже несколько минут безуспешно пытается достучаться до парня. Чан, вернувшийся глубокой ночью из студии, сразу заметил что-то неладное, стоило лишь переступит порог комнаты. Феликс не лунатик, как, например, Минхо, и старшего напугать точно вряд ли захотел бы, жертвуя ради этого драгоценными часами сна.       — Феликс, проснись! — Бан осторожно похлопывает младшего по плечу, стараясь привести в чувства. Феликс резко распахивает глаза, сразу попадая в большие объятия лидера, и судорожно выдыхает, прижимаясь к надежному плечу и хватаясь руками за безразмерную черную толстовку. После болезненного пробуждения ощущения такие, словно тебя окатили ледяной водой с ног до головы и выбросили на мороз. Младшего бьет мелкая дрожь по всему телу, а дыхание всё ещё сбивчивое.       — Тебе снова снятся кошмары? — Крис спрашивает тихо, мягко поглаживая парня по спине и перебирая в ладонях отросшие пряди волос, успокаивая. Феликс не может говорить, лишь слабо кивает и сильнее жмется, ищет ту самую защиту, которой был лишен в противном сне.       — Все хорошо, все закончилось. — Бан осторожно приподнимает Ликса, обхватывая заплаканное лицо теплыми ладонями, — я рядом, хорошо? Сделай вдох. Старший помогает выровнить дыхание и после снова прижимает уставшее и обмякшее тело к себе. Феликс кажется крохотным в его руках, жмется, сплетает пальцы, перебирая костяшки, и окончательно успокаивается.       — Почему ты так поздно пришел?       — Это первое, что тебя волнует? — Чан тихо смеется, поглаживая танцора по голове и «случайно» подцепляет подбородок.       — Может эти кошмары приходят, потому что нет того, кто мог бы меня защитить? — Феликс по детски тыкает пальчиком в грудь лидера и смешно морщит нос.       — Хочешь, чтобы я спал с тобой?       — Хочу. Такое слишком отчаянное, слишком нуждающееся «хочу» срывается с губ быстро и дымкой растворяется по комнате. Бан укладывает младшего снова на кровать и, сбросив с плеч пресловутую толстовку, забирается под одеяло к Феликсу, сразу же притягивая к себе ближе. Тот чуть мнется, упираясь ладошками в накаченную грудь и очаровательно краснеет, но всё же устраивается удобно на плече старшего и из вредности закидывая сверху на него ногу. Чан хихикает, носом тычется в висок и шепчет что-то то такое банальное нежное, но до одури приятное. Что-то, что теплом разливается по всему телу, заставляя хотеть быть ближе, ближе, ближе. Одеяло благополучно утаскивается младшим на себя и после одного украдкой сорванного поцелуя Феликс проваливается в сон.