Опаленные души

Габриэль Смит медленно открыл глаза и пристально уставился на безоблачное синее небо. Он лежал на рыхлой земле, тело обдувал легкий ветерок, во рту стояла пустыня, а тело болело так, будто ненавидело своего хозяина до глубины души. Это было далеко не самое худшее пробуждение неуравновешенного комка огненной злобы, в миру известного как капитан Смит. На самом деле, оно даже не входило в первую десятку. Габриэль тяжело вздохнул и услышал рядом с собой осторожные шаги. В затуманенной голове мужчины мелькнул образ маленькой куклы, сменившийся на лицо молодой девушки. Смит немного расслабился, после чего в его пустую голову постучалась маленькая, почти незначительная ассоциация. Сон, где он горит, голубое небо над головой, ветерок = вся его одежда сожжена. Смит резко подорвался и прикрылся, бешено озираясь в поисках хоть какой-то одежды. К сожалению, пользы это не принесло – Смит лежал около обгоревшей хижины, в одном из загонов для морских свинок. И, очевидно, одежды рядом не было. Демон! Он не мог показаться на глаза леди в подобном виде! В голове мужчины пронеслось смутное, забитое глухой болью воспоминание о кукле, что сидела на его абсолютно голом плече. Голое плечо означало отсутствие кителя. Что еще у него отсутствовало? Вот демон! На нем вообще оставалась одежда? Хоть какая-нибудь?! Да плевать на прошлое, сейчас-то он точно голый! – Не переживайте, капитан – внезапно донеслось сбоку – Их здесь больше нет. – Кого нет? Мне сейчас не до этого, Вольф! Дай мне свою одежду! – резко скомандовал Габриэль, машинально поворачиваясь на голос. И наткнувшись взглядом на сильно потрепанного Гринфайера, одетого в юбку из листьев. Выглядел полуголый мужчина так, будто его пыталась сожрать стая диких волков – весь в царапинах, укусах и странных синяках. Единственным родным предметом, оставшимся на Вольфе, был кулон с изображением его семьи. Похоже только его Гринфайер и смог отбить. – Я сожалею, капитан, но моя одежда была… потеряна – каким-то омертвелым голосом ответил найденный Гринфайер. Его глаза были полны зеленой пустоты, за которой скрывалось что-то… Смит отвел взгляд. – Эм… о, Вольф. Хорошо, что ты здесь – прокашлялся Габриэль – С тобой все в порядке? – Нет – глухо донеслось сбоку. В этот момент, Смиту стало как-то неуютно. Обычно слова «такт» и Габриэль Смит не употреблялись в одном предложении, но было в Вольфе что-то… беспокоящее. Инстинкты Габриэля мягко советовали не углубляться в эту тему. – Я имел ввиду физически – постарался уточнить капитан. Ответ на этот вопрос занял гораздо больше времени. – Я не уверен – наконец заключил Гринфайер. В его голосе все еще не было ни следа жизни. Габриэлю стало еще неуютнее. – Я прибыл так быстро, как только смог – быстро сказал Смит – Там была огромная женщина птица, что серьезно меня ранила. Многие бы сразу умерли от подобных ран, но я оправился за день и немедленно отправился на твои поиски, Вольф – клятвенно заверил вассала мужчина. Глаза Гринфайера продолжали оставаться пугающе пустыми. Габриэлю казалось, что его засасывает в ужасающую зеленую бездну. – Я очень вам благодарен, капитан – глухо ответило жуткое существо, что раньше отзывалось на имя Вольф – видно вы впечатлили ее достаточно, чтобы она сбросила вас прямо мне на голову – искривил губы в ужасающей гримасе вассал. Смита невольно передернуло… похоже Вольф пытался улыбнуться. Нужно приказать ему НИКОГДА так больше не делать. А потом Габриэль понял, что именно сказал Гринфайер. – Стой, я не сам сюда попал? – мгновенно насторожился Габриэль. Для мужчины не впервой было отключаться в одном месте и просыпаться в другом. Но, обычно, он сам добирался из точки А в точку Б… просто совершенно не помнил как. Его последним воспоминанием была река с огромными рыбами и леди Рен… – Леди Рената! – вскинулся Смит – Где она?! – В Лондоне, капитан – совершенно равнодушно ответил Вольф. – Нет – отмахнулся Габриэль – я имел ввиду куклу! Где кукла, которую она к… - тут горло Смита резко перехватило, и он начал кашлять. Контролирует – хотел сказать Габриэль. Что нарушало подписанный им контракт о неразглашении. В частности то, что человек управлявший куклой был Ренатой Блэкфайер. – Создала. Где созданная ей кукла? – исправился Смит. – Вас уронили на меня практически голым – монотонно доложил Вольф – ваш огненный приступ прикончил остатки одежды, что еще оставались. Но я смог спасти рюкзак – на этой фразе в голосе Гринфайера зародилась искра жизни. Возможно Вольф радовался запасам еды. Смит не мог придумать других причин. – Значит она осталась там – хмуро пробормотал Габриэль. Ну… с одной стороны мужчина сохранил хоть какие-то остатки достоинства. Судя по словам Вольфа, Смит не был совершенно голым, когда упал. С другой стороны, кукла осталась неизвестно где. Габриэль сильно сомневался, что она внезапно возникнет поблизости во второй раз. Стой, как она вообще попала за границу демонической печати? Хотя более важный вопрос – как Смит вернулся в эту деревню? – Вольф, как я сюда попал? – сосредоточенно спросил Габриэль. – Вы свалились на меня, пока я бродил по окрестностям в поисках еды – омертвело ответил Гринфайер – когда я посмотрел наверх, то увидел крылатое существо. Судя по ее виду, она встретилась с вами в очень плохом настроении – спокойно закончил Вольф, доставая из остатков рюкзака вяленое мясо. Габриэль нахмурился. Обычно существа, что пережили его очень плохое настроение (или, как это назвал Зак, режим беги и сдохни) старались больше НИКОГДА к нему не приближаться. Точнее больше чем обычно. Впрочем, кто знает, что в голове этого… артефакта? Кстати… – Вольф, ты когда-нибудь слышал об артефактах, что превращают людей в полуживотных? – задумчиво спросил Габриэль. В воздухе повисла тяжелая тишина. Смит подождал пару минут, но вассал все не откликался. Габриэль нахмурился и повернулся к потрепанному Вольфу. Тот выглядел….встревоженным. И его рука крепко сжимала кулон, висевший у него на шее. – Это… есть древние артефакты, довоенных времен – хрипло сказал мужчина – Часть из них хранится в нашей семье. Мать рассказывала, что они прокляты. Что если артефакт признает тебя недостойным, то ты станешь чудовищем, получеловеком, полузверем. Ты потеряешь разум и остаток своей недолгой жизни проведешь в страданиях. Она заклинала нас никогда не трогать эти вещи. Насколько я понимаю, подобное есть и у других ветвей Гринфайеров… почему вы спрашиваете? – напряженно спросил Вольф. – Эм… я думаю, та женщина-полуптица использовала какой-то артефакт – ответил Смит – Я… я это видел. Вольф не стал задавать лишних вопросов. Его люди давно привыкли, что Габриэль был странным существом с ненормальными силами. Только Адриан еще силился понять, как Смит творит то, что творит. Правда в последнее время Блуфайер начал уверенно сдавать и стал относиться к жизни философски. – Я должен вернуться домой – внезапно сказал Гринфайер – как можно скорее. – Что? – потерялся от смены темы Габриэль. – Мои сестры… я обещал матушке, что присмотрю за древними артефактами нашей семьи – тревожно сказал мужчина – я должен был забрать эти проклятые вещи с собой, но все так быстро развалилось… и это безумие… я совершенно забыл! А если кто-то из них воспользуется этими артефактами? Я доверяю Валери, она ответственная и послушная девушка, но Виктория может одеть сережки несмотря на запрет старшей. Она всегда была… довольно непослушной. Они живут в маленьком доме… вдруг кто-то из младших найдет их? Конечно, Валери пишет, что у них все хорошо, но что если? Я должен немедленно их забрать. Проклятье, я должен был сделать это пять лет назад! – начал впадать в истерику Вольф. Похоже после пережитого, нервы у вассала стали ни к демону. Но он хотя бы оживился... – Ладно, хорошо, Вольф! Мы отправимся домой как только найдем одежду и припасы. Успокойся! – твердо приказал Смит. Гринфайер с силой сжал маленький кулон и начал часто дышать. Похоже он старался успокоится… в этот момент Габриэль четко осознал, что в Англию они вернуться в кратчайшие сроки. Если раньше он подгонял Вольфа, то теперь Вольф будет пинать его по утрам. О поисках потерянной Рене можно забыть… впрочем, леди Рената конечно огорчится, но поймет (по крайней мере Смит надеялся на это. За эти дни он успел немного понять ее характер). – А что случилось с деревней, Вольф? – попытался сменить тему Габриэль. Нужно срочно переключить внимание Гринфайера, пока он не потащил Смита в Англию прямо так – обожженного, в грязи и голого как младенца. Вольф же, услышав этот вопрос странно застыл. Его резко передернуло, и через секунду жизнь снова исчезла из его глаз. – Ну, я полагаю вы впали в режим «беги и сдохни», после чего напали на деревню – сказал Вольф своим новообретенным голосом проклятого мертвеца – Часть дикарей побежала, а другая стала жутко корчится и превратилась в птичьих монстров… если это был артефакт, то я не хотел бы жить двести лет назад, сэр – содрогнулся мужчина – мама никогда не упоминала, что древние вещи могут делать это с… с другими. На самом деле, я считал, что мне привиделось. К тому моменту… мне кажется я постепенно скатывался в огненное безумие. Думать было очень сложно, и на передний план вылезли животные инстинкты. К счастью я был настроен скорее на нападение, а не на… в общем, они не добились от меня… – тут Вольф запнулся и содрогнулся повторно – В итоге они сбежали, и я… перегрыз цепь. До сих пор не понимаю как я это сделал, но перегрызенная железная цепь осталась валяться в землянке. Я даже вернулся, чтобы проверить – поделился с начальством вассал. – Землянке? – удивился Смит. – Ну, держать огненного аристократа в хижине ужасная идея, сэр – логично заключил Вольф – Она горит. Поэтому меня держали в земляной яме. В общем, я выбрался оттуда, когда понял что «темный огонь» ушел. Похоже даже животное, в которое я превратился, было уверено, что подходить к вам крайне плохая идея – устало сказал Гринфайер – потом животная часть меня захотела есть, разорвать кучу людей и сжечь всех аристократов… в общем, обычный срыв в огненное безумие. Так как людей и аристократов поблизости не было, я отправился на поиски еды. К сожалению, все живое сбежало от вас подальше, поэтому пришлось давиться странными круглыми клубнями. А потом я ощутил, что вы меня стабилизируете, и ко мне вернулся разум. Я продолжил давиться клубнями (есть все еще хотелось), потом нашел одежду и бродил по окрестностям, пока вас не свалили мне на голову – закончил удивительный рассказ Вольф. Несколько секунд Смит очень сосредоточенно молчал. После чего: – Вольф… я тебя не стабилизировал – тихо сказал Габриэль. – Простите? – на этот раз в омертвевший голос просочилась искра удивления – Но я чувствую себя гораздо лучше. Это безумие все еще внутри, но теперь оно… – тут Вольф замер – эти чувства стали… осознаннее? – почти прошептал Гринфайер – это не я стабилизирован. Само безумие стало спокойнее… что вы сделали, сэр? – испугано спросил мужчина. – Эм… я не помню? – почти виновато ответил Смит. – Вы не помните, как успокоили безумие?! Сэр! – сердито воскликнул Вольф – вы чем занимались, пока я был не в себе?! И… проклятье, я думал, что окончательно свихнулся, но теперь… сэр! Почему демон вас побери я теперь хочу разорвать все живое и уничтожить все тряпки на земле?! – прорычал Вольф. В глазах его отражалось лютое, отливающее зеленым пламенем бешенство. На этот конкретный вопрос Габриэль Смит так и не смог ответить. Через неделю сплошного марша, двое полуголых и озлобленных мужчин вернулись в гостеприимный лагерь родной страны, где по ним открыли огонь. А потом рассмотрели поближе, узнали, и огонь был панически усилен в два раза. Габриэль милосердно простил пугливых солдат, после того как вволю отвел на них душу. К счастью, к тому моменту Вольфа немного попустило, и он перестал дико рычать на все, что хоть отдаленно напоминало тряпку. Спустя еще две недели Габриэль Смит победоносно вернулся на Английскую землю – Вольф действительно хотел пораньше отбыть домой. Командующий их отряда провожал двух мужчин со слезами облегчения на глазах. А потом счастливо вздохнул и пошел писать прошение о снятии себя с должности. Но это дело будущего, а мы пока вернемся в настоящее время. Когда Рената Чендлер отпустила контроль над Рене, мысленно с ней простившись, то медленно открыла глаза. Она лежала на своей кровати, над ней белел старый потолок особняка Блэквудов, а рядом стояли молчаливая Лотти и Маркус. Рената поморщилась и медленно села. После чего подняла свои руки и пристально на них посмотрела. Те, еле заметно, тряслись. – Маркус – тихо сказала девушка. – Да, молодая наследница? – любезно спросил дворецкий. – Я… Мое тело… двигалось? Недавно? – нерешительно спросила Чендлер. Кукла непонимающе наклонила голову. – В последний раз молодая госпожа двигалась пять часов назад – спокойно ответил Маркус. – О… это… это хорошо – прошептала Рената, а потом с силой сжала дрожащие пальцы в кулаки – Это просто замечательно – более твердо сказала девушка. Лотти пристально посмотрела на испуганную Ренату. – Плохо – рвано сказала кукла – Двигаться каждые три часа. Рената оторвала глаза от дрожащих рук и перевела взгляд на смертельно серьезную горничную. – Двигаться каждые три часа. Есть каждые пять часов. Спать восемь часов в сутки. Ходить в туалет раз в четыре часа. Принимать ванну раз в два дня – продолжила перечисление кукла – Молодая госпожа человек. Люди болеют, если не двигаются. Если не спят – монотонно продолжила Лотти. Рената ошалело моргнула от столь четкого режима дня. – Молодая госпожа сама будет решать, когда ей спать и есть, Лотти – сердито отрезал Маркус – мы лишь скромные слуги и не смеем приказывать господам. – Двигаться каждые три часа. Есть каждые пять часов. Спать восемь часов в сутки. Ходить в туалет раз в четыре часа. Принимать ванну раз в два дня. Лотти будет следить. Приказ Маркусу, чтобы не мешал Лотти – твердо сказала горничная. Рената тряхнула головой и поняла, что мысли будто забиты странной ватой. Похоже… ей действительно нужно поспать – была первая мысль девушки. Лотти и Маркус выглядят так, будто дрались насмерть – пришла в голову Чендлер вторая мысль. И только тогда, до затуманенного мозга девушки дошло, что одежда двух кукол покрыта порезами и рваными дырами. – Вы что дрались? – устало спросила Рената. – Недостойная Лотти хотела разбудить вас. Какая наглость со стороны слуги – фыркнул Маркус. – Молодая госпожа человек. Люди болеют без еды, движения и сна. Красные раны плохо. Худой человек плохо. Лотти будет следить – отрезала горничная. – О… – поняла Рената. До этого девушка возвращалась каждые три часа от того, что ее будила Лотти. Но после того, как Чендлер оторвала Маркуса от нового ученика, ее больше никто не будил. Несколько раз она просыпалась сама, чтобы быстро попить и поесть… но четкого времени больше не было. И с каждым разом горничная и дворецкий выглядели все потрепаннее. – Маркус, я запрещаю тебе мешать Лотти – обессиленно приказала девушка – Она делает это, потому что беспокоится обо мне… и действительно сложно следить за телом, пока ты в кукле – тяжело признала девушка. Пока Рената не вернулась боль в теле и недосып мало ее беспокоили. Теперь же она еле держала глаза открытыми. Только когда девушка вернулась, она осознала как сильно устала и как сильно затекло ее неподвижное тело. Теперь Чендлер прекрасно понимала, почему Изабелла пропустила свое тяжелое состояние – женщина проводила в куклах почти все свое время. – Лотти… мне нужно размяться, поесть, попить и сходить в туалет – измученно признала девушка – Помоги пожалуйста. Горничная немедленно подчинилась. Она бережно помогла Ренате встать и медленно повела в сторону кухни. К счастью, в доме стояла глубокая ночь и никто не побеспокоил девушку по пути к столовой. Кстати о беспокойных обитателях дома. – Лотти, Джордж вернулся? – тихо спросила девушка. – Молодой господин прибыл в особняк день назад – успокоила Ренату кукла. – Хорошо – выдохнула девушка. – Молодой господин Бенджамин и ваш брат планируют отбыть в Академию через два дня – поспешил поделиться информацией идущий рядом Маркус – ваш брат сообщил, что скучает по своим сверстникам и хотел бы поскорее с ними увидеться – мягко улыбнулся дворецкий. – О, это так прекрасно! – оживилась девушка – значит у Джорджа много друзей кроме Бенджамина! Не то чтобы Рената имела что-то против мальчика, но… он немного беспокоил даже толерантных Чендлеров. Проще говоря, по меркам обычного человека Бенджамин Рэдсворд был законченным психом. Нет, никто из Чендлеров не возражал против дружбы Джорджа и Бенджамина. Просто Рената предпочла бы, чтобы между учеником Маркуса и Джорджем была еще пара десятков… сотен людей в виде щита и страховки. Видит Судьба, Рената желала, чтобы между ней и Маркусом стояло пол-Англии. К сожалению, на данный момент между ними стояла только Лотти. Рената ценила ее каждодневную жертву. – Да. Молодой господин весь день планировал спарринги с ними – оживленно поделился Маркус. И эта великолепная новость придала Ренате сил чтобы поесть, принять быструю ванну (Маркус нагрел воду в лохани), сходить в туалет и добраться до кровати, заправленной свежим бельем. Она сердечно поблагодарила Лотти и Маркуса, помолилась за благополучие мистера Смита, Рене и Вольфа, после чего, наконец, закрыла глаза.

***

Изабелла сидела в мягком кресле и задумчиво смотрела на играющих детей. С момента открытия комнаты Габриэля прошел месяц – с тех пор на лице мальчика стало появляться выражение, он научился четче разговаривать и стал гораздо живее. А еще полюбил молодую десятилетнюю девочку по имени Лидия Гринфайер всем своим молодым сердцем. Габриэль семенил за ней на кухню, хватал ее за юбку в столовой, с нетерпением ждал игр в гостиной и плакал, когда Лидия исчезала из его поля зрения. С одной стороны, Изабелле было горько, что ее сын не просил внимания матери с той же пугающей интенсивностью. С другой же, она прекрасно понимала, что Габриэль... не привык, что она находится рядом. Изабелла стала для него телом, лежащим у стены. Чем-то, что он может потрогать, но редко может поговорить… еще одной куклой. Лидия же была живой и всегда была здесь. Потому что Изабелла скорее умрет, чем позволит маленькой девочке идти на эту отвратительную войну… поэтому теперь Лидия официально отвечала за постоянную охрану ее сына. Так маленькая девочка перестанет рваться на смерть, а Габриэль получит живое существо, что постоянно находится рядом. Да, Изабелле было горько. Но это лучше, чем держать Габриэля запертым в комнате. Поэтому Блэкфайер делала все, что могла – она выкраивала пару часов каждый вечер, чтобы посидеть в гостиной и провести время со своим ребенком. Благо у мерзкой девчонки некроманта начал заканчиваться материал и идеи – атаки поредели, а химеры стали предсказуемыми. Такими темпами они вскоре придавят это нечестивое создание. Изабелла позволила себе улыбнуться и с любопытством посмотрела на новый артефакт Лидии Гринфайер, который девушка гордо презентовала восхищенному Габриэлю. Это был… плюшевый медведь. Да. Артефакты Лидии Гринфайер не походили на стандартные боевые артефакты. Она могла придать свойства зверя неодушевленным объектам. Раньше, когда у нее был огонь Гринфайеров, те просто насыщали им вещь, и все успешно работало – игрушки оживали и вели себя как дрессированные звери. Но теперь с огнем были сложности, поэтому Лидия перешла на обычные боевые артефакты, а игрушки мастерила только для Габриэля. И теперь, когда Изабелла смотрела на милую плюшевую игрушку, ее внезапно осенило. – Я только что поняла, что так и не спросила… какое у Лидии животное? – спросила Изабелла, поворачиваясь к фигуре, сидящей на полу. Блэкфайер слышала о роде Гринбеар и точно знала, что те не являлись Гринфайерами. Лидия любила плюшевых медведей, но они не были ее животными. Тогда кто был? – Самый великий хищник на земле, госпожа – отвлеченно сказала Джойс, полируя любимый нож. Изабелла пристально посмотрела на равнодушного телохранителя. Та закончила полировать кинжал и теперь смотрела на свое отражение. Изабелла сощурилась. Джойс хмыкнула и убрала нож в ножны. Изабелла подняла левую бровь и волчица сломалась. – Ну подумайте, госпожа. Какое животное повелевает землей? – спросила сидящая женщина – Кто самое сильное и страшное существо, безжалостно убивающее конкурентов? Кто является самым мудрым животным, что способно понять каждого зверя и заставить их работать вместе к своей пользе? Кто это мог бы быть? – усмехнулась Джойс. Изабелла прищурилась и перевела взгляд на играющую Лидию. За все время знакомства девочка не проявила ни единой животной черты. Никаких звериных инстинктов. Ни одного признака срыва. Она выглядела и вела себя как самый обычный ребенок. Не считая того, что была необыкновенно умна для своего возраста. И, судя по всему, это и было ответом, верно? – Это человек – ответила Блэкфайер – животное, правящее землей. Зверь, победивший всех остальных своим интеллектом. – Верно – довольно кивнула Гринвольф – Гринфайеры были первыми пользователями зеленого огня. Они открыли внутреннюю энергию и использовали ее… чтобы усилить свои человеческие черты. Гринфайеры удивительный род – они могут изменить энергию под любого зверя силой одного своего интеллекта. К сожалению, когда Гринфайер склоняется к определенному животному, их дети могут родиться со склонностью к этому животному. Так и появились разные рода. Поэтому госпожа Лидия создавала игрушки – чтобы ее тело оставалось чистым. Но теперь… ее дети не смогут стать чистыми Гринфайерами. Ее сестры мертвы, а брат воюет, используя все, что у него есть… на них род Гринфайеров будет прерван – с оттенком застарелой печали заключила Гринвольф. – Вот как – только и ответила Изабелла. В гостиной повисла долгая тишина. Блэкфайер сидела и молча смотрела на девочку с двумя милыми зелеными хвостиками, что увлеченно тискала плюшевого медведя. Через некоторое время женщина вздохнула, потянулась за тростью и медленно встала. Ее худое тело поднялось и тяжело оперлось о темное дерево, после чего женщина пошла к играющей с Габриэлем девочке. Когда Лидия заметила ее, то слегка вздрогнула и быстро опустила глаза – похоже Гринфайер все еще немного боялась суровой женщины. Изабелла же окончила свой путь и остановилась, пристально глядя на замершую Лидию. – Амма! – обрадовался Габриэль, заметив свою мать. Но женщина впервые не обратила на сына внимания. Она продолжала пристально смотреть на напряженную девочку. Наконец, Блэкфайер открыла рот: – Я вижу в чем проблема. Если хочешь, я выровняю твое ядро – просто сказала женщина. Лидия ошарашенно моргнула. – Простите? – осторожно спросила девочка, продолжая рассматривать ковер. – Я могу отличить ядро чистого человека от ядра Гринов. У вас есть… определенные примеси. Теперь я понимаю, что это необходимо для связи с животными. Но если примеси Джойс я исправить не смогу, так как она родилась с этим – это просто часть ее сути, то твои поддаются кованию – терпеливо объяснила Изабелла – Предупреждаю, процедура будет крайне болезненная. Но возможная. По крайней мере это гораздо легче, чем контролировать ваши срывы – устало вздохнула женщина – И когда я проведу изменение, твои дети родятся чистыми Гринфайерами – закончила пояснение Блэкфайер. На несколько минут в комнате повисла тяжелая тишина. Джойс сидела и потрясенно смотрела на спину усталой Изабеллы, Габриэль непонимающе переводил взгляд с печальной матери на молчащую Лидию, а Лидия… – Я… – хрипло сказала девочка – Как я могу… отблагодарить вас? – Дай мне подержать твоих детей, когда те родятся - тихо ответила Изабелла. Губы девочки скривились, будто она изо-всех сил сдерживала слезы. – Слушаюсь – почти прошептала девочка. После чего быстро вытерла глаза рукавом и тихо шмыгнула носом. – Тогда вы… вы тоже должны… если вы умрете, то не сможете их подержать. Поэтому вы должны быть здесь. Вы всегда… Вы… всегда должны быть… – к концу слова Лидии стали отрывистыми, и она стала часто всхлипывать. – Я буду здесь – мягко сказала женщина. – Угу – кивнула Лидия, после чего оживилась – Брат… брат будет так рад! Я должна переписать письмо! Скажите Джейле, чтобы подождала! – внезапно запаниковала девочка и выбежала из зала. Изабелла проводила ее молчаливым взглядом, после чего покосилась на Габриэля. Тот мгновенно посуровел, встал на маленькие ножки и решительно двинулся за девочкой. Мысленно, Изабелла помолилась Судьбе, чтобы детишки Лидии были не от ее сына. Но и она, и ******* были однолюбами и крайне упрямыми людьми. Блэкфайер осталось надеяться, что Габриэль привязан к девочке только как к сестре. Вскоре сын тоже ушел, сопровождаемый молчаливыми Говардом и Астрой. Так, Изабелла осталась одна. Только пламя затухающего камина окрашивало ее одинокую фигуру. Ее плечи устало сгорбились, а тело оперлось на трость… – Вы вернули нам надежду на возрождение великого рода – внезапно донеслось из-за спины Блэкфайер, руша всю атмосферу – Мы вечно будем обязаны вам… – продолжила Джойс. – Ой, да замолчи ты – огрызнулась Изабелла, резко выпрямляясь – плевать мне на ваши рода. Меня волновало только то, что мой вассал пытался крайне глупо умереть. Теперь девчонка будет стараться выжить, а не сдохнуть во имя остатков величия Гринфайеров. Мне меньше волнений – фыркнула Блэкфайер. Губы Джойс расползлись в мягкой улыбке, и она молча кивнула. – А за это, мы обязаны вам бесконечно больше – тихо сказала женщина. Изабелла раздраженно на нее посмотрела и решительно двинулась в коридор. Уединение… как же она соскучилась по уединению! Ни секунды покоя с этими раздражающими, помешанными на еде и режиме сна животными! Они даже Лотти сманили на свою сторону! Изабелла готова поклясться, что кукла отсчитывает минуты до следующего приема пищи и даже взбивает ее подушку. Подушку! Только Маркус оставался милосердно отстранен и не лез не в свое дело. Никакой субординации и уважения к сюзерену! Изабелла тяжело вздохнула и решительно вошла в холл. Там уже столпились все Грины, живущие в поместье. У всех в руках были толстые конверты. Все протягивали их молодой и улыбчивой девушке в толстых очках на резинке и больших металлических крыльях за спиной. – Вот, Джейла. Не сломай… там печенье для моего мужа. С пророщенной пшеницей, прям как он любит – всхлипнула женщина со странными зелеными волосами. Создавалось впечатление, что через волосы женщины пробиваются стебли растений. Рядом с ней стоял молодой мальчик, которому едва исполнилось четыре. Он пристально смотрел на упакованное лакомство. – Папа полутит петеня? Я стаался – прошепелявил ребенок. – Не волнуйтесь Лилия, Алан – бодро ответила Гринберд – Все доставлю в лучшем виде! – козырнула летчица. – Доставь и моему братану-идиоту – хмыкнула мускулистая женщина с ободком в виде бычьих рогов – Ему понадобится все силы, что у него полудохлика есть – криво усмехнулась рослая. – Принято, Брианна – важно кивнула летчица – Скину прямо ему на голову. – Во молодец! Давай! – загоготала могучая женщина, ударив Джейлу по плечу и отправив в недолгий полет. – Не убей нашу единственную связь с внешним миром – проворчала смуглая женщина, одетая в странную, серебристую безрукавку и штаны. – А не парься, рыбка. Птичка у нас крепкая – гордо заявила Гринтавр. – Стойте! – внезапно ворвалась в холл Лидия – Я… письмо… письмо для брата! – воскликнула задыхающаяся девочка – Где Джейла? Она уже улетела?! – начала паниковать Гринфайер. – Я здесь… – медленно села потрепанная летчица – я еще жива. – Отлично! – облегченно сказала Лидия и пихнула ей письмо – Теперь можешь лететь. Джейла отряхнулась и бережно поместила письмо в сумку. Изабелла молча на это смотрела. К счастью, у химер обнаружилась одна фатальная слабость – мертвое тело было крайне отвратительным летуном. Блэкфайер не знала почему – возможно это связано с чувствительностью или мертвая ткань была тяжелее живой, но факт оставался фактом. Химеры могли сражаться на земле, но небо было территорией Гринбердов. И теперь, когда они более-менее отчистили землю… Джейла могла улететь и связаться с отрядом ******** Блэкфайера. Недавно они смогли подтвердить его местонахождение, и старшая Гринберд вызвалась доставить письма. Возможно, кто-то сказал бы, что они поступают глупо. Отправлять одного из своих на линию фронта, чтобы доставить какие-то бумажки. Но ее людям нужна была надежда. Им нужно было убедиться, что их родные все еще живы. И ей… ей нужно знать, держит ли он свое обещание. Вернется ли он. Они все понимали важность этого полета. Изабелла полностью осознавала это, но все же… – Удачи сестренка! – крикнула одна из младших Гринбердов. – Ты справишься сестренка! – закричал мальчик – Передай брату наши письма! – Есть, есть! – бодро ответила Джейла и двинулась к выходу. Да, Изабелла понимала. Она все понимала, но ее руки не переставали дрожать. Все ее тело еле заметно тряслось. В ее голове билось – она уходит. Уходит туда, где я не смогу ее защитить. Ее затапливал иррациональный ужас. И поэтому… – Джейла – внезапно сказала Блэкфайер. Все голоса в зале мгновенно стихли. Грины повернулись к одетой в черное платье фигуре. Мрачная, худая женщина опиралась на темную трость. – Да, госпожа? Не переживайте, ваше письмо в самом надежном месте – улыбнулась Джейла, похлопав себя по груди. – Я даю тебе приказ – твердо сказала Изабелла – У него высший приоритет и если ты его не выполнишь, то я найду тебя и выну из тебя душу. Буквально – мрачно пообещала Блэкфайер – ты внимательно слушаешь? Джейла нервно сглотнула и кивнула. – Отлично – усмехнулась Изабелла – Итак… твой приказ состоит в том, чтобы найти отряд моего мужа, передать им письма и… самая важная часть… вернуться. Если ты его не выполнишь до самого последнего пункта, я буду очень и очень зла. Ты поняла? – угрожающе спросила женщина. На лице Джейлы отразилось недоумение, после чего поступило тихое понимание. Глаза летчицы просветлели, а по лицу расползлась солнечная улыбка. – Так точно! Приказ найти и вернуться! Найти и вернуться! Будет исполнено госпожа! – бодро козырнула Джейла. После чего помахала всем в последний раз, повернулась и медленно открыла двухстворчатые двери. Огромные металлические крылья за ее спиной распахнулись, взмахнули раз, другой. Ноги девушки оторвались от земли и вскоре маленькая фигурка растворилась в ярком солнечном свете.

Конец второй части.