Опаленные души

– Итак, моя дорогая, ковка. Ох, это такой восхитительный процесс – мечтательно сказала Агнесс, сидя в мягком бархатном кресле. На ее доброе лицо падали отблески пламени из разведенного Ренатой камина. Обычно это делал Джордж, но сейчас он ушел во двор (окруженный странной невидимой преградой, не дающей смогу проникнуть внутрь), чтобы тренироваться вместе с приехавшим Элвином. С того разговора прошло два дня, и Гостфайеры вернулись, чтобы начать обещанные ими уроки. В гостиной сидели Агнесс, сидящая около грифельной доски, недовольная Розмари, развалившаяся на диване, заинтригованная Элеонора, сидящая на кресле напротив и тихая Рената, робко стоявшая у шкафа. Девочка не знала, можно ли ей здесь находится, но больше в этом доме делать было особо нечего – раньше дети Чендлеров ходили в городскую воскресную школу, дабы получить начальное образование. Теперь же Элеонору и Джорджа начали обучать на дому, а Рената… ей казалось, что про нее как-то забыли. Френк был занят обустройством на новом месте работы (куда устроился по рекомендации миссис Гостфайер) поэтому был слишком занят обустройством своей старшей дочери… не то, чтобы это сильно огорчало привыкшую Ренату, просто… ей действительно было нечего делать. Поэтому она стояла и слушала. – Итак… в чем же основная разница, между мужчинами и женщинами? – улыбнулась Агнесс – если проще, то различие заключается в ядре. Ядро, это нечто внутри нас, позволяющее нам соприкасаться с миром и влиять на него. У каждого аристократа оно есть… и у каждого оно обладает своими особенностями. У членов одного рода ядра более похожи, что и определяет характер их пламени и воздействия на предметы. И если у мужчин ядро тянется к миру и берет разлитую в нем энергию, пропуская через себя и превращая в пламя, то женщины напротив… мы берем свою собственную энергию и при помощи нее влияем на внешний мир. Из-за этого мы гораздо слабее мужчин, но однажды измененное нами остается измененным навечно… – тут вдохновенно рассказывающая Агнесс заметила пустой взгляд Элеоноры и смущенно кашлянула – если проще, то мужчины берут пламя снаружи и управляют им. Но стоит им прекратить и пламя перестанет им подчиняться. Мы же берем нашу силу и создаем артефакт, который останется артефактом навсегда, но это требует большого количества времени и немалой сосредоточенности. Поэтому женщины не могут воевать… мы ремесленники – мягко пояснила Гостфайер. Лицо Элеоноры не выразило особых эмоций. Девушка не особо хотела идти воевать на поле брани (это же так грязно и некультурно… только грубый Джордж мечтал бы о таком), но и заниматься кропотливой и тяжелой работой ремесленника было для нее не радостно. Она хотела стать аристократкой не за тем, чтобы постоянно работать! Рената же продолжала молча слушать. Она не совсем понимала, зачем ей знать все это, учитывая, что у нее не было дара, но… это было интересно. У девочки с детства было необычное увлечение – ей нравилось создавать маленьких кукол. И девочке было все равно, кого создавать – в ее коллекции была кукла девочки, старьевщика, уборщицы, и даже короля… ей нравился сам процесс. К сожалению у их семьи было недостаточно денег, поэтому девочка могла делать лишь маленькие и дешевые вещи… но ей это действительно нравилось. И было так интересно, чтобы случилось, если бы она могла сделать их волшебными. – А теперь перейдем к тренировке – улыбнулась Агнесс и, задумчиво похлопав по карманам платья, вытащила на свет тот самый шарик – моя дорогая, тебе нужно сделать этот шарик легким как перышко. Элеонора недовольно надулась. – Опять? Но я уже это сделала. Какой в этом смысл? – проворчала девочка. Рената сурово зыркнула в сторону сестры и та невольно поежилась. – То есть, конечно леди – торопливо исправилась девочка – я буду рада исполнить ваше указание. Агнесс улыбнулась шире и протянула Элеоноре шарик. Та быстро его взяла и… ее рука резко ушла вниз, утягивая испуганную девочку за собой. Рената испугано вскинула брови и бросилась к упавшей на пол сестре. – Бва-ха-ха-ха-ха! – донеслось с места Розмари. Рената сердито повернулась к смеющейся тетушке, чьи подбородки волнообразно колыхались в приступе дикого смеха. Казалось, вся эта ситуация ее немало забавляет… Рената сильно стиснула зубы и… – Сестра, сестра, больно! – испугано захныкала Элеонора и девочка быстро повернулась обратно. – Что случилось, где болит? – обеспокоенно спросила Рената. – Он очень тяжелый и давит мне на руку – испуганно сказала Элеонора, смотря на свою ладонь. На ней лежал тот самый шарик, вот только… если в руке миссис Гостфайер он, казалось, ничего не весил, то в ладони Элеоноры он оставил явно видную вмятину, буквально придавив ее кисть к земле. Рената нахмурилась и взялась за шарик… он был очень тяжелым, но девочка могла его сдвинуть. Она взялась покрепче и… – Не мешайте, пожалуйста – внезапно донеслось сбоку. Рената сердито повернулась и посмотрела на невозмутимую Агнесс, смотрящую на хнычущую Элеонору сверху вниз. – Ничего страшного с тобой не случится – улыбнулась женщина – шарик не настолько тяжелый. Просто сосредоточься и скажи шарику, что он ДОЛЖЕН стать легче. Прояви твердость… он должен измениться, потому что таково твое желание. Кование, это сражение… если ты победишь, то предмет послушается и изменится. Если проиграешь, то он останется тем же, что и был, а ты лишишься сил. Хороший артефактор никогда не проигрывает. Запомни это, моя дорогая – ласково сказала Агнесс. Элеонора всхлипнула и испугано посмотрела на Ренату. Та нахмурилась и медленно убрала руку… сестра непонимающе на нее посмотрела. Ее губы задрожали, будто она готова расплакаться. – Я не смогу… он тяжелый. Я не хочу этим заниматься – жалобно протянула девочка. В ее прекрасных глазах начали собираться слезы. Рената посмотрела в жалобные глаза напротив и тяжело вздохнула, после чего повернулась к мрачной Агнесс. Видно женщину не обрадовала слабохарактерность ученицы. Рената только мысленно покачала головой… эта женщина понятия не имела о характере Элеоноры. И о том, как ее следует учить. – Леди Гостфайер, настолько важно умение ковать при выборе супруга? - спокойно спросила девочка. Агнесс недоуменно на нее посмотрела. – Разумеется это умение крайне важно. Когда молодые люди встречаются, то мужчина обязан предоставить леди материалы, а та в свою очередь должна сделать из них артефакт. Чем он качественнее, тем больше шансов на успешную женитьбу – просто сказала женщина. Губы Элеоноры мгновенно перестали дрожать. Она нахмурилась и уставилась на металлический шарик тяжелым неподвижным взглядом. В этот момент она стала очень похожа на серьезную Ренату… в конце концов они были близнецами. А потом… девочка невозмутимо подняла шарик и вернула его в руку онемевшей Агнесс. – Что делать дальше, леди? – смертельно серьезно спросила Элеонора. В глазах ее горела решимость. Агнесс ошарашенно на нее посмотрела, после чего, казалось, кое-что поняла. В поисках подтверждения леди покосилась на серьезную Ренату… та, еле заметно, кивнула. Верно… Элеонора не будет прилагать ни малейших усилий к тому в чем не заинтересована. Но если что-то встает на ее пути к счастливому браку, то оно будет незамедлительно уничтожено. И упрямый металлический шарик на пути к великой цели даже не рассматривался как препятствие. В глазах Агнесс отразилось странное смирение, после чего она бодро улыбнулась. – Отлично, моя дорогая. Ты большая молодец… а теперь возьми другой шарик. И осторожнее… он тяжелее предыдущего – немного устало сказала женщина. Хрусть – Ох… боюсь раздавить его не было часть задания – смиренно сказала Агнесс – возьми другой. Шли дни, чередой сменяя друг друга. Воодушевленная Элеонора продолжала ломать все новые и новые причудливые вещицы, призванные тренировать ее «силу убеждения», Джордж тренировался на заднем дворе, Френк работал, а Розмари ела и спала. Каждый был при деле и занимался своими важными задачами… каждый, кроме не пристроенной Ренаты. Казалось окружающие не совсем понимали, что им с ней делать. Точнее не понимали аристократы. На предложение девочки пойти в воскресную школу те отвечали непонимающими улыбками, будто говорящими, что члену аристократического рода не пристало водится с простолюдинами. На вопрос же, чем обычно занимаются бесталанные аристократы улыбка становилась еще более непонимающей… возможно Гостфайеров никогда не волновал этот вопрос. В конце концов Агнесс постановила, что Рената должна заниматься хозяйством и ждать предложения от будущего супруга в семнадцать лет. Вопрос Ренаты, чем ей заниматься три года, был проигнорирован и девочка поняла, что Гостфайеры понятия не имеют, чем же обычно занимаются бесталанные аристократки. Ну, кроме брака и хлопотания по хозяйству, разумеется. Нет, Рената и до этого планировала свою будущую семейную жизнь, но хотела получить образование – девушка прекрасно осознавала свой непростой характер и понимала, что желающие скрепить с ней узы могут и не найтись. Зависеть от Джорджа в вопросе будущего девочка не желала, поэтому ей нужна была профессия. А для этого необходима воскресная школа. И это был хороший план… до попадания в аристократический дом. Теперь же положение Ренаты сделалось очень непростым – замуж за простолюдина ей было нельзя, работать секретарем или швеей тоже возбранялось… она же аристократ. Создавать же артефакты девочка была неспособна, а ждать хорошего предложения от аристократа… Рената трезво оценивала свое положение на брачном аристократическом рынке. Максимум, кто мог бы на нее позариться, это нетитулованный аристократ, не добившийся больших успехов на военной службе. Не самая лучшая перспектива, особенно учитывая нрав большинства нетитулованнных. Большая часть из них была бастардами рода Рэдфайер, известными своими похождениями на любовном фронте и разгульным образом жизни. Если у Ренаты когда-нибудь появится подобный муж, то дело окончится смертью – либо она, в приступе ярости, уничтожит пьяного повесу, либо он прервет ее жизнь, спасая себя. И если случится второй вариант, то за повесой придет крайне злой Джордж, и ее брат окончит свои дни в тюрьме за убийство. Рената вздрогнула и тряхнула головой, отгоняя плохие мысли. После чего тяжело вздохнула и продолжила разбирать завалы в подвале. Прошел уже месяц с тех пор, как Чендлеры стали частью рода Блэквуд и за это время девочка НАКОНЕЦ-ТО очистила особняк Блэквудов от годами копившейся пыли и мусора. Создавалось ощущение, что слуги давным-давно покинули это место, оставив тетушку зарастать жиром и грязью в гордом одиночестве… иногда девочка задавалась вопросом, жила ли матушка в этом же доме и было ли здесь столь же грязно? Хотя вряд ли… матушка всегда хорошо умела убираться. Это был необычный для аристократа навык, благодаря которому Рената подозревала, что слуги у Блэквудов не водились в принципе. И что Аделаида была единственным Блэквудом, который умел убираться. Тетушка, по крайней мере, точно этого не умела, а про других представителей этого рода Рената ничего не слышала. На самом деле, девочка в принципе не слышала о роде Блэквуд. Это могло означать, что род молод и беден, поэтому у него не нашлось денег на внесение в книгу пэров, но Агнесс утверждала, что их род берет начало от самой Забытой войны. Это минимум двести лет назад… их род относился к старым. Старше были только четыре древних рода, несущие в названии частицу Файер, что означало огонь. Получается за двести лет их род не накопил на взнос в книгу пэров? Это было весьма разочаровывающе… И сильно беспокоило. Если их род настолько малоизвестен, а его родовые особенности настолько слабы то светлое будущее Чендлеров начинало трещать по швам. Хотя девочка была единственной, кого это беспокоило. Остальные Чендлеры были слишком воодушевлены и смело смотрели в будущее… возможно Ренате стоило последовать их примеру, но она просто не могла. Девочка постоянно ощущала неясную нервозность и странный зуд в глубине своей черепной коробки… она испытывала схожее ощущение всего один раз в жизни – тогда в их городке разразилась жуткая гроза, снесшая несколько деревьев и убившая пару неосторожных путников… густой воздух и неясное ощущение напряжения разлитое в воздухе, которые она ощущала тогда очень походили на нынешние чувства. Только в этот раз эмоции были сильнее. И длились уже целый месяц, наваливаясь, когда девочка пыталась уснуть. Может она просто не привыкла к новому месту и своему измененному статусу? В конце-концов быть аристократом гораздо выгоднее, чем простолюдином. Она просто накручивает себя – тяжело вздохнула Рената, отодвигая коробку с очередным хламом. Девочка заканчивала отмывать холодный каменный пол, примеряясь к дальней стене. Если убрать то завешанное полотно, закрывающее собой стену, то можно поставить там полки с запасами картошки, овощей и зерна. Холод подвала не позволит продуктам портится, сохраняя купленное и позволяя экономить небольшие средства, имеющиеся у Чендлеров… ведь, несмотря на громогласные жалобы Розмари, основным поставщиком денег в бюджет был Френк. Еще одно разочарование, связанное с нищим родом Блэквуд. Рената непроизвольно усмехнулась, вспомнив визги любимой тетушки и отложила швабру. Настало время отодвинуть полотно и оценить состояние стены. Девочка подошла к укрытой картине и внезапно ощутила, что земля стала гораздо мягче. Она недоуменно моргнула и опустила глаза… чтобы обнаружить, что стоит на жутко толстом слое пыли! Ее было так много, что сначала Рената не поверила своим глазам и просто молча смотрела на это ужасающее зрелище… ее ноги буквально утопали в сером, пушистом содержимом. Девочка ошарашенно открыла рот и машинально заметила застарелые пыльные следы справа от себя… похоже кто-то до нее уже входил в этот пылевой слой, и, судя по следам, именно он отнес картину к стене. При этом, таинственный кто-то и не подумал о том, чтобы убрать этот… это! Если до этого девочка считала, что особняк зарос грязью, то теперь… этот слой пыли был просто вековым в самом прямо смысле! Здесь не убирали десятилетиями! Будто слуги просто игнорировали этот участок! Нет, конечно, на это место не падал свет от двери в подвал, а ближайшая лампа горела слишком далеко, и участок пола был затемнен… поэтому Рената заметила эту пыль только сейчас, но теперь-то она видит! Какая наглость! Если бы девочка встретила безответственного человека, отвечавшего здесь за уборку, то задала бы ему взбучку! На этой мысли раздраженная Рената взяла верную швабру и принялась отмывать вековой слой грязи. Времени на это ушло порядочно и к тому моменту, когда девочка добралась до укрытой картины она совершенно вымоталась. Но бросать дело на пол пути было не в ее привычках… особенно учитывая позорную заброшенность этой части подвала. Кто знал, во что превратилась стена за полотном? К сожалению, картина была почти с девочку в высоту и чтобы оценить стену ей необходимо было ее сдвинуть. Рената устало вздохнула и протянула руку, чтобы отодвинуть картину, но ее усталая рука дрогнула, и она схватилась за укрывающее картину полотно. Тяжелая от пыли ткань, казалось, хрустнула, настолько она закостенела от пыли и медленно осела на пол, поднимая в воздух серое облако. От неожиданности девочка вдохнула вездесущую пыль и начала лихорадочно кашлять, протирая слезящиеся глаза. Через некоторое время, серая от пыли девочка, наконец, прокашлялась и открыла покрасневшие веки… На нее смотрела матушка. Рената вздрогнула и машинально отступила на шаг. И только тогда осознала, что матушка была нарисована краской. Это был портрет. Семейный портрет. На картине была изображена уже знакомая девочке гостиная, в которой расположились несколько человек - в центре находилась старушка, сидящая на стуле и кутающаяся в шерстяную шаль. Выглядела она очень усталой и странно безразличной… ее глаза были пусты, будто в них совсем не осталось разума. По бокам от старушки стояли… это была молодая матушка… возможно. Ренате сложно было сказать, так как рядом с матушкой стояла очень похожая на нее девушка. Отличались они только выражением лиц – одна была знакомо хмурой, а другая весело улыбалась. У матушки была сестра? С другой стороны стула стоял усталый мужчина в военной форме – чем-то он напоминал Джорджа… Джорджа, который очень давно не спал. Похоже у матушки была не только сестра, но и брат… а так же бабушка? Глядя на полотно, Рената нахмурилась… что-то в этой картине было неправильно. Конечно девочка знала, что бывают несчастные семьи… все это знали, но пустота старушки и загнанное выражение в глубине глаз «брата»… Какой художник написал бы такую безжалостно искреннюю картину? И какой заказчик бы ее принял? Рената задумчиво опустила взгляд и заметила, что часть картины, утопающая в тени, содержала в себе что-то… странное. Девочка не могла сказать точно, что же ее беспокоит – было слишком темно, чтобы сказать. Рената нахмурилась и повернулась к лампе, закрепленной на каменной стене. Ее бровь раздраженно дернулась – казалось не только уборщик, но и установщик ламп игнорировали эту стену, забыв про то, что ее нужно освещать. Девочка сердито повернулась обратно… на самом деле эта картина ее не на шутку обеспокоила. Было в ней что-то очень жуткое. Во-первых, изображенные на ней люди выглядели как загнанные в западню… все, кроме молодой девушки слева. А во-вторых, тетушки Розмари на ней не было. И что-то еще… какая-то неровность в нанесенной краске. Будто кто-то рисовал поверх уже высохшего слоя, придавая ему новый оттенок. Рената поджала губы и решительно схватилась за огромное полотно. Если она подтащит его поближе к свету, то сможет разглядеть. Девочка глубоко вздохнула и с силой потянула картину. Та навалилась на девочку своим весом и Рената застонала, но начала упорно подтягивать ее к чертовой лампе… теперь девочка искренне уважала решительность того, кто тащил тяжелую картину в подвал. Неизвестный даже лестницу преодолел! Наконец, через несколько минут, казавшихся вечностью, Рената дотащила картину на достаточное расстояние и тяжело уронила ее на пол. Раздался громкий стук, но никто в доме его не услышал – все были слишком заняты и только Рената занималась своими неважными делами. Девочка устало хмыкнула и перевела взгляд на полотно. Увидев то, что находилось внизу девочка ощутила, как ее кровь холодеет, а сердце заходится в неровном стуке. Непроизвольно девочка отступила на шаг, но ее глаза оставались прикованными к тому, что же ее смутило и что она, наконец, смогла разглядеть. Внизу картины, мерзкой, бурой краской было написано.

Никогда не прощу, не прощу, не прощу, не прощу, никогда Будьте вы прокляты Будьте вы все прокляты до конца своих омерзительных дней

Это был подчерк Аделаиды Чендлер. Ее матери.

***

Через несколько минут, наполненных подавленным ужасом, Рената Чендлер смогла взять себя в руки и немного успокоится. А потом она начала разглядывать жуткую картину внимательнее. И первым, что девочка смогла разглядеть были те самые штрихи краски… складывалось впечатление, будто большую часть холста рисовал один человек, а некоторые части другой. Стиль сильно отличался… если основная часть картины была нарисована яркими цветами и в ней ощущался типичных художественный стиль, то лица были дополнены кем-то другим. У Ренаты сложилось впечатление, будто кто-то взял готовую картину и нанес на нее еще один слой, изменивший выражение лиц, будто второй художник жаждал отразить все отчаяние людей на холсте. И у него это отлично получилось. А потом матушка написала все эти полные безнадежности и злобы слова, после чего картина оказалась у стены, про которую никто не помнит. А значит… это можно считать уликой. Вот только уликой чего? Почему матушка написала все это? Эти жуткие слова совсем не походили на написанное молодой невестой, не желавшей выходить замуж… скорее на вопль немого отчаяния. Рената тяжело сглотнула и невольно сжала кулон в виде птички, после чего испугано отдернула руку… кулон снова был холоден как лед. Почему? С того единственного раза он больше не делал странных вещей, а теперь снова поменял температуру! И подумавшая об этом девушка наткнулась на знакомый образ на холсте – на шее безжизненной старушки висел маленький кулон в виде птички! Ее кулон! Выходит раньше он принадлежал бабушке Аделаиды? Или тетушке Аделаиды? Проклятье, она совершенно ничего не знает! Рената нахмурилась, и стала машинально гладить кулон, пытаясь его согреть… ей необходимо было найти информацию о семье матушки. Не то, чтобы она не пыталась раньше, но… спрашивать Розмари занятие безнадежное, книг в этом доме не было, родовых древ тоже. Семейные портреты… похоже единственный, что был, сохранился благодаря этой таинственной стене, про которую все забывают. Машинально девочка подняла взгляд, чтобы посмотреть на стену и… Ее глаза сосредоточенно сузились. Ей показалось, или? Девочка нервно покосилась сначала на лежащую картину, после чего перевела взгляд на подвальную дверь. Та все еще была открыта, проливая свет на подземное помещение… в этот момент Рената серьезно задумалась о том, чтобы ее закрыть. Но если она это сделает, не будет ли это подозрительно? Девочка тряхнула головой и осторожно подошла к закрытой ранее стене… ее рука осторожно поднялась и легла на прохладную, гладкую поверхность. В этот момент девочка тяжело сглотнула… она не ошиблась. За картиной скрывалась утопающая во тьме черная дверь. Если бы не отблеск металлической ручки, она могла ее и не заметить. Рената медленно начала опускать руку, пытаясь нащупать ручку и тут ее пальцы наткнулись на странные неровности. Создавалось ощущение, будто кто-то с силой бился в эту дверь, оставляя в ней глубокие вмятины. Девочка нахмурилась и ее рука, наконец, добралась до ручки. Та была странно погнута, будто неутомимый неизвестный старался сбить ее с двери… Рената напряглась. Похоже эта дверь была заперта и кто-то потратил много времени, пытаясь попасть внутрь. Девочка нервно обхватила ручку, будто пытаясь успокоится… металл был обжигающе ледяным, что немного успокаивало разыгравшиеся нервы Ренаты. Она нажала и, разумеется, дверь оказала заперта. Девочка сдержала разочарованный вздох и начала думать. Итак… у нас есть стена, про которую никто не помнит, пугающая картина, странный кулон и запертая дверь. Каждая из этих вещей может заставить человека беспокоится, но когда они собираются вместе ситуация становится совсем тревожной. Во-первых, стена. Почему она обладает таким эффектом? Это сделала матушка? Нет, судя по слою пыли, свойству стены очень много десятилетий… хотя… скорее двери. Ведь что вероятнее? Что кто-то будет скрывать стену или дверь? Итак, скорее всего за дверью что-то важное, настолько, что ее защитили странным, рассеивающим внимание волшебством. И было это очень давно… за все эти годы никто, скорее всего, не замечал эту дверь не считая человека принесшего картину. Возможно этот человек осознал свойство двери и решил спрятать здесь важную для него вещь. Так же, возможно, этот же человек очень хотел попасть внутрь, но не смог. Или это разные люди. Или их было несколько. Ну и что, что около двери была одна цепочка следов? Рената не большой мастер определять срок оседания пыли. Может люди до нее тоже здесь убирались? Впрочем это туманные предположения. Нужно вернуться к фактам. 1. За долгий промежуток времени только один человек подходил к этой двери помимо Ренаты. 2. Этот человек был связан с матушкой, или являлся ей. 3. По мнению матушки Блэквуды были очень несчастны и находились в беде 4. Кроме спрятанного портрета во всем доме Рената больше не нашла никаких следов предыдущих жильцов, значит… кто-то живший в доме убрал все следы. Или кто-то имевший к ним доступ. 5. На портрете нет Розмари 6. Птичка стала холодной по неизвестной причине. На этой мысли Рената снова потянулась к кулону… он стал еще более ледяным. Возможно это было связано с дверью… может быть… птичка помогает видеть дверь? Поэтому неизвестный тоже ее увидел? Если на картине была птичка, то тот человек имел к ней доступ, но… почему она стала ледяной, когда леди Гостфайер говорила с ними по зеркалу? Это другое свойство? Рената обеспокоенно вздохнула и уставилась на металлическую ручку. Вся эта ситуация была очень пугающей и девочка совершенно не понимала, что же ей делать. Устроить расследование? Но как? Она убрала весь дом… ничего подозрительного! Спросить Гостфайеров? Леди Гостфайер сразу сказала, что матушка сбежала из дома из-за женитьбы. Либо она солгала, либо знала не больше других. Начать опрашивать других аристократов и просеивать слухи высшего общества? Не смешно… чтобы просеивать слухи, нужно добраться до их распространителей, а это балы или приглашения на чаепитие. За тот месяц, что девочка провела здесь она не видела ни единого посетителя или приглашения… да она даже других людей не встречала! Может попросить отца взять ее на работу? … Да, опрашивать банковских клерков о том, кто и откуда сбежал пятнадцать лет назад и надеяться, что если леди Гостфайер и солгала, то сделала это бездумно и каждая собака знает, что это ложь. Очень хороший план. Рената нервно сжала нагревшуюся ручку таинственной двери. Ей нужно открыть эту дверь… возможно за ней есть какие-то ответы. Или, хотя бы, полезная информация. За ней же что-то прятали? Не зря же в нее так ожесточенно ломились. Возможно это что-то очень важное и поможет девочке в ее беде. Нужно только открыть эту дверь. Она должна ее открыть! Щелк Рената недоуменно моргнула, выплывая из своих тягостных мыслей. Этот звук… ей показалось? Девочка нахмурилась, после чего молча опустила глаза… Теплая ручка, лихорадочно сжатая детской рукой, опустилась, открывая таинственную дверь.