Опаленные души

Ренате казалось, что она должна была что-то почувствовать. Даже если это будут не ее чувства… даже, если это будет ненависть Изабеллы. Ей казалось, что в любую секунду ее голова взорвется ненавистью, яростью, болью и иссушающей виной. Что эти эмоции уничтожат и похоронят ее хрупкий разум, и она наконец-то сможет перестать думать и вспоминать. Но ей было… пусто. На самом деле, когда девушка увидела это тело и осознала, что видит, то Изабелла стала… тише. Выжигающие эмоции будто схлынули, оставляя после себя опустошающую усталость. Ощущение, что они сломали их, мои вещи, мою собственность, ненавижу практически исчезло, и Чендлер ощутила, как Изабелла успокаивается. Будто то, что Джойс стала этим не делало ее мертвой. Будто Изабелла считала, что теперь с Альфой все в порядке. С ее вещами все хорошо. Похоже, в конечном итоге, Изабелла все-таки сошла с ума. На самом деле, Рената даже ощутила смутное облегчение. Пока Изабелла оставалась в своем уме, она страдала. Ее устойчивая природа мешала женщине уйти в глубины своего разума, чем спасались другие аристократки, ставшие ведьмами… она пережила столько болезненных, печальных вещей, потеряла стольких людей, что Рената не могла найти в себе сил злиться на нее. Ей просто было… грустно. Что все закончилось так… что в истории этой женщины не просто не было хорошего конца, а что этот конец, в конечном итоге, сломал ее окончательно. Ей было горько и грустно, а еще… она искренне надеялась, что когда женщина делала это, то уже была безумна. Рената готова была молиться Року и Судьбе, чтобы Изабелла не ведала, что творит, потому что… была лишь одна причина, по которой Изабелла Блэкфайер сделала бы что-то подобное, находясь в своем уме. Лишь одна, единственная причина, готовая заставить ее это сделать. Если бы ее попросили. – Гнилой скарр! – выругалась Виктория, вырывая Ренату из ее онемевшего мира – и что нам делать!? – Делать? – тихо спросила Чендлер. – Да! Лотти сказала, что эти штуки очень опасны. Мы не сможем использовать ее – зло сказала младшая Гринфайер. – Почему? – омертвело спросила Рената. Виктория недоуменно моргнула и покосилась на бесконечно уставшую девушку. – Ну… потому что этим штукам нужна энергия. Я так поняла… и им плевать, откуда эту энергию брать. Это тело высушит нас за секунды – нервно пояснила младшая. Рената устало моргнула и присмотрелась… и да, в груди куклы, странно высоко виднелось ядро. Очевидно. Это была живая кукла. Это было то, что осталось от Джойс… но почему ядро в таком необычном месте? Обычно ядра располагались в области солнечного сплетения. К тому же, оно настолько тусклое… так тяжело думать. Она так сильно устала… но Виктория может быть права – живой кукле требуется энергия. Когда Изабелла запирала своих кукол, то приказала им спать, поэтому Маркус и Лотти имели запас сил после активации. Но Джойс… Рената не знала, как долго кукла сражалась с тем монстром, но, судя по тусклому ядру, кукла была ОЧЕНЬ «голодна». Когда ядро Маркуса начинало тускнеть, дворецкий становился пугающим и… можно сказать хищным, пока не поглотит очередной накопитель Джорджа. Что могла сделать кукла Джойс на подобной степени истощения, Ренате страшно было подумать. Ну, судя по предупреждению Лотти, ничего хорошего. Возможно, если Изабелла не запрещала кукле спать, та могла активироваться сама при признаках энергии поблизости, а потом атаковать и забрать энергию живого существа. И поэтому кровавый монстр держался подальше, сначала решив убить их для кормления и набора сил. Несомненно, если Рената решит использовать эту живую куклу, то первыми ее жертвами станут они. Джойс просто не сможет сдержаться. – Так… а если приманить вампира сюда? Тогда эта… это тело задержит его – предположила испуганная Валери, прерывая тяжелые мысли Ренаты. – Ты думаешь он идиот? – зло спросила Виктория – он может думать и говорить, если ты не заметила. А идти в самое опасное место на этом пятачке земли очень и очень тупо. – Эм… – нерешительно замялась Валери – Но нужно же что-то сделать. Может… взять ее боевой артефакт? – предположила женщина. – Артефакт? – спросила Виктория – Знаешь… на удивление неплохая идея – задумчиво прищурилась младшая – Он поможет нам защитить. Сделает нас сильнее и лучше… да, это звучит… Чендлер нахмурилась и недоуменно покосилась на двух девушек. Валери даже шагнула вперед, из-за чего Рената стукнула ее по груди. В голове Чендлер стучала гулкая, отупляющая усталость, но девушка изо всех сил попыталась сосредоточится. А потом ее глаза немного расширились и с губ сорвался усталый, побежденный вздох. – Хватит – изможденно сказала Рената. – Что? – переспросила Валери – Госпожа, у нас не так много вариантов, и эта вещь поможет… – Я сказала хватит. Прекрати это – тихо сказала девушка – Я тебя слышу. Валери и Виктория недоуменно посмотрели на изможденную Ренату. Через секунду, их глаза пораженно расширились, и Валери быстро отошла от лежащего тела. – Это как с пшеницей! – испуганно сказала Гринфайер – Я даже не подумала… просто захотела подойти и взять подвеску! Оно притянуло меня… это проклятый артефакт?! – Какого демона! – выругалась Виктория – Лотти про это предупреждала? Это полная %@%&! У всех этих женщин такие были? – потрясенно спросила младшая. Рената только устало закрыла глаза и пожелала быть где-нибудь... где угодно еще. На самом деле, за все эти недели Чендлер уже забыла о пшенице и том, что та подразумевала. Она забыла, что… Изабелла уже допустила вещи, что были гораздо хуже живых кукол. Если в ее доме был один проклятый артефакт, то почему не оказаться второму? Или третьему и четвертому… все-таки Рената не приближалась к другим «женщинам». Она не слышала вещи, одетые на них. И нет, Чендлер не будет сейчас думать об Изабелле и ее людях. О том, почему все это происходит, и как Изабелла допустила этот кошмар. Во имя Судьбы и Рока… Рената устала. Девушка тяжело вздохнула и попыталась найти в себе хоть какие-то силы. Ей нужно было спасти Джорджа. И если пустая кукла могла убить их мгновенно, то проклятый артефакт… с ним можно было договориться. И да, скорее всего они умрут. Но, чем дольше они здесь находятся, тем больше шансов, что вампир доберется до Джорджа. Ее брат был сильным аристократом, но даже он не мог выделять огонь бесконечно. Рената знала о пределах аристократов – сейчас Джордж уже должен был вымотаться и стать беспомощной целью для монстра. Особенно учитывая, сколько пламени потратил на медведя и Маркуса… у Ренаты совершенно не осталось времени искать варианты. Может быть… может хоть кто-то из них выживет. Или, по крайней мере, они заберут монстра с собой. У Ренаты были папа и Элеонора… хотя бы их. – Чего ты хочешь? – тихо спросила Чендлер, обращаясь к маленькой подвеске в виде клыка. – Голод… насытиться. Разорвать врагов, охранять… - прошептала подвеска. – Тело на котором ты находишься… ты можешь сделать так, чтобы оно нас не атаковало, когда мы приблизимся? – сосредоточенно спросила девушка. Это был очень важный вопрос. От него зависело все. – Тело? Нет… пустое. Много сил, чтобы идти… – прошелестел артефакт – приманить еду… чтобы шли сюда – невпопад пробормотала подвеска. Ее голос был рваным и неуверенным. Хуже, чем у пшеницы. Возможно, потому что пшеница насытилась Ренатой и Валери, прежде чем заговорить. – Если ты поможешь нам, то мы принесем тебя в большой мир. Там, ты можешь есть и охранять сколько захочешь – сказала Рената – Но мы сможем это сделать только если будем живы… если тело, на котором ты находишься, не атакует нас – предельно четко пояснила девушка. – Тело не атакует, если подойдете сами. Не атакует, если заберете меня. Не атакует… – прошептала подвеска. – Хорошо… тогда это будет прописано в договоре. Если ты солгала, то договор причинит тебе боль – устало кивнула Рената. – С кем ты говоришь? – удивленно спросила Виктория. – С артефактом. Госпожа это может – кратко пояснила Валери – и нам запрещено раскрывать эту информацию… кому-либо. Даже ее родным. – Серьезно? – удивленно спросила Виктория – То есть она «видит» магию? Я думала, что ее брак с капитаном Габриэлем подставной. – Тихо – перебила их Рената – Что ты решила? – спросила девушка, обращаясь к подвеске. Рената не хотела думать о том, кто из волков ее создал и почему поместил на пустую куклу Джойс. Согласилась ли Джойс с этим, или уже стала куклой к тому моменту? Была ли это Селена? Нет, Рената слишком… слишком устала думать. Все, что она могла, это пытаться спасти Джорджа. – Слишком голодна. Трудно складывать буквы…Будет много еды? – рвано донеслось от артефакта. – Да – равнодушно сказала девушка – Столько, сколько ты сможешь съесть. – Рядом с тобой? – спросила подвеска. От неожиданного вопроса Рената ощутила тень удивления. – Нет… мы отнесем тебя другим людям. Эти люди дадут тебя солдатам, и ты поешь – пояснила Чендлер. – Стой, ты хочешь выпустить эту штуку? – недоуменно спросила Виктория – Хотя вариантов у нас не так много, но… ты жесткая. – У нас нет выбора. Королю нужны артефакты, и он не отпустит нас без них – печально сказала Валери. – О… ты поэтому накатала то жуткое письмо про опасности пшеницы? А мы думали, что ты поехала крышей на почве голодухи – осенило Викторию – Демон, я подозревала конечно, но король полный идиот – тяжело вздохнула девушка. – Должна охранять… тебя? Ее? Трудно думать… голод – прошелестел артефакт, игнорируя диалог на заднем плане – Быть рядом. Охранять… но голод… так тяжело думать. Тело повреждено, нужно починить… должна насытится… я согласна – сообщил артефакт. – Тогда мы составим договор. Виктория… сделай это – тихо приказала Рената. На свое здравомыслие она уже не надеялась. – Так… я поняла. Ну, на самом деле это наш единственный шанс. Даже не учитывая вампира, этот проклятый артефакт или тело могут нас сожрать по пути к двери, так что… проклятье, как же это дерьмово! Это так, так плохо закончится! – простонала младшая Гринфайер – Ладно… нужно ограничение по времени, ограничение по силе, никаких необратимых изменений или изменений тела, условие, чтобы тело женщины не атаковало… - начала бубнить девушка. Рената устало вздохнула и обессиленно закрыла глаза.

***

Джордж Чендлер злился. На самом деле, он злился практически постоянно. Когда ел, когда пытался учится, когда разговаривал с другими аристократами (особенно, когда разговаривал с другими аристократами), и сильнее всего, когда спал. Парень не знал почему и как это работает, но после ночных снов, полных агонизирующих криков и запаха обожженной плоти, Джордж просыпался более усталым, чем до попыток уснуть. И, да, парень понимал, что это что-то плохое и нездоровое. Джордж не всегда был таким. Конечно, в детстве у него случались вспышки ярости, но чем-то они напоминали приступы отца – во-первых, парень злился только по важным причинам. И во-вторых… это были вспышки. Они проходили. С тех пор, как Джордж начал учиться управлять пламенем, его злость стала изменяться. Сначала это были более сильные вспышки ярости, и парень даже не заметил этого, так как жизнь их семьи стала… трудной. Даже папа злился гораздо чаще, так что это можно было объяснить. Потом в парне стало расти тихое, фоновое раздражение, но Джордж списывал это на проклятых аристократов-предателей и демонских кукол, что постоянно его преследовали. А потом начались сны. Это были огонь, вонь горящих волос, жар и ярость. Это были ужас, боль и холод… это была бесконечная усталость и отчаянное, почти маниакальное стремление выжить. Джордж пытался игнорировать это. Видит Рок, у их семьи были плохие времена – папа либо переживал о них, либо злился, после чего долго спал, либо тренировался пользоваться холодным и огнестрельным (подарок Вивьен) оружием. Элеонора отчаянно старалась найти мужа, который не был бы связан с королевской семьей и ухаживала за отцом после приступов гнева. А также исправно ходила на встречи с лживой аристократкой, которую успела буквально возненавидеть… каждый раз, когда она возвращалась, руки Элеоноры тряслись от бешенства. И Рената… старшая Чендлер пыталась делать вид, что все хорошо, но у нее плохо получалось. Джордж знал, что его сестра старается изо всех сил, чтобы их жизнь в среде аристократов стала лучше. Она делала куклы, чтобы подарить этим напыщенным аристократическим девкам, одержимо изучала аристократические традиции и контролировала жуткие подарки прошлого в виде Лотти и Маркуса. Чендлер постоянно пила кофе, почти не спала (Джордж готов был поклясться, что не заставал ее спящей годами) и выглядела настолько усталой, будто готова рухнуть и уснуть прямо на полу. Поэтому Джордж ничего им не сказал. Ни о своей злости, ни о снах. Возможно, он поступал глупо… но что они могли сделать? Папа снова бы разозлился, а потом попытался бы сделать что-нибудь глупое. Элеонора могла сделать вид, что ей все равно, а потом… она и так с трудом переносила Агнесс. Джордж не хотел думать, что могло случиться, если бы девушка сорвалась и выдала свою злобу. Учитывая все эти рассказы о перерождении Черной Ведьмы, с ней могли бы сотворить что-то… плохое. Про Ренату… его бледную сестру, с огромными мешками под глазами и мелко дрожащими руками, Джордж старался даже не думать. Чендлер и так годами находилась на краю истерики, и ее брат не хотел доставлять Ренате новых переживаний. Поэтому он не сказал о проблеме даже Маркусу и Лотти. Куклы, почему-то, были очень преданы его сестре, но казалось не понимали, что Рената живое и очень уставшее существо. Они бы рассказали ей, и девушка стала бы спать еще меньше. Поэтому парень пытался это игнорировать. Он старался быть сильным и ответственным, как и подобает мужчине. Чендлер перестал использовать огонь, потому что от тренировок злость росла активнее. Джордж часами сидел в успокаивающей медитации, несмотря на мерзкое, выворачивающее ощущение в солнечном сплетении. Он даже попросил у Маркуса те наручники, отрезающие аристократа от внешнего огня (что использовались в подземной тюрьме) – спустя несколько спусков в изолированный от внешнего мира особняк, парень обнаружил, что ему становится ощутимо легче в его стенах. Да, когда его ядро пыталось ощутить пламя, но не могло его найти, это было страшно и больно, но та злоба была страшнее. И, похоже, ее источником было что-то снаружи… В тот день, когда Джордж это осознал, то ощутил облегчение (Проблема не в нем. Он не сумасшедший маньяк) и страх. Да… страха было довольно много – эта злость была…действительно злой. Как бы глупо это не звучало. Наручники помогали почти два года, пока сила Джорджа не стала достаточно мощной, чтобы раскалить их, когда он злился. Это было больно… очень. Благо, он нашел в себе силы не кричать… после этого, у парня остались ожоги, которые он скрывал под рукавами рубашки. В общем-то, после эпизода с наручниками, Джордж и согласился уехать в академию. Он чуть не раскрыл свою проблему и был готов на все, чтобы никто из Чендлеров никогда не узнал. И так… он уехал, готовясь стать совершенно неуправляемым комком агрессии и глубинной злобы. Но, как ни странно, измываться над напыщенными аристократами было весело. На самом деле, когда парень это делал, то ощущал уменьшение раздражения. Что бы ни было источником злости, оно, очевидно, аристократов тоже не любило. Запугивание и избиение этих говнюков помогало настолько хорошо, что парень даже начал надеяться на относительную стабильность. А потом… эти ублюдки подделали письмо сестры, и Джордж был вынужден вернуться домой. Он был вынужден держать себя в руках перед отцом и Элеонорой… даже сосед, самый напыщенный и богатый аристократический говнюк из всех уже не помогал. На самом деле, Джордж уже давно не пытался поджарить его специально… просто не хотел. Этот парень оказался… не так плох. А заставлять себя избивать человека только для того, чтобы заткнуть злость было унизительно – Джордж Чендлер не марионетка своего безумия, катись оно к демону… хотя, возможно, с собой стоило взять кого-то другого. Избиение идиотов действительно помогало. В итоге, Чендлеру даже злость сорвать было не на ком, и он медленно закипал. Но у него был план – когда парень спускался в особняк, то его отрезало от мерзкой злости. Джордж надеялся, что это даст ему необходимую передышку и позволит себя контролировать. И на первом слое это отлично работало – злость перестала шептать на краю его разума, и парень ощутимо расслабился. А потом он и девчонка-бандит открыли зеленую дверь, и Джордж с ужасом понял, что это место не отрезано от внешнего мира. Возможно оно было слишком большим. Возможно, это было невозможно по каким-то другим причинам, но факт оставался фактом – злость вернулась, и Чендлер мысленно отказался от перспективы в кои-то веки выспаться. И вот теперь он здесь, посреди какого-то мертвого леса, рядом с куклой, что откачала из него щедрую порцию пламени… поливает еще более щедрой порцией какую-то жуткую, древнюю тварь. И это было проблемой. Обычно, Джордж использовал кулаки, чтобы преподать тем аристократам урок. Иногда, когда они становились совсем нервирующими, он использовал пламя. Это было жарко, объемно и калечаще, чтобы придурки даже не думали снова вынуждать Чендлера делать это. И да, иногда (в последнее время все чаще) Джордж непроизвольно использовал огонь (сосед научился очень хорошо уворачиваться), но, по сравнению с его обычными объемами, это была капля в море. Обычно Джордж избегал использования огня… ведь, чем больше он использовал свое ядро, тем громче становилась злость. И самым мерзким во всем этом было то, что Джордж мог использовать пламя бесконечно. Он знал, что другие аристократы уставали и не могли поглощать огонь долго – сосед постоянно жаловался на это, называя Джорджа демоном. Но у Чендлера такой проблемы не было – он не прикладывал никаких усилий, чтобы поглощать огонь. Иногда парню казалось, что он его и не поглощает. Что вся эта огромная энергия идет откуда-то изнутри. Ядовитая, полная злобы энергия. И именно поэтому Джордж должен был остановиться, пока он еще может. Парень не мог продолжать поливать монстра огнем… все силы Чендлера уходили на успокаивающую медитацию. Он заставлял свое ядро успокоится и прекратить. Это было неестественно и больно – ядро существовало, чтобы поглощать. Аристократы подсознательно умели это делать и никогда даже не пытались остановиться. Только Джордж Чендлер был вынужден заниматься чем-то подобным, пока эти напыщенные придурки мерялись длиной огненной волны, попутно отпуская снисходительные комментарии о тупых простолюдинах. Да, определенно, Джордж ненавидел аристократов. И когда он выберется отсюда, то найдет одного их этих напыщенных придурков и изобьет его. Покрытый потом парень резко выдохнул и послал в монстра очередную огненную волну. Тот увернулся от ножа Маркуса, нечеловечески изогнулся, избегая пламени и попытался рвануть к Джорджу. Маркус ударил его в шею кинжалом, повернул с жутким, неестественным хрустом и немец пнул куклу, заставляя его отшатнуться. Нож выскользнул из раны с мерзким треском, будто Маркус вытащил его из камня, после чего рана стала на глазах зарастать. Его раны вообще очень быстро восстанавливались. Единственным, что заживало медленнее всего, был ожог на лице, оставленный Джорджем. И тот уже побледнел. Да, эта тварь, определенно была создана для войны. Она была твердой, сильной, быстрой и живучей… возможно Джордж был еще жив только потому что эта тварь очень долго голодала. Ну и потому что Маркус был здесь. Кукла и тварь были практически наравне… одинаково быстрые, сильные и неспособные нанести другому значимых увечий. В этом и крылась главная проблема – Маркус мог держать тварь, но не мог ее уничтожить, поэтому все, что требовалось этому монстру, это убить Джорджа. Так тварь получит еду и силы, чтобы обойти Маркуса и добраться до сестры... еще большего количества крови. И тварь победит… Джордж не мог этого позволить. Даже если он больше не сможет контролировать злобу… тварь должна сгореть. – Молодой господин – крикнул Маркус – деревья! Джордж сморгнул пот и попытался сосредоточится. Его плывущий взгляд оторвался от сражения двух чудовищ и остановился на черных, иссохших деревьях. Иссохших. Огонь. Много…много огня. Джордж хищно, изломанно ухмыльнулся и резким ударом послал в мертвый лес огненный шар. Тот врезался в одно из деревьев, оставляя грубый ожог, и огонь погас. Но парень не ожидал, что все получится с первого раза… поэтому ударил еще раз. И еще раз. И еще… наконец, очередной шар врезался в израненное дерево и начал уверенно расти. Вскоре огонь перекинется на другое дерево и монстра окружит пламя уже с двух сторон. Они смогут… Внезапно, в поле зрения Джорджа мелькнуло что-то темно-алое, и парень ощутил холод и твердость на своей шее… его кожу ожгло болью, а потом… ощущение исчезло. В отдалении раздался жуткий удар, и Джордж увидел… старшую сестру Виктории? Женщина стояла посреди поляны и так часто дышала, будто два раза оббежала Лондон. Грудная клетка Валери двигалась с ужасающей интенсивностью, а по лицу тек пот… на ее лице виднелась отчетливая боль, а на груди покачивалась старая, серебристая подвеска. – Ты… – прорычала Гринфайер, смотря на упавшего монстра, что только что оттащила о Джорджа – Сдохни! И ударила тварь по голове. Раздался мерзкий хруст, и затылок чудовища тяжело ударился о землю, оставляя после себя ощутимую вмятину. Часть его лба и скулу вдавило в череп, и Джорджу трудно было представить, какой силы должен быть удар, чтобы повредить кровавого монстра. Гринфайер покачнулась и перевела взгляд на парня. Тот был совершенно диким. – Охранять… охранять… защищать – пробормотала сестра Виктории и повернулась к поднимающемуся монстру – Сдохни, сдохни, умри! – яростно прорычала женщина и снова ударила его. Сделала она это с такой скоростью, что Джордж не заметил сам удар. Только то, что тварь снова вбили в землю. Ее череп еще глубже вмялся внутрь, а один глаз лопнул и вытек из глазницы. – Тупая слуга! Это бессмысленно! – крикнул откинутый в сторону Маркус – Он регенерирует любую рану… нужно оторвать ему голову! Гринфайер мотнула головой, будто пытаясь вытряхнуть оттуда что-то копошащееся, после чего зарычала и снова ударила монстра, сломав ему руку. После чего, с медленным, мерзким хрустом, оторвала ее и откинула в сторону. – Голову, Валери! Я сказал голову! – раздраженно крикнул Маркус, вставая с земли. Валери громко зарычала на приближающегося дворецкого, после чего резко опустила ногу на вторую руку монстра… похоже он пытался атаковать женщину, но она оказалась быстрее. Раздался очередной хруст и еще одна рука чудовища улетела в разгорающийся лес. Женщина жутко ухмыльнулась и перевела взгляд на ногу монстра… – Валери, оторви ему голову. Это приказ – бесконечно устало донеслось сбоку. Джордж вздрогнул и повернулся к... Ренате и Виктории, вышедшими из не горящей части леса. Младшая Гринфайер выглядела бледной как смерть и злой как демон. В глубине ее глаз скрывался тяжелый, подавляющий страх… ее взгляд не отрывался от обезумевшей сестры. Рената же выглядела еще более усталой чем обычно, хотя Джордж не знал, как это возможно. Ее глаза были тусклыми и полными какой-то горькой грусти. На самом деле, было сложно сказать, кто из аристократок выглядел хуже. Они стояли, привалившись друг к другу, наблюдая за Валери. Судя по взъерошенному виду и частому дыханию, они, очевидно, бежали сюда. – Валери, возьми себя в руки и оторви вампиру башку! – прохрипела Виктория – кукла права, это самый действенный способ. Валери глухо зарычала. – Охранять… разорвать, разорвать – проворчала Гринфайер. И тут Рената ощутимо нахмурилась. – Действительно? Ты думаешь, что это умно? Заставить Валери убивать эту штуку настолько медленно, чтобы иссушить ее полностью? Ну, если ты это сделаешь, то нарушишь договор. Интересно, настолько мучительно это будет для существа вроде тебя? – сухо спросила старшая Чендлер. Гринфайер нахмурилась и мотнула головой: – Не иссушать. Сделать лучше, сильнее… чтобы защищать… – прорычала Валери. Или не она. Кто-то… другой? Рената сердито сощурилась, после чего ее глаза расширились в каком-то пугающем понимании. – Ты пытаешься вызвать у нее срыв? – прошептала девушка — Мы запретили тебе изменять ее! – крикнула сестра, и Джордж ощутил ее страх. Он был настолько большим, что перебил даже ту иссушающую усталость. – Нельзя, пока я на ней. Пока здесь, я держу ядро… согласно договору – непонятно выразилась Валери – Когда меня снимут, будет неважно. Не нарушение – хищно ухмыльнулась Гринфайер. После чего снова ударила монстра по голове… его восстанавливающий форму череп глубже вдавился в голову, и лопнул другой глаз. – Ослаб… голодный слабак – довольно прорычала Гринфайер. – Валери! – зло крикнула Виктория – Найди уже свои демонские яйца! Ты отняла у меня этот проклятый артефакт, оря о своей Альфовости, поэтому не смей быть тряпкой! Ты же Альфа! – голос младшей Гринфайер немного дрожал. Улыбка резко исчезла с лица Валери, сменившись знакомой Джорджу болезненной гримасой… женщина пошатнулась и снова тряхнула головой. После чего поморщилась и зарычала, вцепившись пальцами в волосы. – Да, давай! Надери этой суке задницу! – оживилась Виктория – Если ты это сделаешь, я… я тебя зауважаю! – крикнула младшая Гринфайер. Валери ощутимо вздрогнула, после чего зарычала активнее. Ее руки медленно опустили голову и, под усиливающееся рычание, начали приближаться к подвеске на груди. Казалось, женщина с чем-то усиленно борется… наконец ее пальцы коснулись серебристого металла и, под болезненный скулящий звук, Гринфайер сильно дернула подвеску. Та оторвалась с каким-то жалким звоном и тихо упала на землю. Все присутствующие проводили это зрелище потрясенными взглядами. – Эм… — нерешительно сказала Виктория – я не совсем это имела ввиду. – Да что происходит? – слабо спросил Джордж, стараясь контролировать свой голос. Последние несколько минут парень изо всех сил старался выровнять свое ядро, поэтому не обращал внимания на окружение… но происходящее становилось трудно игнорировать. – Джордж! – очнулась Рената, резко поворачиваясь к брату – Ты в порядке? – Я… это не важно – сосредоточенно сказал Чендлер – Что с сестрой Виктории? – постарался парень перевести тему. Валери же молча стояла над упорно регенерирующим вампиром и тихо покачивалась. Спустя несколько секунд от монстра донесся странный хруст, и Джордж понял, что его лоб принял нормальную форму. – Вот демон! Вампир лечится! Что нам делать!? Оторвать этим тварям голову без усиления почти невозможно – запаниковала Виктория. – О, во имя госпожи Изабеллы – закатил глаза Маркус, после чего подошел и… с жутким хрустом оторвал голову монстра от тела. На поляне снова повисла тяжелая тишина… все молча смотрели на равнодушного дворецкого, что невозмутимо поместил оторванную голову под мышку. – Да, их шея самая укрепленная часть тела. Но этот слуга модифицирован, чтобы противостоять кровососущей угрозе. Даже если этот слуга ослаб…мысль, что творение госпожи Изабеллы не сможет обезвредить настолько искалеченного врага, унизительна – почти сердито пояснил дворецкий. Прошло еще несколько тяжелых секунд, после чего Виктория раздраженно посмотрела на Маркуса. – А сразу ты этого сделать не мог? – прорычала девушка. В ответ на это дворецкий только пожал плечами: – Подвеска весьма своенравна. Она могла атаковать этого слугу – пояснил Маркус. – И это все при… – подозрительно сощурилась Виктория, и… Ее перебил громкий, отчаянный скулеж. Джордж повернулся и увидел, что молча стоявшую над вампиром Валери начало странно колотить. Будто все ее мышцы решили двигаться как им заблагорассудится, забыв, как должны себя вести. Зрелище это было неестественное и очень жуткое… будто тело женщины полностью вышло из-под контроля. Через секунду из носа Гринфайер хлынула кровь, и она тяжело повалилась на землю. – Валери? – как-то робко спросила младшая Гринфайер - В-Валери! Нет! —испуганно крикнула Виктория, подбегая к сестре и падая перед ней на колени – Нет, только не срыв! Только не это! Эта тварь не успела… ты же победила ее. Ты сняла ее, Вел! – прокричала девушка, пытаясь схватить старшую за плечи. – Отойди – тихо сказала Рената. Джордж вздрогнул и понял, что сестра успела отойти от него и оказаться за спиной плачущей девушки. Похоже парень был не в себе, если не заметил этого. Его ядро жгло и болело… похоже даже он может истощиться. Мир стал каким-то туманным и далеким, и вдалеке Джордж видел сгорбившуюся фигуру Ренаты. – Нет! Она справится! – крикнула Виктория – Она всегда справлялась! – ее пальцы с силой впились в колотящееся тело. Плечи Ренаты опустились еще ниже, и она тихо сказала: – Маркус. До Джорджа донесся глухой стук, и Виктория замолчала. Затуманенные глаза парня увидели, как мутная фигурка упала и теперь до него доносился только болезненный, неконтролируемый скулеж. Его сестра медленно опустилась на колени и положила руки на дрожащую Валери… а потом мир потемнел и Чендлер окончательно потерял сознание.