Опаленные души

Улицы Лондона, некогда огромного города, полного людей, были серы и пустынны. Начавшаяся год назад война и вспышка серой чумы оказались приговором для некогда людной столицы. Только две фигуры шли в утреннем тумане – странно безжизненная девушка в костюме служанки и молодая женщина, одетая в простое серое платье и плащ. Изабелла Блэкфайер вышла из особняка, чтобы сопровождать то, что осталось от ее преданной слуги. Женщина старалась не смотреть в ее сторону – Изабелле было слишком больно каждый раз. Измененная Лотти не говорила, не проявляла эмоций и совершенно точно не помнила ничего о своей жизни до изменения. На самом деле… женщина не знала, являлся ли этот предмет Лотти. Возможно она просто заперла девушку внутри, а снаружи двигалось что-то… что-то настроенное женщиной быть свойством артефакта. Изабелла не знала, и это было мучительно. И самым мучительным было то, что Изабелла не могла освободить свою преданную служанку. Во-первых, тело Лотти стало слишком крепким, чтобы его можно было повредить обычными методами. А во вторых… кукла не могла заболеть серой чумой. Изабелла не могла жертвовать другими, еще живыми слугами из своих сентиментальных чувств, поэтому теперь Лотти искала еду в полумертвом городе. И так как кукла чем-то походила на новорожденного ребенка… Изабелла сопровождала ее в этом пути. Это был не первый раз, когда они выходили наружу в поисках пищи. С одной стороны, из-за чумы у них стало меньше голодных ртов - женщина самоуничижительно ухмыльнулась – с другой же, находить еду стало гораздо сложнее. Они шли уже два часа, но все еще не видели ни одного человека. Улицы опустели и только мертвые тела на обочинах указывали, что когда-то столица была обитаема. Изабелла слышала, что король приказал срочно эвакуировать всех из города, но многие ослушались приказа – им некуда было уходить. Поэтому теперь люди скрывались по подвалам и старались не контактировать друг с другом. Благо некоторые лавки еще работали, хоть и запрашивали за свои услуги баснословные деньги. И сейчас она и Лотти шли к такой лавке. Хорошо, что род Блэкфайер был очень богат не только монетами, ныне потерявшими всякую ценность. Женщина вздохнула и внезапно… ААААААА!!! НЕЕЕТ! ПОЧЕМУ!!!??? ДОРОГОЙ! НЕТ!! До нее донеслись жуткие крики. Женщина ощутимо напряглась, а Лотти выхватила нож, закрывая госпожу своей спиной. – Хватит, слуга! – раздраженно сказала Изабелла – это просто крики. Меня пока не нужно защищать. С тех пор, как с Лотти случилось… это, Изабелла не могла называть эту вещь по имени. Кукла же не обратила внимание на слова госпожи, продолжая пристально смотреть в даль. Изабелла раздраженно вздохнула и нахмурилась. Крики доносились от лавки с едой, к которой шла женщина. На торговца напали? Изабелла слышала о таких случаях. Проклятье, если он закроет свое дело, то искать еду станет еще тяжелее! – Идем, слуга – приказала Блэкфайер, быстро идя вперед. Лотти опустила нож и обогнала беспокойную госпожу. Теперь она шла впереди, и первой смогла увидеть происходящее. И поэтому резко замерла, перекрывая Изабелле обзор спиной. – Что ты? – раздраженно спросила женщина – Отойди! – и выглянула из-за плеча слуги. Чтобы увидеть побоище. Вся площадь была залита кровью. Тут и там валялись куски человеческих тел, над которыми жутко склонились полностью серые, окровавленные люди. От них доносился непонятный мерзкий хруст, и Изабелла с ужасом увидела, как один из серых впивается зубами в женскую руку и отрывает от нее кусок мяса. А потом жует его… при этом, в шее мужчины виднелась ужасная рваная рана. Изабелла не много знала о человеческой теле, но была уверена… никто не смог бы жить с такими ранами. Но этот серый человек жил… когда он сглотнул пережеванное мясо, оно вывалилось через дыру в его шее и с мерзким звуком шлепнулось на мостовую. К горлу женщины подкатил мерзкий ком, и она еле сдержалась от рвоты. – Ч-что… ч-ч-что э-это – прошептала трясущаяся Изабелла. – Нет! – внезапно донеслось сбоку – Д-дорогой, не делай этого! – кричала плачущая простолюдинка, отбиваясь от серого человека – Дорогой! Т-ты же умер! Т-ты ум-«кхавгх» - серый человек вцепился женщине в горло, и она замолчала навсегда. От жуткой пары донеслись новые чавкающие звуки, и Изабелла с ужасом увидела, что у серого каннибала нет руки, а в глазу застряла шпилька для волос. Судя по длине шпильки… она должна была плотно войти ему в мозг. Но он был еще жив и увлеченно жрал горло своей жены… Изабеллу замутило, и она в панике повернулась и побежала от жуткой площади. За ее спиной раздался странный хрип, а потом знакомый хрустящий звук. Изабелла обернулась и увидела куклу, перерезающую горло очередному серому чудовищу. – Лотти! Нет, бежим! – испуганно закричала Изабелла, хватая куклу за руку – Бежим!! И потащила марионетку за собой. Лотти послушно последовала за госпожой – в ее глазах не отражалось потрясения или отвращения. Она равнодушно следила за окружением, ожидая атаки возможного врага. И именно поэтому заметила то, что проигнорировала паникующая Изабелла. На крыше соседнего здания сидела фигура, одетая в бесформенный балахон. Ее лицо невозможно было разглядеть, но Лотти заметила светлую прядь волос, выпавшую из-под капюшона. Так как эта фигура не угрожала ее хозяйке, Лотти ее проигнорировала и продолжила следовать за госпожой. Пока женщины бежали Изабелла могла заметить, как серые люди в канавах начинают шевелиться и медленно подниматься. Напуганная женщина сдержала рыдание и сжала руку Лотти крепче. И так, они наконец вернулись в особняк Блэкфайеров. Чтобы столкнуться с новой волной ужаса. – Г-госпо…жа – прохрипел окровавленный Маркус, лежащий у входа. – Маркус! Что случилось?! – испуганно спросила Изабелла, повалившись на колени рядом с дворецким. Тот был мертвенно бледен и прикрывал рукой раненный живот. – М-мертвые слуги. Умер-шие от чумы, они… они атаковали нас, госпожа – прохрипел дворецкий – Мы не ожидали. Мы… – О Судьба – прошептала женщина. Она вспомнила тех чудовищ на площади и крики той женщины. Мертвецы… мертвецы восстали! Что же это? Что происходит? Неужто боги и вправду прокляли их?! Стой… ее ребенок! Что с ее сыном?! – Слуга! Иди к моему сыну и защищай его! – резко приказала женщина, поворачиваясь к кукле – Быстрее! Лотти странно дернулась и потянулась к руке Изабеллы, будто пытаясь забрать ее с собой. – Иди! – приказала женщина. – Госпожа, вам лучше пойти с Лот… - начал было Маркус. – Молчать! – приказала женщина – Где ты ранен? Нужно перевязать, или прижечь… давай же Маркус – умоляюще сказала Изабелла. В ответ на это дворецкий странно захрипел и содрогнулся. – Не имеет значения, госпожа – прошептал Маркус – они… Летиция укусила меня. То, что было Летицией. Я… когда они кусают тебя, это как чума, но гораздо быстрее. Рана полностью посерела и растет, я… я умру, госпожа - лихорадочно пробормотал дворецкий – я скоро покину вас – в его глазах виднелась отчетливая паника. Руки Изабеллы отчетливо задрожали и она… она всхлипнула. – Нет… нет… почему – прошептала женщина – почему это должно было так закончится? Почему? Мы уже столько перенесли… н-не надо Маркус… не уходи – жалобно всхлипнула Изабелла – иначе я… я уволю тебя, слышишь? Если ты не подчинишься, то будешь уволен! – отчаянно крикнула женщина, пытаясь разжать руки дворецкого и добраться до раны. Прислонившийся к стене мужчина почти не слышал ее. Его глаза затуманились, и беспорядочно блуждали, не в силах сосредоточится. А потом… Маркус увидел Лотти, все еще стоявшую позади своей госпожи. Внезапно его пальцы дернулись и крепко сжались на руке Изабеллы. – М-Маркус? – растерянно спросила женщина. – Сделайте это госпожа… как с Лотти – прохрипел молодой мужчина, лежащий на полу – Я должен защитить… род Блэкфайеров. Я должен – его рука сжимала ее руку до боли – несмотря ни на что. Род должен жить – лихорадочно пробормотал мужчина. Изабелла отчетливо вздрогнула. – Нет, нет, я не могу Маркус. Я не… не могу так поступить с тобой – умоляюще сказала женщина – должен быть другой выход… это… все равно, что смерть! Это хуже, чем смерть! Я не могу запереть тебя внутри, я… пожалуйста, нет – жалобно прошептала Изабелла. – Я все равно скоро умру – прохрипел мужчина – и стану отврати«кха» отвратительным чудовищем. Я преданно служил вашему роду с самого рождения, госпожа… я… пожалуйста. Не позволяйте мне быть оскверненным нападением на вас. Позвольте мне сохранить достоинство – в глазах молодого дворецкого виднелось отчаяние – Я хочу быть преданным слугой рода Блэкфайер даже в смерти. Умоляю… окажите мне такую честь – умоляюще прошептал мужчина – позвольте мне остаться дворецким рода Блэкфайер. С губ Изабеллы сорвалось рваное рыдание, и она медленно положила руки на грудь своего слуги. – Благодарю вас, госпожа. Благодарю… — прошептал мужчина и счастливо улыбнулся.

***

Рената крупно содрогнулась и в панике открыла глаза. Ее мелко потряхивало, а на глаза навернулись слезы… девочка была в полном раздрае. – Маркус… Маркус – лихорадочно шептала девочка. – Чем этот слуга может помочь молодой наследнице? – донеслось сбоку. Дрожащая девочка приподнялась на кровати и нащупала в полутьме твердую фигуру. После чего крепко ее обняла и начала рвано всхлипывать. – П-прости Маркус. Прости… — потерянно бормотала девочка – Прости меня… – Ох – среагировала кукла – Лотти, молодой госпоже нужен свет. И молоко с медом… к сожалению здесь нет молодого господина, дабы принести его… молодая госпожа, мне принести чужого младенца? – участливо спросил Маркус. – Ч-что? – не поняла всхлипывающая девочка. – Когда госпожа Изабелла просыпалась в таком состоянии, то мы приносили ей молодого господина – пояснил дворецкий – Это отлично помогало… она сразу переставала протекать и чувствовала себя гораздо лучше. Делала гулящие звуки и обнимала его… — пустился в воспоминания Маркус – Протекать? – непонимающе повторила девочка – Т-то есть плач? Вы называете это протекать? – Если вам будет угодно, Маркус назовет это плачем – пожал плечами дворецкий – так Маркусу принести ребенка? Невольно в разуме потерянной девочки возникла картина Маркуса, пробирающегося в чужой дом и с безмятежной улыбкой похищающего младенца. Девочку передернуло. – Нет, не надо – резко ответила Рената. – Ну, если вы уверены – с явным сомнением протянул дворецкий. Похоже он считал младенцев лучшим средством от кошмаров. И, очевидно, на этом их функция в его мире оканчивалась. Да, дворецкий не лгал, когда говорил о ненормальности его восприятия мира… кстати о ненормальности. – Маркус – нерешительно сказала девочка, продолжая сжимать твердое тело – Серые люди, которых приказывала есть Изабелла… они разговаривали? – Большая часть нет – кратко ответил дворецкий. – А… а они… они ели других людей? Не серых? – испуганно прошептала девочка. Та чудовищная картина каленым железом отпечаталась в ее памяти. – Если поблизости находились не серые люди, то серые нападали на них незамедлительно – сказал Маркус. За то время, что девочка и кукла разговаривали, Лотти успела разжечь несколько свечей, благодаря чему в комнате стало немного светлее. Девочка нервно обшарила глазами комнату, будто убеждаясь, что рядом нет никаких чудовищ и медленно отпустила сюртук преданного дворецкого. После чего устало осела на кровати. – Почему? - потерянно пробормотала девочка – Разве та дурацкая война стоила подобных чудовищных вещей? Что… да что мы им сделали! – внезапно закричала Рената – Что мы сделали, чтобы они сотворили такое!! Убили столько людей… осквернили их трупы, чтобы убить еще больше! Что Англия совершила, чтобы заслужить подобную чудовищную ненависть! — крикнула девочка – Что?! Некоторое время Маркус молча смотрел на плачущую девочку. После чего поклонился и тихо ответил: – Боюсь эта кукла не знает. Рената шмыгнула носом и рвано вздохнула. Рядом с ее лицом появился белый платок и девочка взяла его, чтобы вытереть покрытое слезами и соплями лицо… она никак не могла успокоится. В этот раз эмоции Изабеллы были гораздо сильнее. Когда она делала это с Лотти, женщина не знала, к чему это приведет. Она ощущала бесконечное сожаление и вину… но они были не сокрушающими. Изабелла хотела спасти Лотти и считала, что отпустит ее как только закончится война. Когда Изабелла превращала Маркуса, то четко понимала что творит. И зачем… женщина делала это со своим слугой, чтобы она и ее сын жили. Потому что иначе они бы умерли прямо там, в том доме. Поэтому… Прости Маркус… Прости – этот плачущий голос до сих пор разносился в сознании девочки. Рената всхлипнула и с усилием вытерла слезы. – Молока? – участливо спросил Маркус. – Нет – устало сказала девочка – Не нужно. – Тогда… возможно сказку? — нерешительно спросил дворецкий – Обычно это делала Астра, но этот дворецкий сможет… – Спасибо, но нет Маркус. Мне просто… просто нужно поспать – сказала изможденная девочка. Как она уже успела понять, после особенно сильных приступов воспоминаний ее разум успокаивался, и она могла уснуть. Это все, что было ей нужно. Это и… – Маркус, а ты… ты сможешь понять, если серые люди появятся снова? – тихо спросила Рената. – Разумеется – улыбнулся дворецкий. – Тогда… ты можешь есть их Маркус. И Лотти. Если поблизости появятся серые люди… сожрите их - прошептала дрожащая девочка. – Несомненно, молодая госпожа – поклонился дворецкий – Эти слуги не допустят вторжения немертвых. Мы будем охранять сон господ. Как и всегда. Девочка устало угукнула и внезапно ощутила ткань на своей щеке. Рената недоуменно моргнула и, подняв голову, увидела Лотти, протягивающую ей куклу служанки. Девочка нерешительно улыбнулась и взяла маленькую куколку... как же давно она ими не занималась. Нужно будет исправить платье и найти замену волос лучшего качества. Так же можно поработать над новой... может сделать куклу полисмена? Рената задумчиво прижала куклу к груди и погрузилась в размышления о своем маленьком увлечении. Постепенно ее лицо разгладилось, а глаза медленно закрылись, после чего девочка медленно погрузилась в сон.

***

С момента возвращения из… Рената все еще называла это подвалом. Так было удобнее. Так вот, с момента возвращения из подвала прошло уже две недели. И за эти две недели Агнесс так и не появилась на пороге особняка. Все таки Маркус и Лотти были крайне полезны. Все это время возмущенный дворецкий усиленно занимался образованием юных Чендлеров. Или… можно сказать запугиванием. Сама Рената была не в курсе, сколько жутких вещей может произойти с неподготовленным аристократом. И с каждым новым фактом юные Чендлеры становились все бледнее, а Френк хмурился все больше. Теперь была вероятность, что если Агнесс вернется, то Маркус просто не успеет до нее добраться. Очевидно… женщина поступила крайне безответственно (или подло), не давая детям полных знаний. Как и Элвин. – Итак, молодой господин – радостно сказал Маркус – У вас стало получатся гораздо лучше. Рената спокойно смотрела на странную композицию, стоявшую посреди гостиной. Там находился ее хмурый как смерть младший брат, которого усиленно обнимали две куклы. На лице одного была яркая улыбка. Другая была совершенно равнодушна. – Но все еще недостаточно хорошо – посетовал Маркус — пламя все-таки просачивается. А потому… два часа спокойной медитации – без улыбки закончил дворецкий. – Что? – полыхнул возмущением Джордж – Но я же… я же старался! – отчаянно крикнул мальчик. В глазах Лотти мелькнуло пламя, и она отлипла от опечаленного мальчика. Кукла выглядела какой-то… сытой. – Что же… видно этот слуга немного ошибся – грустно сказал Маркус – четыре часа спокойной медитации – постановил дворецкий. – Что? Но!.. –возмутился мальчик. – Джордж – спокойно сказала Рената – слушайся Маркуса. Мальчик грустно на нее посмотрел и проворчал: – Это скучно. И очень… очень неприятно… почему я должен это делать? – обиженно спросил мальчик. – Потому что умение остановить огонь является первым навыком, которому обучают юных аристократов, молодой господин – любезно пояснил дворецкий – Обычно это делают до тренировок с пламенем, так как блокировать поток крайне неприятная процедура, особенно, когда он уже развит. Но так как ваш учитель был ужасающе безответственен, вы делаете это сейчас. Поэтому это столь болезненно, молодой господин – без улыбки закончил Маркус. Джордж дернул углом рта и погрустнел. На самом деле, Рената могла его понять – Элвин был веселым и жизнерадостным парнем, который относился к юным Чендлерам с явной теплотой и участием. Ее брат так радовался тому, что у него есть личный учитель, который был таким понимающим и участливым аристократом… А теперь выясняется, что мужчина… что он очень плохой учитель. Что, скорее всего, ему было плевать на Джорджа. Это ранило. Мальчик тряхнул головой и злобно сказал: – Я пошел медитировать – после чего резко повернулся и вышел в коридор, хлопнув дверью. На некоторое время в гостиной повисла тишина. Девочка вздохнула и повернулась к дворецкому. – Как дела у Элеоноры? – спросила Рената. Маркус задумчиво наклонил голову. – Молодая госпожа выглядела довольно опечаленной, когда этот слуга предоставил ей книги – поделился дворецкий – и особо опечалилась, когда у нее отобрали шарики. – Вот как – вздохнула Рената – ну… по крайней мере она немного успокоилась, после твоего перечисления побочных эффектов от неправильного кования – философски протянула девочка – я удивлена, что она не бросила ковать вовсе. В ответ на это Маркус лишь пожал плечами. – Могущественные артефакторы, впервые ощутившие кование, уже не смогут без него обходится. Можно ли удержаться от власти над материей, в боязни потерять руки? – заметил дворецкий. – Полагаю, что можно – скептически сказала Рената – все-таки материи много, а руки у тебя одни. Маркус только легко улыбнулся. – Полагаю чистой сложно понять подобное. В вас нет огня… именно огонь дает господам аристократам столько энергии и жажды жизни. Он же делает их авторитарными, жаждущими завоевания и сражений. Огонь дает им страсть, и он же сводит их с ума… поэтому аристократы больше подвержены безумию, чем простые люди – заключил дворецкий. Услышавшая это Рената немного нахмурилась. – Значит… все аристократы немного сумасшедшие? – осторожно спросила девочка. – Можно сказать и так – легко согласился Маркус – поэтому самоконтроль столь важен. Поэтому у аристократов столько правил и запретов… большая сила налагает высокую цену и ответственность, дорогая наследница. – Ясно – хмуро сказала девочка – Значит нужно присматривать за младшими внимательнее – устало вздохнула Рената, после чего посмотрела на Маркуса – Значит… поэтому Изабелла смогла продержаться дольше остальных? – с любопытством спросила девочка – Потому что была устойчивее? Услышавший это Маркус гордо приосанился: – Несомненно, госпожа Изабелла является величайшим артефактором из когда-либо существовавших. Ее умения, сила и достоинство… - начал разливаться дворецкий. – Ох, огненный демон – проворчала девочка. За все эти дни она и забыла о плохих привычках дворецкого. – Где демон? – отвлекся Маркус от перечисления достоинств обожаемой госпожи. Рената моргнула и посмотрела на напрягшегося дворецкого. Он выглядел собранным, хмурым и абсолютно, максимально серьезным… сердце девочки затопило плохое предчувствие. – Маркус – подозрительно сказала девочка – Только не говори мне, что демоны существуют. Дворецкий удивленно посмотрел на серьезную девочку, после чего уверенно ответил: – Разумеется они существуют, молодая наследница – спокойно сказал Маркус, делая реальность Ренаты еще немного кошмарнее. – Огромные сгустки огня с разумом яростного зверя? — устало спросила девочка – входящие в города и сжигающие там все живое? Мерзкие монстры из старых историй… они существуют? – с какой-то безнадежностью уточнила Рената. – Да – кратко ответил Маркус. – Прекрасно – мрачно сказала девочка – еще одна жуткая сказка, ставшая реальностью. Просто прекрасно… неужто и русалки плавают в морях? – с жуткой усмешкой спросила Рената. Маркус задумчиво склонил голову: – Насчет русалок этот слуга не уверен… все-таки это был опытный проект химерологов Российской Империи. Этот слуга знает о нем только из докладов госпожи о союзных войсках… возможно они уже вымерли – с сомнением заметил дворецкий. Некоторое время Рената сверлила Маркуса мрачным взглядом. – Маркус – вдруг сказала девочка. – Да, молодая наследница? – участливо спросил дворецкий. – Когда я в следующий раз скажу что-то с ироничной интонацией, ты должен просто сказать «конечно нет» и похихикать вместе со мной. Это приказ – сказал полный решимости ребенок. Рената не хотела знать о всех ужасах скрывающихся в этом мире. Она хотела хоть иногда выходить из дома без ощущения, что мир наполнен чудищами и кошмарами. Знать, что в подворотне тебя ждут люди с ножами и дубинками… это было хорошее и привычное знание, и Рената знала, что ей с ним делать. Понимать же, что в подворотне тебя может ждать весь бестиарий древних историй… она и так не спит по ночам! Что еще миру от нее надо! – Боюсь этот слуга не до конца понял приказ – нахмурился дворецкий. – Неважно – устало сказала девочка – Просто… просто при посторонних говори поменьше. Сбереги хотя бы их психику – печально сказала Рената. – Как вам будет угодно – после небольшой паузы ответил Маркус. Девочка окинула его внимательным взглядом и вздохнула. После чего поудобнее села в глубокое кресло и начала нащупывать свое ядро. Это был крайне тяжелый и неприятный процесс… если бы не воспоминания Изабеллы, девочка никогда не смогла бы сделать это в одиночку. Но, благодаря снам, она примерно понимала что делать и постепенно продвигалась вперед. Очень медленно продвигалась… это было адски тяжело. На самом деле, сейчас девочка и огненные камни не смогла бы создать. Ковать душу оказалось крайне неблагодарной задачей… но Рената не сдавалась. Ей нужно было научиться хоть чему-нибудь! Хотя бы как направлять ту странную силу в глаза, чтобы лучше видеть. Хотя… кажется Изабелла направляла силу в голову. Может попроб… Топ-топ-топ. Бах! – Письмо! – внезапно воскликнул молодой полисмен, врываясь в гостиную. И ощутил, как около его шеи оказался нож. – Ты крайне некультурен, красный варвар – ласково сказал дворецкий. Глоть – ответил ему полисмен. – О, так сегодня ваше дежурство – поняла Рената – вот почему я не видела никого из вас в доме – задумчиво пробормотала девочка. Услышавший это парень возмущенно повернулся и сказал: – Я… я не отлыниваю от своих обязанностей! Я присматривал за наследницей Элеонорой – гордо сказал полисмен. – Потому что около нее нет кукол – понимающе закивала Рената – про какое письмо вы говорили? – сменила тему девочка. Возмутившийся было полисмен снова ощутил леденящее лезвие на своей щеке и осторожно протянул девочке конверт. Маркус ласково улыбнулся и резко его вырвал, окинув внимательным взглядом. После чего нахмурился и, достав из складок сюртука маленький нож, аккуратно вскрыл его. – Как ты смеешь вскрывать королевское письмо? – возмутился полисмен. Маркус совершенно его проигнорировал, аккуратно вынимая маленькую бумагу и пристально ее осматривая. После чего открыл его и внимательно прочитал. Все время, что он это делал, молодой полисмен выглядел все более и более возмущенным. Наконец, дворецкий закончил изучение, странно хмыкнул и поместил письмо обратно в конверт. – Ядов и негативных воздействий не обнаружено – почтительно сказал дворецкий, протягивая девочке бумагу. Рената только тяжело вздохнула… очевидно, дворецкий совершенно не любил королевскую фамилию. Девочка могла только философски пожать плечами и взять письмо. Впрочем, она уже знала, что там обнаружит. Это был новый приказ – похоже короне надоело ждать результатов, и они потребовали нового спуска. При этом, в конце писец жирно выделил, что представители семейства Блэквуд не должны выносить или выводить из подвала живых кукол. Так же им запрещено их будить, разговаривать с ними и вообще взаимодействовать из опасения пробудить очередную партию. Это было почти мило. – Кстати - внезапно спросила девочка - господин полисмен, а почему вы принесли письмо мне? – Ну... вы же главная – недоуменно ответил парень – Как бы... — и запнулся. Некоторое время Рената и Маркус с интересом на него смотрели. Полисмен, тем временем, успел понять, что только что ляпнул, и что в принципе натворил. Его лицо постепенно залилось краской, пока он не развернулся, резко закрывая дверь. – Сами виноваты... путают людей... – донеслось до них тихое ворчание и посетитель постепенно удалился. – Рэдфайеры всегда тонко чувствуют иерархию. Почти так же хорошо, как Гринфайеры – доверительно поделился Маркус – В его восприятии, вы Глава этого дома. Конечно, было бы лучше, если бы вы избили его до полусмерти, но так тоже сойдет – улыбнулся дворецкий – В конце концов, избить его могу и я. – Великолепно - мрачно сказала обычная, четырнадцатилетняя девочка, невольно запугавшая молодого аристократа.