Мангусты не боятся змей

— Детка с приятным ароматом? — услышал Гарри Поттер за своей спиной голос противного и приставучего Драко Малфоя. Омега учился на Гриффиндоре, а блондинистый альфа заканчивал факультет Слизерин. Высокий, красивый и бесподобный Драко в течении семи лет учёбы в Хогвартсе постоянно неровно дышал к крепкому, хотя немного узкоплечему, но не менее прекрасному омеге. Дрались Гарри с Драко очень часто, да так, что учителя их разнимали с большим трудом. Вы когда-нибудь видели двух змей, переплетенных друг с другом? Вот эти альфа с омегой дрались именно так. Хитрый директор Дамблдор только улыбался в свою длинную бороду, выдергивая иногда из неё волосок за волоском, подобно старику Хоттабычу из детской сказки магглов, и что-то бормотал, при этом. Хогвартский старик Хоттабыч был сам себе на уме, и о его истинных планах никто не знал в школе. Деканы четырёх факультетов могли только предполагать, о чем может в данный момент думать их директор. А думал Альбус о многом. Будучи сам замужем за Геллертом Гриндевальдом, он и этих двух мальчишек решил хотя бы когда-нибудь свести вместе, так как видел в них пару и, предназначенных небом друг другу. Последняя откровенная драка между Гарри с Драко произошла вчера — за три дня до сдачи последнего экзамена Ж.А.Б.А. Сегодня они оба были разукрашены фингалами, но сводить их заклинаниями не спешили. Омега был зол на альфу и очень обижен за то, что тот проходу ему не давал. Этим утром и Поттер, и Малфой вышли из своих гостиных без сопровождения друзей, чтобы пойти на завтрак. Встретились они почти у дверей, ведущих в Большой зал, но тут альфу осенило поговорить с глазу на глаз с омегой без вечных помех — друзей Поттера. Блондин взял под руку Гарри и повел прочь, как можно дальше от Большого зала. — Малфой, ты спятил? — возмутился брюнет. — Потти, — ответил самодовольно Драко, — на днях у нас последний экзамен, а потом мы расстанемся. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня и стал моим. Я же чувствую, что ты этого тоже хочешь. Когда ты приближаешься ко мне, Потти, твой цветочный аромат омеги меняется. — Идиот! — воскликнул Гарри. — Я не собираюсь ни целовать тебя, ни становиться твоим. Заруби это себе на носу. Ты же не глупый, Малфой, и сам понимаешь, что я не хочу тебя. Мало того, альфач, я терпеть тебя не могу. Как же ты меня за все эти годы достал. Мерлинова борода! Мне бы тебя век не видеть, когда я уйду из Хогвартса. Внезапно Драко растерялся и этого стало достаточно, чтобы Поттер вырвался и кинулся прочь. Блондин остался один. Он недоумевал, ведь Малфой ясно чувствовал, когда они дрались с Гарри, что омега так и льнет к нему, обнимает и дышит по-особенному. Что происходит? Сейчас Малфой прочел в глазах Поттера ярость, ненависть и презрение. Неужели этот мальчишка не хочет его, а Драко, который сам желая омежку с запахом цветов, нафантазировал себе, что брюнет тоже неравнодушен к нему? Сегодня запах омеги стал насыщеннее и слаще. Неужели у него вот-вот начнутся те самые дни, когда малыш захочет альфу. О, Драко будет рядом. Блондин знал, что Уизли с Грейнджер часто проводят течку грязнокровки вместе. Но блондин точно был уверен, что Гарри никогда ещё ни с кем не был близок. Как-то ходили слухи, что капитан Гриффиндора по квиддичу поглядывал на брюнета, но Малфой не чувствовал на нем запаха Оливера Вуда. Да и Маркус Флинт никогда бы не позволил своему львенку окучивать кого-то ещё. Все это были хогвартские сплетни, или байки перед сном. Нет, Малфой точно знал, что Поттер все ещё девственник в свои восемнадцать лет. Блондин вошел в Большой зал и нашёл глазами Гарри. Тот демонстративно не смотрел в его сторону, о чем-то разговаривая со своими друзьями. Он смеялся, запрокидывая голову под такой-же смех Невилла Лонгботтома. Драко знал, что последний был неравнодушен к другу, и много лет ухаживал за Гарри, но Поттер относится к Невиллу только как к другу. Так размышляя, Драко сел за стол факультета Слизерин. Аппетита вообще не было. За столом Блейз флиртовал с Паркинсон, чем бесил Малфоя. Нет, блондин был рад за друзей, которые приняли-таки свои чувства и поняли, что они друг для друга не просто приятели. Вот только у Драко не все было гладко с Поттером, поэтому чье-то чужое счастье раздражало. Последний экзамен по ЗОТИ все сдали на «Превосходно». Преподаватель был очень добродушным омегой по имени Римус Люпин. Все знали, что профессор ЗОТИ давно замужем за Сириусом Блэком — ректором Британского Ветеринарного Университета, и у них растёт двое мелких альфят по имени Ричард и Уильям, а сам Римус вот уже на втором месяце беременности, супруги ждут девочку на этот раз. Благодаря своему положению, Люпин очень мягок и добродушен ко всем студентам Хогвартса. Драко знал и то, что Поттер пока все ещё жил со своим крёстным Сириусом по адресу площадь Гриммо, 12. Блэк воспитывал мальчика с годовалого возраста, так как родители Гарри погибли в авиакатастрофе. Ребёнок чудом выжил. Самолёт загорелся ещё в воздухе и пилоты смогли посадить его в Тихом океане недалеко от острова Шикотан на Курилах, что близ Сахалина. Джеймс с Лили работали кураторами магических школ мира, и в Россию были посланы по делам. Посетив магическую школу на горе Качканар, что в Свердловской области, они отправились на Шикотан, принадлежащий к Южно-Курильским островам, где располагался филиал русской школы магии Колдовстворец. Когда чета Поттеров перелетала на самолете из Шикотана в Токио, не-маги подбили колдосамолет и кураторы Поттеры, а также ещё десять человек с командой погибли в Тихом океане. Чудом спаслись только Гарри — сын Лили и Джеймса, а также двое других малышей — дети кураторов Испании. Сириус мгновенно трансгрессировал на место катастрофы. При нем было парное магическое зеркало. Одно всегда находилось с Джеймсом Поттером, а второе у Блэка. Парни дружили с детских лет и Сириус как-то купил парные магические зеркала. Будучи оба альфами, Джеймс с Блэком стали названными братьями, даже скрепили клятву братской любви кровью, и поклялись, что если один из них окажется в смертельной опасности, то другой найдёт его по зеркалу и поможет. Но Сириус не успел. Он только нашёл маленького Гарри на какой-то доске с зеркалом в руках, плывущего по волнам в открытом океане. Над младенцем был защитный купол. Видимо, Лили, умирая, защитила так своего малыша. Самих тел Джеймса и Лили не было, скорее всего они утонули, будучи не в силах применять волшебство. Теперь не узнать, почему все маги на самолете не смогли выжить. Вот с тех пор Гарри и живёт в доме на Гриммо, 12., хотя у Поттеров и в Лондоне, и в посёлке «Годрикова впадина» имелись недвижимость. В Лондоне это была пятикомнатная квартира, а за городом — частный домик в два этажа. Об этой истории знал Драко со слов самого Гарри, который иногда рассказывал её на перемене или в раздевалке по квиддичу. Парень скучал по родителям, несмотря на то, что Сириус заменил ему отца и мать. После сдачи Ж.А.Б.А Поттер уехал сразу домой вместе с профессором Римусом Люпином, и на выпускной бал не остался. Почему не остался? У Гарри начались те самые дни и оставаться в Хогвартсе в таком состоянии он не хотел. Поттер всегда проводил дни течки дома. Вот уже два года, как эти дни у него совпадали то с зимними каникулами, то — с летними. Драко выпускной провел безрадостно. Утешением послужила выпивка и ночка с какой-то омежкой. А потом был отъезд домой и перелёт с родителями в Америку. Осенью Малфой стал студентом Гарварда. Семья снимала дом рядом с университетом, чтобы Драко не жил в кампусе и не был лишен родительской любви и заботы. Гарри же поступил в Британский Магический Университет и выбрал факультет журналистики. Со дня окончания Хогвартса прошёл год. ---------------------------------------------------------------------- «Дорогой мистер Поттер!» — прочел Гарри письмо, полученное только что. Его принесла почтовая сова из далёкой Шотландии. Брюнет вчера сдал последний экзамен за первый курс в универе. Римус находился в декретном отпуске, возился с дочерью, которую они с Сириусом назвали Александра Анабель Мария Блэк, сокращенно — Алекс. Так её называл Римус, Сириус же величал Лекси. Гарри в Хогвартсе всегда Гермиону называл полным именем, тогда как другие звали то «Миона», то «Герми», чем раздражали Поттера. Сириус, после появления на свет дочери, своему омеге работать запретил и профессором ЗОТИ стал экс-мракоборец Аластор Грюм. Суровый мужчина, школьникам он спуску не давал. «Вы приглашаетесь, — прочел Гарри дальше, — на первую годовщину окончания учёбы в Хогвартсе. Прошу принять приглашение, иначе вопилеры заполонят весь ваш дом. С уважением, Альбус Дамблдор, директор Школы Магии и Волшебства. P. S. Передайте привет профессору Люпину». — Что пишет старик Дамблдор? — спросил Римус. Он покормил дочь молоком, которое доставили из Мунго. В аптеке больницы продавалось материнское молоко, и Сириус каждый вечер заказывал свежее для Лекси на весь день. Люпин говорил тихо, чтобы не разбудить ребёнка. — Передаёт тебе привет, Римус, — ответил Поттер. — Зовёт весь наш курс на первую годовщину окончания Хогвартса. Написал, что если я откажусь, Дамблдор пришлет в наш дом кучу вопилеров. — И что ты решил, Гарри? — поинтересовался Люпин. — Поедешь? — Думаю, что стоит принять приглашение, — кивнул Поттер и нахмурился, перечитывая послание второй раз. — Все будет путем, Римус. Завтра у меня предпоследний день течки, я напьюсь зелий, пилюль-подавителей омежьей сущности и все будет нормально. Первые три дня прошли спокойно. — Сириус на слете маговетеринаров в Берлине, Гарри. Позвони ему сам, или это сделаю я. Без ведома крёстного тебе нельзя никуда ехать. Тебе девятнадцать лет, Гарри, и ты все ещё девственник. — Римус, я могу и без Сириуса решить, что мне делать, потому что два года, как уже совершеннолетний. Ладно, не смотри на меня так, позвоню я сейчас крестному. — Если поедешь, Гарри, то не пей огневиски, этот алкоголь нейтрализует действие любых подавителей и сильных зелий. Максимум, что тебе можно, это сливочное пиво. Вино действует 50 на 50, а огневиски сжигает весь эффект действия подавителей. Я бы не рекомендовал тебе ехать, мало ли… — вздохнул Люпин. — Нет, я не могу не поехать, ведь приедет мой давний противник. Я уверен, что Драко, мать его, Малфой обязательно явится на встречу выпускников, — рассмеялся омежка и закрыл поспешно рот рукой, чтобы не разбудить Александру, которая мирно спала в коляске, сладко причмокивая. — Она у вас такая милая, — улыбнулся Гарри и вышел из гостиной, прихватив с собой магофон (телефон). В Хогвартс Поттер, конечно, поехал. Это ему стоило ссоры с Сириусом, который не хотел парня отпускать одного, да ещё и во время течки. Но Блэк удержать бы Гарри не смог. Он в Берлине, на симпозиуме маговетеринаров, а крестник в Лондоне, который ещё вчера сдал все экзамены на высшие баллы и перешёл на второй курс. Прежде, чем Сириус отпустил-таки Гарри, он сотни раз услышал обещание мальчика, что пить спиртное не будет в Хогвартсе, и ляжет спать в полночь, до утра тусить не станет. Неделю назад все воспитанники Хогвартса разъехались по домам на каникулы, и Альбусу Дамблдору взбрело в голову пригласить выпускников прошлого года. А тем временем, во Франции Люциус поинтересовался у Драко, поедет ли он на встречу? Малфой-младший закончил первый курс Гарварда и вот уже три дня, как все семейство вернулось домой в Дордонь. Юг Франции — райский уголок. Там тихо, тепло и прекрасно. Малфои на время уехали жить во Францию из дождливой Британии, где Люциус с Нарциссой заработали ревматизм. — Люциус, я не вижу ничего плохого в том, если наш сын немного развеется, — произнесла Нарцисса. — Драко уже исполнилось двадцать лет. Он весь год занимался учебой и время проводил почти исключительно в библиотеке Гарварда, пусть хоть летом отдохнет. — Хорошо, Драко, — ответил глава рода Малфой и принял из рук эльфа дорогую сигару. — Добби, — это к домовику, — принеси мне огневиски. В кабинет. Я пойду и поработаю с документами. — Добби все понял, мой лорд, Добби все сделает, сэр, — поклонился эльф и исчез. Своих домовиков Малфои одевали прилично, а не как другие — не в наволочки. Их обшивали в пошивочной «Мадам Малкин». Вместо наволочек на домовиках были костюмчики и платья. Волшебные существа всегда были умыты и опрятны. У Драко чесались руки, чтобы не сесть за стол и не написать записочку Поттеру. Они не виделись год, и Малфой соскучился по дракам с омегой, по спорам и разным пари. У блондина созрел план, как вывести гриффа из себя и сделать так, чтобы тот поцеловал-таки альфу. В прошлый раз не получилось. А если… — Мама, — спросил Малфой-младший, — ты не знаешь, крестник твоего кузена Сириуса ещё не вышел замуж? Как его там?.. Гарри Поттер, кажется? — Дорогой только не говори, что имя Поттера ты смог забыть? Ты постоянно говорил о нем, пока учился в Хогвартсе, он раздражал тебя. Неужели снова хочешь подраться с Гарри? Но вы ведь уже не дети, а студенты престижных университетов. Драко? Ну-ка, посмотри мне в глаза, — попросила Нарцисса. — Да я просто спросил. Этот омежка кое-что задолжал мне, мама. Так ты знаешь что-то о Поттере? — не унимался блондин. — Гарри не замужем, насколько я знаю, иначе бы нас пригласили на свадьбу, дорогой мой. Что же такого задолжал тебе омега? — усмехнулась женщина, пристально всматриваясь в глаза своего ненаглядного сына. — Как минимум, мама, Поттер задолжал мне поцелуй. Видите ли, в прошлый раз у него началась омежья течка, и он удрал со своим зятем из Хогвартса, даже на выпускной бал не остался. Провел всех, а главное — меня! — в сердцах ответил альфа. — Сириус нас уничтожит, если ты сделаешь с его крестником хоть что-нибудь, Драко. Я не хочу, чтобы кузен появился здесь с обвинениями, что ты обесчестил его крестника. Понимаешь меня, сын? Пообещай, дорогой, что если ты с ним встретишься, то не станешь соблазнять омегу. — Да не собираюсь я спать с этим... противным омежкой, но я соскучился по спорам с ним, мама. Выводить из себя Поттера — это кайф! — ответил Драко и пошёл поплавать в бассейне, что находился за особняком. На самом деле Гарри говорил неправду, когда заверял Римуса и Сириуса, что чувствует себя превосходно. Эта течка проходила у Поттера болезненно и тяжеловато. Все нормальные омеги в свои шестнадцать, на первую течку, звали к себе альф. Гермиона, например, попросила профессора зелий стать её первым альфой, и Северус Снейп не отказал омежке, но это было секретом, о котором знал только Гарри, как верный друг Гермионы. А вот вторую течку Грейнджер провела с Роном, так как зельевар отказал девушке. Сделал он это не потому, что ему не понравилась юная омежка, она-то как раз пришлась по вкусу искушенному и суровому профессору, но он считал, что слишком стар для Гермионы, поэтому не хотел давать ей ложные обещания любви. Однако, он часто вспоминал крепкие бедра Грейнджер, её спелые и упругие груди и сочащееся сладкой влагой лоно. Снейп едва успевал выходить из девушки, чтобы не допустить сцепок, которые очень хотела Грейнджер. Пять дней Северус не выпускал Гермиону из постели, доводя её до обморока, обучал искусству любви, поил её ротик своей влагой. Не в школе, конечно, все это происходило. Снейп увез девочку в Швейцарию, где у него имелся домик. Он понимал, что ему тридцать шесть почти, а девчонке всего шестнадцать. Он не имел права на неё, поэтому все последующие течки Гермиона провела с Роном. Но девушка никогда не позволяла Уизли оплодотворять свое лоно. Никто не знал, что у умницы Грейнджер тоже есть план в этом году: она оттянула течку почти до середины июля, чтобы умолить Северуса снова заняться ею. Она хочет, чтобы Снейп подарил ей дитя. Так что каждый ждёт от этой встречи чего-то судьбоносного. Но вот и Хогвартс. Одна за другой подъезжают кареты к замку и выходят выпускники Школы Магии и Волшебства. Кто-то уже со своими мужьями и женами, но, в основном, пока не обремененные семейными узами, холостяки. Вот Блейз вышел из кареты с Паркинсон. Нет, они пока не женаты, хотя девушка живёт у него в Италии, и учатся они в одном вузе. А вот вышел из кареты Невилл Лонгботтом со своей прекрасной Полумной Лавгуд, за ними появились Симус Финниган с Парвати Патил, а Дин Томас сопровождал Джинни Уизли. Рон приехал с Падмой Патил, а Гермиона одна. Гарри нахмурился и подошёл к подруге детства. — Гермиона, привет! — воскликнул Поттер. — Почему ты одна, без Рона? Вы поссорились? — Привет, Гарри! — улыбнулась девушка. — Нет, мы просто решили на время взять паузу. Я хочу попробовать окольцевать… — Профессора Зельеварения? — догадался Поттер и Грейнджер кивнула. Гермиона нашла Северуса среди преподов и подошла к нему. Только омега может понять, хочет ли её альфа. Снейп не подал вида, но его аромат стал мгновенно ярче. Мужчина поцеловал руку деве, и она почувствовала, что его пальцы дрогнули на долю секунды. Сегодня Гермиона не стала пить зелья, оттягивающие течку, и её немного от прикосновения любимого учителя качнуло. Профессор подхватил девушку и услышал тихое: — У меня сегодня началась течка, профессор… Я прошу вас о милости помочь мне. Я одна и хочу вас. — Я не могу, мисс Грейнджер, — прошептал почти в губы гриффиндорки Снейп. — Я так ждала этого дня, так просила милость богов, Северус. Я уже не ребёнок, поймите же это. Прошу вас о сострадании ко мне, — прошептала девушка, глядя в чёрные омуты глаз любимого. — Пять дней милости. Молю вас, сэр. Теперь никто не в праве осудить вас, я больше не студентка Хогвартса. Не выпускайте меня из своих рук, чтобы какой-нибудь другой альфа не воспользовался моим состоянием. — Хорошо, мисс Грейнджер, идемте со мной, я дам вам зелье, оно немного поможет справится с гормональным всплеском вовремя течки. У вас первый день? — поинтересовался он и Гермиона кивнула, а профессор тихо зарычал. Он поднял её на руки и понес в замок, в свои комнаты. Грейнджер была прекрасна: красивое бальное платье, подчеркивающее все достоинства омеги, тонкий стан и большие карие глаза. Сколько ночей подряд она снилась Снейпу - не сосчитать их все, а обнаженная Гермиона сводила с ума во время гона альфы. Он все ещё помнил красоту тела и души омеги. Северус принес её в свою спальню и поцеловал. Он больше не мог терпеть. Грейнджер обняла профессора и ответила на поцелуй. — Северус, прошу тебя. Ты нужен мне сейчас, — простонала она. — Ты сейчас выпьешь зелье, оно поможет на четыре часа. В полночь мы уедем с бала, я увезу тебя в свой домик в Альпах. Ты у меня больше не ребёнок, мисс Грейнджер, это ты верно сказала. — Я не могу больше без тебя, Северус, я устала от чужого альфы. Рон хороший, но не мой. Ты стал моим первым в мои шестнадцать лет, стань моим в девятнадцать. Моим, Северус, только моим… — Давай-ка, выпей, — ответил мужчина и встал с кровати, чтобы найти на своих стеллажах нужное зелье. Когда Снейп обернулся к девушке, она каталась по постели. Глаза Грейнджер закатывались от желания, а тело дрожало. Альфа едва смог напоить девушку. — Сейчас станет легче, Гер… Гермиона. — Помоги мне… — прохрипела она и Снейп спустил её трусики, проник во влажное лоно пальчиками. Гермиона застонала, раскрываясь. Но оставим эту пару в апартаментах зельевара. Он поможет снять первое напряжение у омежки. А мы вернёмся к нашим главным героям. Малфой нашёл Гарри под грушевым деревом, что росло рядом с фонтаном, во дворе часовой башни. Брюнет стоял один и смотрел куда-то в даль. Пока мы находились в спальне Снейпа, Поттер успел оставить свои вещи в гостиной Гриффиндора. А где же ещё? Сейчас на нем был чёрный костюм и лёгкая летняя мантия. Волосы уже не такие лохматые, какими были в школе, в годы учёбы, но и не совсем уложенные, как хотелось бы Драко. Вернее, не такие, какими их желал видеть Малфой. «А он стал чуть выше, немного накаченнее и красивее, — подумал альфа. — Гаденыш гриффиндорский. Я хочу не только поцеловать его, но и прикоснуться к Гарри». — О чем это задумался наш омежка с львиного факультета? — спросил Драко и обнял парня со спины. Брюнет вздрогнул и убрал руки альфы с себя, отступил на несколько шагов. — Малфой? Прекращай так делать! Руки свои держи подальше от меня, понятно? — возмутился омега. — Привет, Потти! Прости, если я напугал тебя. Я не хотел навредить тебе, и не подумал, что ты ощеришься так на меня. Настоящий львеночек с когтями, — улыбнулся блондин и протянул руку. — Ну же, давай пожмем друг другу руки, хотя за все эти годы ты ни разу не сделал этого. Ну же, Потти? Или ты боишься меня, омежка? — Ещё чего, Малфой?! — фыркнул Гарри и пожал альфе руку. Мощным электрическим разрядом долбануло обоих и брюнет вскрикнул. Его шатнуло в сторону, но Драко помог экс-гриффиндорцу не упасть. — Что это было? Ты почувствовал? — Разряд, который нас обоих шарахнул? — поинтересовался Малфой и Гарри кивнул. — Так бывает с теми парами, которые предназначены друг другу Судьбой. Хочешь стать моим, Поттер? — Ещё чего? — возразил брюнет. — Мы никогда не были даже друзьями, Малфой. — Ну, если не хочешь меня, как своего альфу, то хотя бы побудь сегодня моим спутником во время этого бала. Потти, не смотри на меня таким затравленным взглядом. Я не ядовитый василиск, которого ты убил на втором курсе. — Не василиск…  — задумчиво произнес Гарри. — Но твой яд ядовитее яда этого змея. Твой яд отравляет всё и всех, когда прикасается. — Детка, не звучит твое «яд ядовитее яда». Лучше заменить слово «ядовитее» на «смертоноснее». Поверь, не так режет слух, Поттер. Прошу тебя, стань на одну ночь моим спутником. — Если только ты не будешь трогать меня, щупать и не полезешь целоваться, как в тот день… накануне сдачи Ж.А.Б.А. — Неужели ты не забыл, Потти? — рассмеялся альфа. — Я ничего не забыл и вряд-ли когда-нибудь забуду все твои уловки и сволочной характер, — ответил Гарри. — Идем, народ уже собрался в Большом зале. — Прошу? — улыбнулся Драко и подставил свой локоть. Директор на целых двадцать минут зарядил речь, а потом начались танцы. Сам Альбус Дамблдор вальсировал со своим мужем Геллертом Гриндевальдом под композицию Штрауса; Минерва МакГонагалл положила свою руку на плечо Рональда Уизли, который сам пригласил своего декана на вальс. Даже призраки замка и те танцевали: Почти Безголовый Ник пригласил дочь Кандиды, Елену, к вящщему недовольству Кровавого Барона, который когда-то был влюблён в Елену, но в порыве гнева убил. Елена украла диадему матери, сбежав в Албанию. Тогда Кандида послала за дочерью Кровавого Барона, чтобы он образумил её, и вот — имеем то, что имеем. Елена навсегда стала Серой Дамой Хогвартса. Северус не выпускал руку Гермионы, и рычал на всех, кто посматривал на девушку или водил носом, принюхиваясь. — Потанцуешь со мной, Потти? — улыбнулся Драко и протянул руку. Омега кивнул и положил руку на плечо альфы. Через полчаса танцев Малфой повел парня выпить, но заметил, что Гарри пьёт либо воду, либо сливочное пиво. — Ну ты чего, детка? — возмутился, шутя, блондин. — Тебе же больше не шестнадцать, чтобы не пить огневиски? — Нельзя, Малфой. Просто мне пока нельзя пить. Ты не понимаешь, но так надо, — ответил гриффиндорец. Драко выпил немного огневиски, а Гарри — чистую воду и они снова пошли танцевать. С блондином Поттер чувствовал себя хорошо, он оказался очень даже компанейским, весёлым, а не таким гадким, каким всегда был в школе. Брюнет расслабился, поэтому немного потерял нюх и пропустил тот момент, когда хитрый слизеринец, пока Гарри отдыхал у окна, принес ему кружку сливочного пива с довеском. Бывших слизеринцев не бывает, так и Драко, хоть и повзрослел, но хитрюгой так и остался. Тихой сапой он добавил пятьдесят грамм крепкого алкоголя в сливочное пиво и принес его Поттеру. Бывший гриффиндорец, не ожидая подвоха, выпил кружку напитка и снова пошёл танцевать. Драко понаблюдал за бывшим недругом и снова принес пиво, добавив в него уже половину огневиски. Но вот часы пробили полночь, и Гарри очнулся. — Малфой, ты прости, но мне пора спать, — произнес брюнет, считая бой часов на Астрономической башне. Он вспомнил наказ Сириуса. — Я устал и голова как-то кружится. Погоди, мне надо перевести дух, что-то все поплыло перед глазами и этот жар по всему телу… — Пойдем я провожу тебя. Доверься мне, Потти, — ответил блондин и поднял на руки парня. Голова и правда у Гарри шла кругом, тело горело огнём непонятных желаний. Хотелось тепла и уюта, и ещё чего-то необычного. Брюнет всегда знал точно, чего хочет, а тут… Он обнял за шею альфу и голову положил на плечо Малфоя. Блондин не был глупым человеком, он умножил в уме дважды два — омегу и алкоголь, и получил ответ, означающий одно: пить нельзя только течным омегам. Алкоголь нейтрализует действие любых подавителей, которые принимают омеги во время течки, а это значит, что у Гарри сейчас те самые критические дни. Губы Поттера прижались к шее блондина и он застонал, принявшись вылизывать солоновато-горьковатую кожу альфы. — Драко?.. — как в бреду произнес омега. — Все хорошо, Потти, я помогу. Я рядом, детка, — ответил Малфой и внес парня в комнату старосты факультета Слизерин. Она пустовала сейчас, но ещё год назад принадлежала ему. Пока Гарри в полудреме раздевался, блондин снова выпил огневиски, бутылку он успел прихватить с собой. Поттер, увидев, что Малфой что-то пьёт, облизнулся и попросил сонным голосом выпить. На этот раз брюнета не смутил факт, что он пьёт алкоголь. Мозг стал свободным от мыслей, каким-то лёгким, а тело омеги зажило по своему желанию. А оно хотело лишь одного — полного слияния с Драко. На рассвете Гарри абсолютно отключился. Он находился в полудреме, но понимал умом, что в эту ночь занимался любовью с Драко Малфоем. Он осознавал, что сам допустил сцепку, что позволял блондину раз за разом кончать в свою омежью матку. Гарри понимал, что не должен был этого делать, но тело слабого омежки-девственника воспротивилось разуму и получило то, что хотело. И Поттер, и Драко спали, когда в комнату вошли Люциус с Нарциссой. Женщина прикрыла рот рукой, чтобы не издать возгласа ужаса, а Люциус навел палочкой на сына и прошептал заклинание «Обливиэйт». Мужчина магией одел Драко и вывел его из комнаты, пропитанной огневиски и сексом. Когда они сели в магосамолет, который Люциус нанял специально на это утро, он произнес, глядя на супругу: — То, что Драко спал с Поттером, я удалил из его памяти, Нарцисса, и мы с тобой никогда не напомним ему о том, что произошло между ними. Мальчика надо поскорее женить. — Но если Гарри помнит о том, что произошло с ним и Драко этой ночью, Люциус? Как быть с этим? Ты не знаешь Сириуса, он убьёт любого за своего крестника. Понимаешь? — возразила леди Малфой. — Надеюсь, у них не произошла сцепка и Драко не успел обрюхатить омежку? — вздохнул Люциус. — В любом случае, Цисси, я сам поговорю с Поттером чуть позже, и выясню, не зачал ли он.