люблю тебя до луны и обратно

— Хён, ну что ты делаешь? — наигранно недовольно тянет младший, пока Сынмин заваливается полностью на его кровать, крепко обнимая поперёк талии, — хён, ну слезь, тяжело. Старший лишь смеётся на это, пробираясь руками к бокам, щекотя, и тыча подбородком в живот. Чонин пищит, от прикосновений пытается увернуться, потому что щекотно до ужаса, а разбудить общагу смехом можно в два счёта. Он холодными пальцами хватается за чужие ладони, что уже хозяйничали под футболкой, и тянет за них на себя. Старший доволен, улыбается ярко и до трепета в сердце, что Ян просто не может сдержать ответной улыбки. — Кто сегодня опять ходил с расстёгнутой курткой? — хмурится Ким, пальцем по носу младшего щёлкая. — Ну хён, ну там ещё тепло было, — дует губы Чонин, сбивая этим все мысли старшего. — Никаких «ну», тебе болеть противопоказано, — устраиваясь удобнее на бёдрах младшего тихо проговаривает певец, руки Яна укладывая себе на плечи, — поэтому тебе штраф. — Какой штраф? — 15 поцелуев, считать будешь ты. Чонин бурчит, отворачивается и что-то там говорит о несправедливости, но чуть ли не моментально замирает, чувствуя ладони Сынмина на своих щеках. Те поглаживают мягко, осторожно, обводят по кругу, успокаивают. Каким бы врединой не был Чонин, но для Кима он всё равно ещё тот мальчик с брекетами, ямочками от частых улыбок, горящими глазами и милыми вьющимися волосами. Чонин затихает полностью, чувствуя на своих губах чужое дыхание, а после и сухие губы. С уст срывается трепетное: — Один. Чонину нравится Сынмин. Нравится то, как он не обижается на его поддразнивания, как помогает на уроках вокала и как всегда соглашается посмотреть с ним дорамы. А ещё Чонину нравятся его крепкие, целительные объятия, мягкие губы и невесомые поцелуи в шею, нос, лоб и так по кругу. Ему нравится уткнуться в грудь старшему, прижавшись как можно ближе и чувствовать родное сердцебиение, пока аккуратные поглаживания по спине забирает последние капли усталости. Яну нравится Ким, но он, конечно так прямо это не скажет. — Пятнадцать, — почти хрипит младший, смотря в блестящие глаза напротив и замечая легкий румянец на щеках, стараясь игнорировать свой, — все, хён, слезай, я отработал своё. — Хорошо, — украв последний чмок в щёку хихикает Сынмин, перекатываясь под бок младшего и крепко-крепко сжимая того в объятиях, снова целуя, но уже в пушистую макушку. — Хён, это уже два лишних! — Это поцелуй на утро и на ночь. — Тогда завтра ничего не получишь. — Ну это мы посмотрим. Они ещё пару минут будут толкаться ногами, в надежде уложить их более-менее удобно и взбивая тёплый плед. Наконец укладываясь они ловят тихое дыхание друг друга и покалывания где-то на губах и глубоко в сердце, пока за окном догорают последние дни осени.