Ты спросишь об этом опять на следующее же утро

      — «Ты ещё не устал врать?» — Глупый вопрос адресован самому себе уже не в первой. А ведь действительно, такую правду скрывать сложно, не пора бы прекратить? Просто подойти к нему и прямо сказать: «Саш, я — один из тех убийц в масках, и я пойму если ты избавишься от меня сейчас же, это даже будет лучше, поверь мне.» Вот так, без всяких оправданий, выдуманных историй о нормальной работе, которой и в помине нет как полгода, без глупых улыбок и реакций на очередное пулевое ранение, избежать которое словно назло не получилось. А ведь Лебедев не глуп, чтобы вестись на такое. Кто ещё здесь будет скрывать? — может и не ты скрываешь «страшную правду», от вскрытия которой зависит целостность твоей шкуры. — «Идиот я, по-другому и не скажешь, — Парень объезжает повалившуюся от ночного урагана пальму и сразу заворачивает за угол, мимо полицейского участка и стройки, чтобы максимально сократить путь до дома, — С собой честен, а ему вру, словно он мне — никто.» Позади надрывно ревел и тарахтел старый грузовик, везя на себе груду то ли металлолома, то ли в принципе ненужного мусора; гудел он, честно говоря, прямо на мозги уставшему как собака Байкеру, мечтающему сейчас наконец оказаться в тёплой, уютной постели и погрузиться в десятичасовой сон. Однако ему ещё повезло обогнать прогнившую тарахтелку, ведь совсем скоро они вдвоём наткнулись на небольшую пробку, часть которой рассосалось в другом переезде, а часть — поехала прямиком туда, куда нужно парню и теперь совершенно не давала свернуть вбок или хотя бы обогнать ехавших перед ним; ремонт дороги был как всегда не кстати. Впереди маячило ещё как минимум две легковушки и такой же невезучий, как и он, байкер. Тот — Боже, что за совпадения целый день! — явно психовал из-за сложившейся ситуации но, в отличии от парня, он активно пытался объехать чёрный джип, не дающего ему проезда и раздражая его всё больше. За картиной психоза и насмешек двух водителей было забавно наблюдать даже сквозь боль простреленного и кое-как замотанного какой-то тряпкой левого плеча — очередной «подарок» одного из русских за, как он сам сказал перед смертью, «за наших!». Интересно, дали ли ему эти «наши» что-нибудь за рану в плечо и испорченную футболку врага? — наверняка, но не более чем хлопок по плечу со словами «ну, ты хотя б попытался». Однако парень всё равно не особо волновался по поводу раны и испорченной вещи: его радовало, что перед зачисткой он додумался снять любимую безрукавку — большое спасибо невыносимой жаре — и та, как можно легко догадаться, не пострадала от выстрела; нужно будет лишь постирать чтобы избавится от следов крови и вуаля! — можно ходить дальше. Со временем ехавшие впереди автомобили наконец начали сворачивать в противоположную сторону от дома; спустя минуту довольный таким раскладом вещей Байкер обогнал «товарища по несчастью», до которого как оказалось не сразу дошло что теперь проезд свободный, и набрав скорость, игнорируя раздражённые взгляды дежурных-полицейских стрелой помчался по шумным, заполонённым улицам Майами. Сегодня на удивление стремительно вечерело: солнце заходило за безоблачный горизонт, забирая с собой жару и дневную городскую духоту, а голубо-синее небо меняло свой окрас на более привлекательный и завораживающий — от жёлто-оранжевого с элементами коричневого, первоначальной стадии заката, небо постепенно начинало темнеть, добавлялись фиолетовая, синяя и малиновая краски, они мешались между собой и становились «отражением космоса», по которому медленно плыли кучевые и прозрачные перистые облака. Над головой, споря друг с другом, стремительно пролетали чайки, ветер играл с листвой высоких, томных пальм, ярким неоновым огнём начинали гореть многоэтажные, бесконечные стены домов — город менял свой дневной наряд на ночной — где скрытность, опасность и честность выходили на первое место, отодвигая маски дня. Байкер привык к этому; к встречам заката и рассвета, к расцвету лжи и правды, к слепящим глаза неону и постоянному, вечному людскому гаму, к их натянутым улыбкам и мерзкому смеху, от которого уже невозможно сбежать. Вспоминается шум прибоя, крики чаек, необычный морской запах водорослей, рыбы, йода и разнообразной растительности; нет, он сейчас не там, а в центре города, посреди шумной, полной машин и людей улицы, посреди едкой смеси совсем других запахов — выхлопные газы, бензин, кровь, пот и еда. Еда? Странно, но парень уловил аромат кофе и каких-то булочек: кажется, начались ароматические галлюцинации из-за противной смеси, или может от голода запахи взялись из неоткуда, одурманив его на пару секунд. — «Потерпи, Джордж, осталось совсем немного», — Успокоить голод простыми словами не вышло; протяжно заурчал, закрутил живот, как назло начала пульсировать рана — для полного набора неприятных ощущений не хватало только головной боли и сломанных костей. А до дома и в правду оставалось совсем ничего — пять минут противной «спирали» снизу, злобной брани водителей, оставшихся позади и парень сворачивает в знакомый, на удивление тихий район, засаженный вдоль и поперёк странными, но красивыми кустами и деревьями — во всём Майами нельзя сыскать такого уютного уголка как здесь. Небольшой спор с придурком-соседом, который, как всегда считал Байкер, и не думал учиться водить, придрался к нему из-за его «кривой, неуместной парковки и вообще, почему ты паркуешься возле меня?» — в общем, через десять минут злой, голодный и настороженный парень стоял возле дома, недоумённо рассматривая приоткрытую входную дверь и скрывающуюся за ней темноту.

***

      — Блять, только этого не хватало… — Пробормотал он и тихо скользнул во мрак коридора. Внутри царила спокойная обстановка: можно было подумать, что нагло влезший в дом вор ушёл отсюда как несколько часов назад, но что-то — может, атмосфера, а может просто интуиция проснулась — не давало Джорджу расслабиться; всё, что беспокоило до этого отошло на второй план, оставляя лишь стреляющую боль в плече. Достав хорошо припрятанный тесак, он осматривая каждый угол, каждую комнату обошёл вдоль и поперёк первый этаж в поисках незнакомца — ничего; все ценные вещи, лежащие на видном месте остались там же, все ящики и шкафы не были вывернуты внутренностями наружу, и лишь кинутый на кухонный стул и забытый там навсегда белый пиджак Лебедева привлёк внимание парня, заставив его задуматься: «а лежал ли он тут раньше?» — Да чёрт с ним, с этим идиотом — как всегда в своём ебучем репертуаре, — Не сдерживая злость прошипел Байкер и положил на стол тесак, взяв за место него белоснежную вещь; устало выдохнув, он вышел с кухни и осторожно прошёл в коридор, к лестнице на второй этаж, по пути повесив пиджак на вешалку возле входной двери. Идти проверять там совершенно не хотелось, но делать нечего — может, никого и нет, а он как придурок будет торчать снизу? Ну уж нет. Под ногами изредка скрипели половицы, с каждой ступенью всё быстрее просыпалось любопытство и неуверенность… Неожиданно пришла мысль — вдруг это он явился без приглашения и предупреждения? Вполне возможно. Перед глазами медленно всплывал пустующий второй этаж с тремя помещениями; первой была проверена кладовка со всяким барахлом, второй — небольшая комнатушка, смысл которой отсутствовал — лишь белые, освещённые последними лучами солнца стены и строительный мусор были в ней. Оставалась спальня. — «Вот сейчас мы и покончим с этой исследовательской работой», — Ухмыльнулся парень, и уже ничего не боясь потянул на себя дверь. — Да неужели! Я думал не дождусь тебя, уже посчитал что опять куда-то шляться отправился, — Послышалось с другого конца комнаты. Байкер лишь хмыкнул в ответ и зашёл внутрь, закрыв за собой дверь. — Лебедев. Какая неожиданность, — Протянул парень, вышагивая к кожаному чёрному дивану, на котором в полный рост разлёгся Сын. Его настроение читалось по лицу — невесел, как всегда, он был уставший, даже скучающий; хорошо заметно, что ожидание длиной в целый день чуть не угробило любителя всяких приключений. Подперевшись рукой он принял сидячее положение и внимательным, прорицательным взглядом изучил Байкера, а после сказал, закатив глаза: — Знаешь, есть такая вещь как «сообщить куда иду». И именно эту вещь ты почему-то всей душой ненавидишь, Джордж. — «Вот и зачем я ему давал ключи от дома? Теперь жди от него такого сюрприза в любое время суток», — Разговаривать с мужчиной он не хотел: опять ведь поднимет эту тему и не отстанет, пока не придумаешь нормальную отговорку. Парень лишь ухмыльнулся в ответ и повернулся в сторону открытого нараспашку окна, откуда виднелись вдалеке оживлённая трасса, укутанная в пелену мерцающего света и еле слышимых звуков, и серовато-грязный дом надоедливого соседа, грозно стоящий с пустыми, чёрными окнами, отдающие блеском от включившихся наконец уличных фонарей. Редкие пальмы на огромном поле за соседским домом выглядели нелепо, неуместно — сколько раз он размышлял о том, что без них там было бы лучше? — а кто знает. — «Его двор всегда окружён стеной кустов и цветов. Интересно, откуда у него столько времени ухаживать за ними, если он постоянно в каких-то отъездах? Может, кого-то нанял для этого дела?» — Скрестив руки за спиной думал он; сам того не понимая Байкер игнорировал Лебедева и его попытки достучаться до него, а ведь тот что только не делал — и звал его, и щёлкал пальцами, и даже подойдя к нему тряс за плечо; ничего не помогало вернуть в реальность погрузившегося в размышления парня. — …Не уверен, что игнорировать меня — твоя наилучшая идея, — Любопытный факт: почему-то редкие моменты «отключки» посещали Джорджа только тогда, когда перед ним предстаёт выбор — сказать правду или снова отмазаться; и интересно не то, что с ним это случается, а то, как вывести парня из этого состояния. Байкер неожиданно для себя очнулся прижатым к стене; Сын, тёмной фигурой нависая над ним, выглядел грозно и опасно, всем своим видом намекая: «не прекратишь игнорировать — хорошим для тебя это не закончится». Его руки аккурат лежали на плечах парня и вдавливали его в холодную твёрдую поверхность, отчего помимо бешено пульсирующей раны начинали гудеть здоровое плечо и спина. — Саш, пусти, мне… больно, — Окончательно придя в себя, парень схватился за запястья мужчины и тихо прошептал, на что тот лишь натянуто улыбнулся и вжал в стену левое плечо, будто зная о том что оно повреждено. — «Твою мать, да он издевается, — Судорожно пронеслось в голове. Мутным от боли взглядом он осмотрел спокойное умиротворённое лицо Лебедева, его общий внешний вид — растрепавшиеся чёрные волосы, классическая для Русской мафии голубая рубашка — значит, пиджак был кинут на кухне не вечность назад, — Но как же это… стало привычно?» — Привычно. Сколько они знакомы? — несколько месяцев, вроде, а может и год; время иногда слишком быстро летит. Всё как-то моментально развилось, даже предупредить не успел о своих деяниях, и теперь отдувается. — Я отпущу, но только после того как ты мне скажешь куда уезжаешь практически каждый день на несколько часов, — Сын времени не терял; стянув безрукавку, от простых нажатий на больное место он перешёл на массирование плеча, выискивая все нанесённые его же подчинённым пулевые ранения и, как бы невзначай, нажимая на них. Внимательные зелёные глаза следили за тщетными попытками парня скрыть панику, неловкость и боль. — «Ублюдок, — Байкер до крови закусил губу, в ответ сверля мужчину взглядом, — Он знает, но откуда?» — Ну, я слушаю, — Хмыкнул через несколько минут тишины Лебедев, — Знаешь, кстати. У меня есть одно предположение, вот только не уверен что это правда, — Он замолк, хитро улыбнувшись, — Что скажешь — я прав или нет? — Ты даже не сказал об этом, придурок, — Съязвил Джордж и сильнее сжал его запястья. Ему начинала нравится эта странная… Игра. Хотелось разозлить, раззадорить мужчину насколько это было возможно и ощутить последствия его гнева на себе; еле сдерживаемое любопытсво жгло изнутри, словно крича: «давай, ты же хочешь этого!» — Смелый значит, — Наигранно удивился Сын и вдруг неожиданно отпустил плечи парня; тот недоверчиво сощурился, но тоже расслабил хватку, о чём через секунду пожалел: мужчина, словно ждав этого, перехватил его руки и завёл над головой Байкера, — Прекращай этот цирк, — Процедил сквозь зубы он, приблизившись к нему вплотную. — Я всё ещё жду твоей теории, — Спокойно ответил парень. Он уже не боялся — а в чём смысл? — Лебедев всё знает, и даже если сейчас скажет какую-нибудь ерунду, что навряд ли, то правда всё равно всплывёт гнилым трупом над их отношениями. — «Время и в правду летит, — Подумал он в тот момент, — А ведь обычно в таких ситуациях оно замедляется. Закон подлости, блять.» — Ах, моя теория, — Кивнул тот, — Ну, слушай. Убийцы в масках. Слышал о них? Поразмышляв, пораскинув мозгами я пришёл к выводу, что ты можешь быть в их команде. Эти твои ранние подъёмы, вечно мигающий телефон с оставленными сообщениями, опоздания… Да чёрт, твои временами глупые оправдания и эти раны! — Свободной рукой Сын указал на окроваленное левое плечо, — Достаточно улик, Джордж. Лебедев замолчал и тяжело посмотрел на парня. Заметив, что он не собирается объясняться, мужчина набрал воздуха чтобы продолжить и только открыл рот, как Байкер спросил: — Что будет, если я скажу что это правда?

***

      Повисла неловкая тишина. Снаружи был слышен оживлённый спор: на этот раз сосед придрался к незнакомцу, вот только парень всё не мог понять что именно стало причиной криков; помимо спора слышалось, как надрывается полицейская сирена и возмущённо сигналят автомобили — видимо, погоня за угонщиком или грабителем. В комнате было темно — конечно, ведь когда он только переступил порог солнце ещё не полностью зашло за горизонт. — Что будет, — В один момент Лебедев повторил слова Байкера, как-то странно качнув головой вбок, — Что я, по-твоему мнению, могу сделать с тобой, а? Джордж хмыкнул и насколько это было возможно размял затёкшие кисти рук. — Убить, допустим. Я же предатель, если смотреть с логической точки зрения, — Он сморщился; чёлка упала прямиком на нос и стала раздражать, щекотать его. Мужчина покачал головой, как-то грустно, криво улыбнувшись и убрал волосы с лица парня. — Убить? Ты хоть понял сейчас, что за бред сказал? Мне это ничего не даст, — Рассматривая его «особенность», которую он явно ненавидел и прятал, Сын отпустил Байкера и отошёл от него, скрестив руки на груди, — Это глупо, хоть твоя ложь и тщательно скрываемая «работа» стоят какого-то наказания. Но я ничего не буду делать. Карий и бирюзовый цвет глаз. Поначалу они кажутся несочетаемыми цветами, но чем чаще и дольше вглядываешься в них, тем больше открывается тебе их внутренняя красота. — И почему же? — Парень размял пальцы и поднял окончательно упавшую с плеч безрукавку, с интересом рассматривая собеседника. — Пошли, рану обработаем, шпион хренов, — Лебедев не ответил на поставленный вопрос.

***