Опаленные души

Рената Чендлер, официально известная как Рената Блэквуд, а в самом глубинном смысле являющаяся Ренатой Блэкфайер, неофициальной наследницей Черной Ведьмы, лежала на полу. Пол был откровенно жестковат и, на ощупь, состоял из дерева. Это немного смущало девушку с удивительным разнообразием фамилий. Особенно учитывая тот факт, что несколько секунд назад она сидела посреди куска самой настоящей пустыни. Делу не помогал и треск камина, вкупе с отчетливым ароматом чая. – Почему ты продолжаешь лежать? – внезапно донесся до девушки подозрительно знакомый детский голос. Рената резко открыла глаза. Над ней находилось сосредоточенное лицо. Это было самое обычное лицо самой обычной десятилетней девочки. Рената могла сказать точно, так как это самое лицо принадлежало ей всего несколько лет назад. Единственным отличием были глубокие черные глаза и черные же трещины, пересекающие это лицо в нескольких местах. Из этих трещин вырывалась еле заметная темная дымка... создавалось впечатление, что кто-то разбил это лицо на несколько частей, а потом старательно соединил осколки. К сожалению, как всегда бывает при сборе разбитого, часть осколков потерялась и на их место встала та самая черная дымка. В общем и целом... Рената была впечатлена. – Изабелла? – осторожно предположила девушка. – Несомненно, перед тобой эта госпожа, – важно сказал разбитый ребенок. – Оу... – только и сказала Чендлер. Что-то подсказывало девушке, что подобный внешний вид был чем-то... нехорошим. Впрочем, это же что-то подсказывало, что сейчас лучше, чем раньше. Девушка не хотела знать, как могла выглядеть Изабелла до того, как “собрала” себя по кусочкам. А потом еще один детский голос сказал: – Госпожа... эти снова беспокоят нас, – зло сказала Лидия Гринфайер. Рената вздрогнула и быстро перевела взгляд на детскую фигуру в простом зеленом платье. Рядом с ней, всего в нескольких метрах стояла молодая черноволосая девочка с парой зеленых хвостиков и пронзительными зелеными глазами. Как обычно в воспоминаниях Изабеллы, Лидия упорно смотрела в пол. Вот только теперь сознание Ренаты было до боли ясным. Это были не просто расплывчатые осколки воспоминаний... теперь Рената могла видеть ткань платья (и впервые задуматься, откуда запертые в особняке брали одежду), ощущать смутный, древесный запах комнаты и видеть легкую робость на лице девочки, которую не могла перебить даже явная злоба. До ушей Ренаты донесся тяжелый вздох. – И что они сделали на этот раз, – устало спросил кто-то голосом Изабеллы. Рената медленно повернула голову и увидела женщину, сидящую в потертом старом кресле. Это был первый раз, когда девушка смогла рассмотреть своего знаменитого предка во всем его великолепии... Изабелла выглядела усталой. Она была болезненно худой, ее волосы, туго стянутые в пучок, стали блеклыми и ломкими, а потрепанное черное платье выглядело великоватым на ее осунувшейся фигуре. Самой яркой частью женщины были ее глаза... даже несмотря на глубокие, застарелые синяки и налет вездесущей усталости, глаза были пугающе сконцентрированными. Создавалось впечатление, что владелец этих глаз смотрит тебе в самую душу... чтобы ее хорошенько рассмотреть и вскрыть эту душу со всей тщательностью (Рената невольно содрогнулась). Около Изабеллы стояла чашка с чаем, а рядом замер совершенно не изменившийся за эти годы Маркус. Разве что выражение лица у него было... его не было. У молодой куклы дворецкого совершенно не было никакого выражения. Рената когда-то говорила, что растерянный Маркус невыразителен? Забудьте эти слова. Теперь Рената знала, с чем сравнивать. Очевидно, за двести лет кукла Маркуса сделал огромный шаг вперед в плане человечности. Похоже раньше девушка понятия не имела, насколько щадящими были сны об Изабелле. Если вспомнить, то в них мелькали только самые эмоциональные моменты, окрашенные реакцией самой женщины. В воспоминаниях Блэкфайер все было расплывчато и нечетко, но теперь Рената видела все до боли детально. Изабелла, сидящая в кресле, поморщилась и потерла виски. – Мы находимся в постоянной осаде, – с явным раздражением сказала женщина. – Сражаемся день и ночь, подвергаем свои жизни опасности и почти не спим. Вы не можете просто... отдохнуть в те немногие минуты, когда ничто не хочет вцепиться вам в глотку?! – прорычала Блэкфайер. Лидия насупилась еще сильнее и нервно переступила с ноги на ногу. – Он... ос... жу... бел... – еле слышно пробурчала девочка. – Что? – не поняла Блэкфайер. Лидия сердито поджала губы и сказала громче: – Они оскорбили госпожу Изабеллу! – гневно воскликнула Гринфайер. В углах глаз Лидии выступили слезинки. Очевидно, девочка была возмущена данным фактом до глубины своей маленькой души. В отличие от устало-равнодушной Блэкфайер. – И поэтому вы рушите мой дом? – печально спросила женщина. В этот момент Рената ощутила по отношению к женщине искреннее сопереживание. – Это недопустимо, госпожа, – сурово донеслось из-за кресла. Чендлер моргнула и, с невольным трепетом, поднялась. Гладкое дерево было таким настоящим под ее ладонью... все, в этом мире прошлого, было до ужаса реальным. Она слышала тихий треск пламени в камине, ощущала запах древнего дома, могла различить рисунок дерева на досках пола. Это пугало. – Вы наш сюзерен и хозяйка этого места. Нельзя давать красным дикарям оскорблять вас, – мрачно сказала Джойс Гринвольф, сидящая на полу за старым креслом. Похоже телохранитель Изабеллы продолжала неусыпно следить за своей госпожой. При виде женщины, Рената невольно вздрогнула. В ее памяти возник образ изуродованной пустой куклы полуволка, на шее которой покоился кулон в виде клыка... в этот момент Чендлер пронзило острое как стрела осознание - все, в этой комнате... давно мертвы. Она смотрит на историю, которая давным-давно закончилась. И конец этот не был счастливым. Изабелла же устало поморщилась и утомленно потерла виски. – Разве это важно? – как-то умоляюще спросила Блэкфайер. Этот вопрос прозвучал так... по-человечески. Никакого бурлящего гнева и ненависти, никакой тотальной усталости и отчаяния. Изабелла разговаривала так... по-домашнему. Будто доверяла собравшимся здесь людям самое ценное, что у нее есть. Свою слабость. Хотя конечно... это было логично. Сколько Гринфайеры находятся в этом доме? Год? Полтора года? Через сны Рената видела только самые яркие эмоциональные эпизоды Изабеллы... но были и обычные дни. Обычные разговоры... жалобы, усталые вздохи и тихие вечера. Они должны быть. Никто не может существовать в постоянной боевой готовности. Иногда людям нужно поспать, поесть и просто поговорить. – Рэдфайеры ценят силу, – кратко сказала Джойс. – У них все решается через силу. Кто будет Главой, браки, договора, соглашения и союзы. Даже если вы их сюзерен... это был вынужденный для них шаг. Они подчиняются вам, но не служат. Если мы просто проигнорируем их нападки, то они будут становиться все наглее и наглее, госпожа. Может дойти до того, что кто-то из них нарушит вассальную клятву, – очень серьезно сказала Гринвольф. Изабелла и Рената удивленно подняли брови и уставились на Джойс. – Действительно? – хором спросили они. – Но тогда они все умрут. Телохранитель только пожала плечами. – Рэдфайеры ценят силу. Для них подчиняться слабому хозяину путь к смерти. Если мы покажем слабость... они подумают, что мы все равно все умрем, так как их хозяин слаб, – ответила Джойс. Бровь Изабеллы раздраженно дернулась. – И что же нам делать? – устало спросила женщина. – Вы должны избить их в кровавую кашу, госпожа. Это их успокоит, – совершенно спокойно сказала Гринвольф. – А? – среагировали Рената и Изабелла. – Да, побейте их, госпожа Изабелла, – радостно сказала Лидия. – Повалите их лицом в пол, наступите на них, растопчите их отвратительные рты, – кровожадно заявила девочка. – Заставьте их ползать по грязи, собирая зубы и захлебываясь кровью, – мечтательно сказала маленькая кроха. Выглядела она немало взбудораженной данной перспективой. Рената дико покосилась на этого милого ребенка с двумя очаровательными хвостиками. Судя по равнодушию Изабеллы, это было не первое подобное заявление. Лидия... часто так делала? ... ладно. Очевидно, эмоционально окрашенные сны были плохим способом узнать человека. – Значит вы предлагаете мне избить моих собственных вассалов до полусмерти, чтобы они почувствовали себя в безопасности? – осторожно уточнила Изабелла. – Да, – лаконично подтвердила Джойс. – А потом, когда они будут скулить и умолять о снисхождении... – продолжала мечтать Лидия. – В твоем плане есть одна небольшая проблема, Джойс, – спокойно продолжала Изабелла. – И пальцы. Можно сломать им пальцы... – кровожадно бубнила милая зеленоглазая девочка. – Проблема, госпожа? – настороженно спросила женщина. – А ноги можно проткнуть стальными... – Я не боец, – привычно игнорируя бубнеж продолжила Изабелла. – Я могу использовать кукол для атаки на тупых немертвых или животных, но мне никогда не сравниться с тренированным бойцом. Я не настолько самоуверена, чтобы рассчитывать что смогу победить тренированного наемника, – с королевским спокойствием поведала женщина. – Вряд ли победа над тем, кто должен быть их хозяином, придаст Рэдам душевного спокойствия. Джойс слегка улыбнулась. – Я знала, что вы так скажете, госпожа. Вы мудры и трезво оцениваете свои возможности, – с оттенком явной гордости сказала телохранитель. – Для нас, Гринфайеров, этого достаточно, чтобы признать вас достойным сюз... – Хватит. Не нужно много ума, чтобы признать свою некомпетентность, – раздраженно отмахнулась Блэкфайер. – Если ты знаешь о проблеме, то зачем мы вообще сотрясаем воздух? – сердито спросила Изабелла. – У нас есть план, – просто сказала Джойс. Изабелла замерла и подозрительно посмотрела на спокойное лицо своего несменного телохранителя. У нее были сияющие невинностью и щенячьей преданностью глаза. Рената и Изабелла подозрительно сощурились... такое выражение ты видишь на морде домашней собаки, сидящей посреди разгромленной комнаты. Оно так и говорило – я люблю тебя хозяин. А комната? Что с комнатой? Это не я... ты же знаешь, что я очень тебя люблю? Изабелла поморщилась. – Насколько мерзкий план? – недовольно спросила женщина. Джойс на мгновение отвела глаза. Изабелла поморщилась сильнее. – Род госпожи Лидии способен создавать уникальные боевые артефакты, – отстраненно начала Гринвольф. – Эти вещи способны ускорить обучение, улучшить память и позволить пользователю в кратчайшие сроки стать специалистом в определенном направлении... – Цена? – мгновенно перебила ее Изабелла. – Психическое истощение наступает быстрее, – не стала юлить Джойс. – И есть опасность изучить... лишнее. Этот артефакт делает вас восприимчивой как ребенок. Вы учитесь не только тому, чему хотите учиться, а... всему. Поэтому Грины обычно используют его только на детях и в строго контролируемой среде, – неловко закончила Джойс. Изабелла и Рената скептически на нее посмотрели. Как ранее упоминалось, Блэкфайер трезво оценивала свои возможности. Женщина и сама понимала, что ее психика на ладан дышит... а тут ей предлагают свихнуться еще сильнее? – Но с вами все будет в порядке, госпожа! – уверенно заявила Лидия. – Да ну? – снова хором спросили Изабелла и Рената. – Вы слишком сильная, чтобы артефакт мог серьезно повлиять на ваше мышление! – взбудоражено заявила девочка. Изабелла и Рената окинули ее скептическим взглядом. Благо Лидия смотрела в пол и не смогла оценить степень яда в глазах Изабеллы. После уничижения десятилетней девочки, пронизывающий взгляд перешел на Джойс. Та невольно поежилась... это было впечатляющее достижение. – Молодая госпожа, – внезапно сказала Гринвольф. – Нам с госпожой Изабеллой нужно поговорить наедине. Лидия потупилась и грустно вышла за дверь. Та глухо захлопнулась, и Изабелла с Джойс остались наедине. – Ну? – мрачно сказала женщина. Джойс глубоко вздохнула, после чего машинально достала из бедренных ножен кинжал и стала механически его гладить. Очевидно, женщина сильно нервничала. – Когда-то этот артефакт пытались использовать для... терапии, – осторожно сказала Джойс. Изабелла непонимающе на нее посмотрела. Женщина-волчица тяжело сглотнула. – У них не получилось... изначальные психологические проблемы человека было невозможно исправить внешним внушением. Застарелые травмы служили непробиваемым щитом на пути воздействия, – тихо продолжила волчица, после чего запнулась. Но было поздно. Изабелла не была дурой... она уже поняла. – На мне артефакт не сработает, так как я психически больна, – понимающе закивала женщина. Джойс болезненно поморщилась. – Вы не больны, госпожа, – почти сердито ответила волчица. – Вы психически травмированы. Да, у вас иногда возникают проблемы, но вы логичны и всегда осознаете, что делаете. – Спасибо на добром слове, – ядовито ответила Изабелла. Рената сочувствующе на нее посмотрела. Да, ирония жизни. У Блэкфайер было столько психических травм, что они почти составляли цельную личность. Часть из них женщина даже использовала, чтобы подавлять другую часть. И вправду, идеальный кандидат для подобного артефакта. – Значит наша единственная проблема, это психическое истощение? – спокойно спросила Блэкфайер. Если ее и позабавила подобная шутка Судьбы, то женщина решила отсмеяться в одиночестве (то есть никогда). И тут Джойс снова неловко отвела глаза. Изабелла напряглась. – Стиль боя Гринфайеров вам не подойдет, госпожа. Мы основываемся на силе и скорости, что дают боевые артефакты. А пока вы выберете зверя, пока создадите свой... это слишком много времени, – почти оправдываясь заявила женщина. А тут напряглась даже Рената, не то что Изабелла. – Мы поговорили с главой Рэдфайеров... – протараторила Джойс. – Нет, – отрезала Изабелла. – Она тоже осознает проблему и... – упрямо продолжала волчица. – Я выбираю волка. Просто отдай мне свой артефакт, – со сталью в голосе сказала Блэкфайер. – Она любезно согласилась... – с почти героическим упорством продолжала Джойс. – Мне легче убить их всех, – прорычала Изабелла. – Да, я просто убью их всех! – Ну, мой дорогой скелетик... у тебя появился шанс~ Блэкфайер замерла. Ее руки с жуткой силой впились в подлокотники кресла... старая ткань заскрипела и почти порвалась. – Убирайся, – сухо сказала женщина. Полированная дверная ручка со скрипом опустилась, и дверь из темного дерева медленно открылась. Рената посмотрела на побледневшую Изабеллу с глубоким, непередаваемым сочувствием. – Ну уж нет, – кровожадно ухмыльнулась аловолосая женщина, стоящая в дверях. – Я пока не хочу подыхать, мой дорогой сюзерен. И если мне придется научить тебя надирать задницы, дабы продолжать взрывать и веселиться, – тут ухмылка Скарлетт Рэдфайер стала шире. – Так тому и быть. Ренату передернуло, и она, наконец, повернулась к стоящей рядом потрескавшейся Изабелле. – Зачем ты мне это показываешь? – нервно спросила девушка. – Я не могу сочувствовать тебе еще сильнее, понимаешь? Моя чаша сопереживания переполнена до дна. Мини-Изабелла непонимающе на нее посмотрела. – Ты хотела узнать о Калене. Это самый лучший способ, – просто сказала девочка, после чего улыбнулась. От этого движения, трещины на ее лице стали немного шире. – Не волнуйся, здесь время идет намного быстрее, чем снаружи. Ты не успеешь умереть от жажды, – ободряюще заметила девочка. Рената молча на нее посмотрела, после чего устало осела на пол. Жажда... об этом она как-то не подумала. Девушка надеялась, что ее неловкие вассалы пристроят тело Чендлер в хорошее место.

В это же время, где-то посреди вырезанной из реальности пустыни.

– Ты видишь что-нибудь не песочное? – прохрипела Кэтрин Флетчер. – Небо, – кратко ответила Валери. Они вообще старалась рот лишний раз не открывать. Открытие рта означало еще больше дружелюбного песка, который жаждал познакомиться поближе. В руках женщина несла бессознательное тело Ренаты Чендлер, бережно накрытое потрепанным фраком дворецкого. – Хар-хар-хар. Ты смешная, – вяло заметила Кэтрин, после чего отпила из фляги с водой. Донесся плеск у самого донышка... Флетчер грустно взвесила флягу, и печально окинула взглядом горизонт. Тот состоял из песка, солнца, дрожащего от жара воздуха и, кто бы мог подумать... еще большего количества песка. – Мои предки мазохисты, – грустно, но уверенно постановила Кэтрин. После чего перевела глаза на еще одну фигуру, уверенно идущую впереди. – Эй, скарр деревянный, – вежливо окликнула ее Флетчер. – Куда мы идем? Равнодушный Маркус не ответил. С тех пор, как мелкая босс закончила животрепещущий диалог с Черной Ведьмой (Черной Ведьмой, вашу демонскую мать! Это полное безумие!!) и радостно отключилась, дворецкий не сказал ни слова. Только аккуратно поместил босса на руки удивительно спокойной собаки (судя по ее реакции, подобное дерьмо было привычной частью здешней рутины. Хотя о чем это она... у Гринфайер были вполне реальные собачьи уши! И эти самые уши двигались!! Да, собака видела некоторое дерьмо. Кэтрин давала ей полный карт-бланш на равнодушное лицо) и молча пошел вперед. Кэтрин и Валери пошли за ним, так как идти среди палящих песков было немного лучше, чем сидеть посреди палящих песков. Пока ты идешь, у тебя есть надежда когда-нибудь покинуть эти самые пески. Поэтому они продолжали идти. Идти демон знает куда, демон знает где, и демон знает зачем. Кэтрин тяжело вздохнула и поправила куртку, обмотанную вокруг головы. Она всегда знала, что умрет молодой, что это будет безумная смерть, и произойдет она из-за Вивьен. Вот только Кэтрин почему-то ожидала, что Вивьен при этом будет где-то поблизости. Но в остальном... все вполне укладывалось в план. Да... ее жизнь полное дерьмо.