Неоновый кролик

      От мерного жужжания виброкольца на члене закладывает уши, и в то же время Аяксу чертовски хорошо. Если целью Кэйи было довести своего подопечного до иступления, то справился он с этим замечательно: ягодицы горят после дюжины шлепков, а на головке выступила крупная капля смазки. Мальчишка уже не чувствует боли, только удовольствие, когда раскрытая ладонь снова со свистом опускается вниз и ударяет его по правой половине, а затем и по левой.       - Кто непослушный мальчик? – от бархатного голоса Кэйи по телу бегут мурашки.       Тарталья смаргивает слёзы и облизывает пересохшие губы, восторженно повторяет:       - Я… Я плохой мальчик, директор. Кэйа. Мистер Олберич.       Он не знает, как может его называть и как правильно обращаться к мужчине, который сорвал с него штаны и вынудил опереться руками на стол, чтобы затем надеть на член игрушку и отшлёпать словно проказника, который повадился писать похабщину на стеклах витрины магазина. Не то чтобы рыжий не мог дать сдачи, силы в руках хватает, чтобы заехать локтем под бок и сбежать. Он просто не хочет. Речевой аппарат забывает все слова, когда босс смотрит на него так, обращается по-свойски и делает вещи, которые доводилось видеть только в порнушке.       Кэйа замахивается и ударяет ровно по середине со всей силы. Аякс больше не может держаться на дрожащих ногах и падает на колени, чудо что не расшибает лицо, хватается за край стола пальцами и прижимается к деревянной поверхности ребра щекой. Ошибкой было опрометчиво перенести вес тела и шлёпнуться следом на задницу – тянущая боль поднимается вдоль позвоночника по спине вверх, посылая в мозг простой импульс «вставай», но Тарталья не может пошевелиться, всхлипывает, тяжело дышит и стонет глухо.       От досады хочется плакать. Ему так хорошо, но кончить не получается, чертово кольцо пережимает ствол члена чуть выше мошонки, пуская волны удовольствия по всему телу. Но и страх, что это может быть их последняя встреча, никуда не делся, каждым своим словом, взглядом, действием босс как будто повторял, что не может его простить, хотя ни один из них не припоминает момента, когда простая игра стала чем-то большим.       Словно желая вернуть это ощущение профессиональной выдержки и сугубо деловых отношений, в которых нет места ревности, Олберич опускается на корточки рядом, обхватывает твёрдый член рукой и начинает двигать по всей длине, в то же время рассказывая обыденно, как если бы презентовал товар покупателю:       - Очень занятная вещица, - ненадолго задерживает ладонь на виброкольце, вдавливая его в тонкую чувствительную кожу, - Заряда батареи хватает на несколько часов беспрерывной работы, а снять его можно исключительно отпечатком пальца партнёра. Как думаешь, тебя настолько хватит?       В хитрой ухмылке читается «скажи да», но Тарталья больше не может терпеть, из последних сил хватается за широкие плечи и наваливается сверху, уронив директора на спину, накрывает его рот влажным поцелуем и трётся о его бедро как собака во время течки, оставляя на ткани белые разводы. Его язык хочет трахнуть податливый рот, толкается глубже, оттягивает упругую щеку и проходится по ровным зубам. Для человека, который так сильно хотел отомстить, Кэйа совсем не сопротивляется, как раз наоборот – уступает и тянется рукой ниже, снимает помеху и давится смешком, когда Аякса прошибает волной удовольствия, всё его тело выгибается, а стон явно разнёсся на весь квартал, когда мальчишка кончил.       Его сперма осталась белым пятном на тёмных штанах. Тарталья рухнул сверху, придавив Олберича всем весом, и кажется не собирался двигаться до тех пор, пока его не оттолкнут. Кэйа же наоборот, обнял его трепетно и нежно, как что-то очень ценное, дорогое и хрупкое, а затем потрепал одной рукой по рыжему затылку, в то время как вторая легла на ещё горячие от прилившей крови ягодицы, легонько огладила кожу, приласкав.       - Ты как? – Аякс уверен, что больше не слышит в голосе начальника той злости, только довольное урчание, когда шёпот касается его уха.       - Вы мне нравитесь, - выпалил в ответ рыжий, не думая о последствиях. И точно не вспоминая о том, где они сейчас и в каком положении.       - Я твой начальник, так нельзя.       Кэйа говорит эту заученную фразу, потому что так написано в законе, а не потому что он не хочет принимать эти чувства. Сколько раз он повторял в своих мыслях, что пора остановиться, и всё равно продолжал дразнить своего подчинённого, будто испытывал его выносливость, а заодно и свою.       Неловкое молчание затягивается. Директор берёт на себя смелость разрушить его, когда предлагает:       - Давай я помогу тебе встать, - в то время на самом деле мальчишку хочется сжать в крепких объятиях и не отпускать. Он чувствует, как горькие слёзы обиды из глаз рыжего падают ему на плечо и пропитывают рубашку.

***

      То, что у босса дерьмовое настроение, Роза поняла с первой секунды его появления в магазине, но на всякий случай заглянула в кабинет через узкую щель и убедилась в этом ещё раз: Кэйа редко начинает утро с виски, а если делает это, то дело дрянь. Спрятавшись за прилавок, девушка тянется к телефону и уже собирается написать своему непутёвому дружку лаконичное «Ты что, блять, сделал?!», потому что уверена на все сто процентов, что виноват в этом именно он и явно их ночка не закончилась жарким трахом, как она предполагала, однако мистер солнечная голова сам появляется на пороге сексшопа с широченной улыбкой от уха до уха, своими неизменно яркими веснушками и каким-то мятым листком в руках.       - Что нахуй происходит между вами? – шипит будто змея Розария, выпрыгивая из-под стойки, но падает обратно на стул после торопливого:       - Потом! Я всё тебе обязательно расскажу позже!       «У парня точно проблемы с головой,» - думает она жалостливо, когда прихрамывающий Аякс отправляется прямиком к двери кабинета директора.       У Олберича с трудом получается сделать вид, что он чертовски занят: в последний момент он придвигает ближе какую-то стопку бумаг, притворяется, что бегает глазами по строкам, и хватается за ручку, но только когда назойливая физиономия оказывается прямо напротив его лица и выдаёт со смехом:       - Вы держите её вверх ногами, - понимает, что оплошал.       - Нам не о чем говорить, - отрезает сухо и безапелляционно, - Я – твой начальник, а ты…       Но договорить не успевает – с громким хлопком прямо перед ним опускается лист, исписанный мелким и не слишком разборчивым почерком.       - Больше нет! – гордо парирует Тарталья, - Вот, заявление на увольнение. А прямо под ним, - ведёт пальцем по листку, приглашая проследить за ним взглядом, - Список мест, из которых вам предстоит выбрать одно, куда бы вы хотели сходить поужинать сегодня вечером. И да, вы платите, я же не получу зарплату за этот месяц.       По лицу, на котором отражается так много счастья, хочется проехаться кулаком. Кэйа тоже не может сдержать улыбку и с наигранным сожалением ворчит:       - Что же, придётся опять искать нового сотрудника.