Опаленные души

Над головой безжалостно пекло солнце, ноги утопали в раскаленном песке, а раскаленный от жара воздух упорно пытался расплавить его легкие. Как обычно, пустыня была сухой и безжалостной к своим невольным путникам, в этом на старушку пустыню можно было положиться. И сейчас Зак активно радовался этому пустынному свойству, ведь оно отлично помогало ему в очень важной миссии. А именно – не думать. К великому сожалению Зака Свенсона, он был весьма неглупым парнем. Да, обычно это помогало ему управлять бандой, служить в армии и справляться с кризисами начальства, но все остальное время... откровенно не стоило того. Проблема была в том, что Зак всегда слишком много думал. И большую часть жизни старался перестать это делать, чтобы не погрузиться в глубокую и повальную депрессию. К примеру, Зак никогда не думал, что без многочисленных мелких братьев его жизнь могла бы быть намного проще. Вместо пеленок, уборки дома и многочисленных способов добыть молоко, Зак мог играть на улице и веселиться, как любой нормальный ребенок. Свенсон не думал об опасной работе Кэтрин, чьи артефакты периодически взрывались в опасной близости от ее лица (из-за чего она и получила свой ожог). Мужчина не обращал внимания на постоянно ухудшающееся самочувствие своего босса, чьи синяки под глазами росли так же быстро, как продолжительность его вспышек гнева. Когда в голове Зака зазвучал мерзкий, безумный голос, парень умудрялся не думать о нем аж несколько лет, пока окончательно не сломался и не рухнул прямо перед своей матерью. Свенсон часто не думал о своей маман. В общем-то обо всем, что касалось его маман. Ее работа убийцей, которую женщина делала не потому что была вынуждена, а потому что ей было плевать. Просто убивать людей было проще, чем создавать пистолеты. Ее безответственность, с которой маман спихивала новорожденных “неудачных” детей старшему сыну и шла делать новых. Просто потому что она хотела девочек. Ее бессердечие, с которым она убивала каждого неудачника, что решился залезть к ней в постель, даже не думая пощадить его жизнь. Обо всем этом Свенсон не думал. Никогда. Его мать была человеком, которого многие назвали бы откровенным злом. Бессердечным, безответственным и безжалостным убийцей. Но... она была его матерью. И, по-своему, она любила своих детей. Она жила с ними, отдавала им все свои деньги, учила их стрелять и защищаться, а еще никому не позволяла узнать, что у знаменитой наемной убийцы были дети. Иногда Заку казалось, что она старалась как могла. Просто... что-то в его маме было... не совсем правильно. И скорее всего, она об этом знала. Скорее всего, избегание своих детей было очередным актом ее странной любви. Зак привык не думать о вещах, с которыми он ничего не мог сделать. Его братья были важной частью его жизни, Артефакты Кэтрин были ее гордостью и единственным средством к существованию (даже если Зак готов содержать женщину до конца ее дней. Об этом мужчина тоже усиленно не думал), психика его матери была безнадежным делом, а безумие и самочувствие босса были вещами, с которыми Зак просто не мог бороться. Поэтому Свенсон делал вид, что ничего не замечает, и все вокруг спокойно жили дальше (кроме Кэтрин. Ее он никогда не мог обмануть). И именно поэтому Зак тщательно думал о палящем солнце, вязком песке, раскаленной жаре и захваченные тела женщин, проклятые артефакты, сколько из них бродили по Лондону, ковбойская шляпа и сверток за спиной, когда ее нашли винтовки не было, один выстрел, три отверстия, ты даже не стараешься м... Свенсон тряхнул головой и мрачно побрел дальше. Солнце, жар и пустыня. Босс идет впереди, а у него на плече сидит настороженная кукла, которая сверлит глазами она вздрогнула, когда я сказал, что знаю ее. Прокололась на первой проверке, не могу поверить, почему, как давно она... Зак отвел глаза. – А ты умный парень, а? – неожиданно спокойно спросил огненный демон. Свенсон раздраженно дернул углом рта и упорно побрел дальше. – Мне кранты, – философски заключил демон. – И это немного нечестно, понимаешь? Это просто то, что мы делаем. Поглощаем слабых и изменяем сильных... они тоже так делают. Из всех существ, именно они должны понимать эту тягу. Огонь поглощает и распространяется. Это то, что мы есть, – немного сердито сказал голос. Зак с силой вытащил ногу из песка и перенес вперед. По его виску стекла капля пота. – До сих пор не понимаю, почему она так психанула. В смысле, ты крепкий парень, тусили бы вместе... эти мясные мешки так быстро умирают. Почему она не хочет, чтобы ты был здесь? – как-то потерянно пробормотал демон. – Я думал, она обрадуется... специально отбил тебя у остальных. Думал будет сюрприз, – в этот момент, в его голосе прозвучала непонятная тоска. Свенсон с силой сжал зубы. Он не думает, не думает, НЕ ДУМАЕТ! – Она крупно рискует сейчас... идет против своей Маман. Когда кто-то из нас прет против Пахана, его жрут. И ради чего? Вас же еще семь шт... – снова начал голос. И тут Зак не выдержал. Есть предел тому, как сильно он может НЕ ДУМАТЬ. – Заткнись! – проревел Свенсон, впиваясь руками в волосы. – Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись!! – Зак? – почти испуганно донеслось спереди. – #$@! – прорычал женский голос, и Зак услышал быстрые шаги. А потом его шляпу сдернули с головы и схватили за руки, надежно фиксируя пальцы. Так, Свенсон не мог нанести себе существенного вреда. Зак знал этот захват... она даже не пытается! Или просто он слишком много помнит? – Успокойся... он просто пытается тебя достать, – твердо сказала одержимая артефактом Клара. – Что с ним? – зло спросил босс. Одержимая девушка тяжело вздохнула. – Этот огненный придурок пытается ослабить его психику, а потом убить, – устало сказал артефакт. – Видно сосредоточился, чтобы нащупать слабые точки... долго это не продлиться. Демоны не способны сохранять концентрацию дольше получаса. Потом они резко тупеют, – безжалостно сказала девушка. – Я все равно его грохну, детка. Если не так, то лично, – ласково заверил голос. И от этого мягкого заверения, Зак начал злиться. Нет, не так... он начал злиться. Будто смерть Свенсона дело уже решенное. Будто он просто разменная монета в жизни этих двоих нечеловеческих тварей. Возможно именно поэтому Зак сделал то, что сделал. Мужчина опустил руки и медленно поднял глаза. На него пристально смотрело лицо одержимой артефактом девушки. – Он грозиться лично меня грохнуть, – сдал мерзкий голос Свенсон. Лицо девушки исказилось в хорошо знакомом Заку выражении лютого бешенства. Да, Свенсон знал это выражение... несмотря на то, что видел его всего один раз. Перед тем, как в семнадцать лет демон окончательно его достал, и Зак потерял сознание. Единственное, он видел его на другом лице. И это был последний раз, когда он видел то лицо. – Маменькин сынок, – проворчал огненный демон. И тут... Зак замер. Он ошарашенно моргнул, будто не в силах в это поверить. Разве это не секрет о котором все знают, но никто не упоминает вслух? – Ты... ты что просто взял и сказал это? – как-то беспомощно переспросил Свенсон. Такого он не ожидал. Это было как-то слишком прямо. Как удар по яйцам. – Что сказал? Я сказ... ой, – запнулся демон. – Б#@! Я начинаю тупеть! Давай ты сделаешь вид, что ничего не слышал? – Что он сказал? – подозрительно спросила одержимая девушка. И Зак, в безжалостном акте мести всем и сразу, честно ответил. – Он сказал, что я маменькин сынок, – без тени жалости поведал Зак Свенсон. Гордый сын Грейс Свенсон, которая в данный момент стояла напротив и держала его за руки. – А? – выдала писклый звук “умершая” много лет назад Грейс. Ради Рока, она даже манеры не изменила. Даже очень специфический метод стрельбы! Она реально считала, что Зак не узнает собственную мать? И нахрена артефакту столько детей?! Или девочек-бастардов... в чьих тушках артефакты бегают по пустыне. Скарр, Свенсон только что придумал ответ и немедленно перестал о нем думать. Ну на#$@. Но, на самом деле, ЭТО многое объясняло в Грейс Свесон. Просто дохрена... кроме того маленького факта, почему она просто не сдала их в приют. Или придушила в младенчестве... или спасает шкуру Зака в этот самый момент. Почему ей не плевать? О, Рок, его мамка, это злобная, нечеловеческая хрень! Нет, Зак всегда это знал, но не так буквально же!! – Что за ересь он несет?! – зло прошипела “Клара”. – Не слушай этого недоумка и пошли уже! Когда придем, я лично поджарю его огненную задницу, – кипя от злости пообещала девушка. – Так, я понял. Ухожу на дно, – быстро сказал голос. – Точнее вглубь. Передай своей мамке, чтобы шла в... – Я покажу тебе, где он сидит, – ласково пообещал Зак. – В конце концов, я чувствую, где он находится, – хищно усмехнулся мужчина. Одержимая девушка хищно усмехнулась в ответ. – Ага, ну удачи пацан, – как-то радостно сказал голос. – Я буду рядом с огромным огненным смерчем по имени Пахан и очень злобной огненной стервой по имени Сеструха. Хотя, в последнее время она не такая стерва... поэтому будет бросаться в тебя волнами огня с любовью к искусству, – позлорадствовал демон. На этой фразе Свенсон глубоко задумался над такой вещью как мстительность и умение отпускать обиды. Огромный огненный смерч был хорошим аргументом в пользу умения прощать. – Тебе лучше? – осторожно донеслось до Свенсона. Тот моргнул и поднял глаза на своего немного обеспокоенного босса. На его руках продолжала сидеть такая же обеспокоенная кукла. Для справки – легкая обеспокоенность Габриэля Смита выражалась в усилении хмурости лица на 2 пункта и маленькой искорки паники в глазах (паники, что боссу придется вступать в социальное взаимодействие с целью успокоить другого человека. Это хрень его РЕАЛЬНО пугала). И именно поэтому Зак широко ухмыльнулся и бодро пошел вперед. – Не боись, босс, светоч души моей. Я в норме, – весело сказал Свенсон. Глаза босса потеряли тот паникующий оттенок, а плечи расслабились на долю градуса. После чего он машинально прижал куклу крепче и пошел вперед. Одержимая девушка хмыкнула, поправила за спиной сверток и тоже двинулась вперед. А потом перед ее ногой ударилась пуля и одержимая тяжело вздохнула. – Эй-эй-эй-эй-эй! Старшая! – весело донеслось из-за ближайшего бархана. – Кто-то был очень непослуууушным, – протянул голос, а потом на вершине дюны показалась рука. Это была женская кисть с тремя пальцами... мизинец и средний отсутствовали напрочь. Все остальное же было перемотано таким количеством бинтов, что, казалось, рука держится целой только за счет них. На бинтах ярко выделялась сукровица и пятна крови... Зака затошнило. Эта самая рука опустилась на песок и впилась в него израненными остатками пальцев. А потом напряглась, подтягивая остальное туловище вверх. Над дюной показалась почти лысая, замотанная в бинты голова и Свенсон... он не мог смотреть. Он не мог перестать ДУМАТЬ. Потому что, в отличие от босса, Зак мог узнать этот остаток человека. Он и Кэтрин провели несколько дней, разбирая записи матери, потерявшей своего ребенка (потерявшей ребенка из-за его мамки. На самом деле, это был далеко не в первый раз... Свенсон не удивился и не ужаснулся. Его мать не скрывала от детей, чем она зарабатывает на жизнь). Поэтому Зак не смотрел... он мог дать этой гниющей, умирающей и страдающей оболочке имя. Он видел в ней человека, а не вместилище для безумной, пожирающей людей хрени. Почему?! Почему все должно быть так? Почему никто ничего не заметил?! Потому что всем плевать? Потому что аристократам, простолюдинам и закону насрать? Поэтому Зак вынужден смотреть на ЭТО?! О, Судьба... ему придется сказать Кэтрин. И братьям... ему придется сказать им, что мамка еще жива. Или, что она никогда не была жива, не в нормальном смысле. Майло или впадет в истерику, или в экстаз... он всегда любил мамку больше всех. Знала ли Вивьен? Конечно знала, тетя всегда все знает! Почему она ничего не сделала?! Почему все это продолжается так долго и НИКТО НИЧЕГО не сделал!? Мир начал расплываться, и Свенсон тихо выругался. Ему нельзя терять концентрацию. Не здесь. Зак быстро протер глаза и посмотрел прямо в сторону гниющей девушки... он ожидал увидеть лысую голову, с мелкими клоками красных волос. И он увидел. Только этих голов было много... их были десятки. Из-за дюн и барханов выглядывали ряды замотанных в бинты и куски ткани, красноволосых женщин. Некоторые из них стояли, рассеяно играя с оружием в своих руках, другие сидели в напряженных позах, а третьи лежали, не в силах поднять свои разваливающиеся тела. И все эти захваченные оболочки людей... целое потерянное поколение молча смотрело на людей, вторгшихся в их владения. Хотя нет... не совсем верно. Они смотрели на босса. А точнее, на его руки. На маленькую и очень напряженную куклу, сидящую на его руках. – Создатель... – прошелестела одна из них. – Создатель вернулась! – радостно крикнула другая – Создатель! – Мы выполняли миссию, Создатель. Мы делали все... мы были здесь, – прохрипела одна из наиболее потрепанных. – Какая-то она мелкая для Создателя, – скептично заметила одна из более целых. – Тем более, та была человеком и давно померла... может потомок, – задумчиво спросила вселенную женщина. В отличие от остальных, в ее глазах светился немного дикий, но острый как бритва разум. Она казалась на удивление спокойной и не впечатленной приходом “Создателя”. В этом она сильно походила на Грейс Свенсон. Ту самую, что сейчас отошла поближе к Заку и пристально следила за присутствующими. – Иви... пропусти нас, – спокойно попросила Грейс. Спокойная затянулась сигаретой и прищурилась, внимательно осматривая мелкую куклу на руках у босса. – Ты ведь знаешь, кто она, верно? – задумчиво спросила “Иви”. – Мамка не говорит мне... но ты должна знать. Скажи мне, и я не буду атаковать, – лениво усмехнулась женщина. Грейс усмехнулась в ответ. Только эта улыбка была намного злее и какой-то... отчаянной. – Ты? Предлагаешь мне сделку? Значит она уже здесь – прорычала одержимая женщина. Зак напряженно переглянулся с боссом. Тот злился, но старался держать себя в руках. Кто знает, что будет, если накачать все это оружие огнем? – Ух, ты! Как проницательно, – внезапно донеслось с вершины бархана. – Что и ожидалось от одной из моих самых удачных детишек! И тут... все эти изломанные, искореженные оболочки людей радостно закричали. – Мамка! – Она пришла! Мамка пришла! – Еееееее! Мамка!! – Зажжем! “Иви” поморщилась и с силой прикусила сигарету. Казалось ее бесконечно раздражают все эти безумные крики... Грейс тоже поморщилась и медленно сняла с плеча сверток. Босс напрягся и тихо отошел поближе к Заку, а кукла босса.... она молча и очень напряженно смотрела на фигуру, появившуюся на вершине дюны. Свенсон проследил за ее взглядом и увидел невысокую женщину, с короткими красными волосами. В отличие от остальных присутствующих, на женщине не было бинтов или слоев ткани, защищающих хрупкое тело от солнца. Она была одета в грязную винного цвета рубашку, черные брюки и простые черные ботинки... на поясе висела кожаная кобура. От одного вида этой одежды Свенсону хотелось поморщиться – рубашка плохо защищала от жарящего солнца, а в ботинки должен был немилосердно набиваться песок, который стирал бы ноги в кровь. Совершенно непрактичный наряд для пустыни – будто “Маман” было наплевать на состояние своего тела. И, судя по всему, за такое отношение пришлось заплатить. На левом глазу женщины находилась черная повязка, а правая рука отсутствовала напрочь... свободный рукав винной рубашки был аккуратно связан, чтобы не мешать при ходьбе. Из-под глазной повязки выглядывал большой, некрасивый шрам... почему-то он был странного, металлического оттенка. Это беспокоило. Хотя... эта женщина в общем вызывала беспокойство. Что-то внутри Свенсона прямо кричало – в ней что-то не так, смотри внимательнее, думай лучше, что-то не так! От нее исходило впечатление какой-то инородности. Неестественности. – Дааааа, мои несовершенные девчули! Мамка здесь! – вскинула руки неизвестная. Изуродованные женщины взорвались радостными криками приветствия. Некоторые даже прослезились... “Иви” промолчала и выпустила очередной клуб дыма. Грейс напряглась сильнее. А потом... Мамка сделала величественный шаг вперед... споткнулась о руку одной из “несовершенных девчуль” лежащих поблизости и... Плюх В пустыне повисла долгая, тяжелая тишина. Заку казалось, что он слышит как ветер шелестит песчинками, бережно перенося их с бархана на бархан. Девчули замерли. Наконец, лежащая лицом в песке Мамка медленно встала, отряхнулась и прочистила горло. – Вы ничего не видели, – совершенно серьезно сказала однорукая. “Иви” выпустила еще один клуб дыма и потянулась за новой сигаретой, Грейс окинула упавшую максимально равнодушным взглядом, а девчули закивали с разной степенью интенсивности. Одна кивала так часто, что... ее голова хрустнула и отвалилась с мерзким, чавкающим звуком. После чего, в абсолютной тишине, плюхнулась на землю. Все молча проводили глазами это ужасающее, тошнотворное зрелище. – Нихрена себе, – наконец сказала Мамка. – Раньше они так не делали. После чего подошла к обезглавленной, покопалась в гниющих бинтах, заменяющих ей тело, и вытащила очередной пистолет. А потом кинула его невозмутимой Иви. – Отправь ее в Лондон с последней партией... их уже пять у нас? В последнее время, тела ломаются слишком быстро, – задумчиво пробормотала женщина. – Вот оно, вырождение... стоит усилить захват чистокровных и снова заняться селекцией. И на этот раз, с кем-нибудь не таким упрямым... когда я говорю, рожайте детей, я имею ввиду девочек, – немного раздраженно проворчала однорукая, недовольно косясь на напряженную Грейс (в этот момент, в голову Зака закралось нехорошее подозрение). И тут, маленькая кукла, сидящая на руках у босса, не выдержала. ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ? ЭТО ПРИКАЗ ИЗАБЕЛЛЫ? – написала невеста босса. Однорукая Мамка отвернулась от сгнившего трупа и пристально уставилась на беспокойную куклу. После чего... ее губы расползлись в полной искренней злобы улыбке. – А, Создатель... да, я здесь по ее приказу, – преувеличенно весело заявила женщина. – Все, что я делаю, это выполняю желания моего великого и прекрасного Создателя~ Кукла пристально посмотрела на веселую однорукую. ТЫ ЗДЕСЬ ПО ЕЕ ПРИКАЗУ. НО ОНА ПРИКАЗЫВАЛА ДЕЛАТЬ... ВСЕ ЭТО? ИЛИ ПРИКАЗАЛА ТЕБЕ ПРИВЕСТИ В ОСОБНЯК ИСТОЧНИК ЭНЕРГИИ? – въедливо уточнила невеста. И тут Мамка резко перестала улыбаться. К сожалению... из-за этого сочащаяся злоба стала видна еще лучше. Теперь в ней появились режущие, ненавистные края. – Это было бы трудно сделать, учитывая, что она закрыла особняк! – внезапно крикнула Мамка, начав быстро приближаться к напрягшемуся боссу. – Я пыталась! Я выполняла свою задачу десятилетиями... годы и годы и годы, я таскала к особняку аристократов, демонов, даже скарские накопители, но особняк оставался заперт! Я делала для Создателя все! Я была преданна, я была верна, я пыталась выполнить этот приказ целую вечность! – заорала женщина, приблизившись к боссу и кукле в его руках. – Я продолжала и продолжала пока... не осталось никого, кроме этих огненных сгустков злобы, живущих в пустыне. Прошли годы, десятилетия... целый скарский век! И знаешь что? – тут женщина приблизилась вплотную. – Я больше не хочу работать в холостую ради того, кто меня бросил, – прошипела одноглазая. Босс сделал шаг назад и машинально зажег на руке пламя. Находящиеся рядом женщины проводили его голодными глазами... босс медленно погасил пламя и вытащил нож. – Ты и понятия не имеешь, как мучительно быть одной, – мрачно сказала Мамка. – Я провела десятилетия без моих сестер, в полном одиночестве и забвении. Десятилетия, когда были только я, мой приказ и эта темная, разъедающая все и вся ненависть. Они, – на этом слове, голос женщины переполнила куда более сильная злоба. – Те из-за кого Создатель оставила меня, те кто запер моих сестер в особняке, те кто все еще жив, они все еще там... дышат, веселятся и рожают детей. Они... предатели, – прорычала однорукая. – Предатели должны благодарить меня, что я даю им шанс стать моими детьми. Конечно, этот шанс небольшой... всего пара удачных изделий за многие годы, – хмыкнула женщина, улыбаясь мрачной Грейс. – Но я даю им шанс. Разве я не милосердна, наследница Создателя? – весело спросила Мамка. Зак стоял, стараясь даже не дышать лишний раз... что за $@$ здесь происходит? Она говорит о Черной Ведьме? Черную Ведьму предали? Но причем здесь девчонки бастарды? Они были рождены от разных ветвей Рэдов, разных мужчин и разных женщин... эта штука... она ненавидит всех Рэдфайеров? Главная ветвь предала Черную Ведьму? Как можно предать сумасшедшего похитителя детей? Или артефакт тоже безумен и несет бред? Наконец, кукла пошевелилась и вытянула ручку. ОСОБНЯК ОТКРЫТ. ТЫ МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ, – написала невеста. Мамка иронично подняла бровь. – Ага шас, только вещи соберу, – ехидно сказала однорукая, после чего повернулась к толпе женщин. – Эй, вещи! А ну собирайтесь! Мы едем в столицу! – преувеличенно радостно проорала женщина. – ЕЕЕЕЕЕЕЕ!! – возбужденно крикнула толпа потрепанных жизнь тел. Кукла напряглась и медленно опустила ручку. Очевидно, она поняла, что ситуация не так проста. – Что, уже не зовешь в особняк? – дико ухмыльнулась Мамка. – Жалко. Кукла осмотрела ряды изможденных женщин... перевела взгляд на веселую красноволосую... обхватила себя маленькими ручками и, судя по лицу, начала усиленно о чем-то думать. Из-за ограниченного эмоционального диапазона куклы, было сложно сказать, что она чувствует. Но, судя по пальчикам, с силой впившимся в плечи, эмоции в любом случае были невеселыми. Кукла непроизвольно сжалась в маленький, компактный комочек... и тут... босс нахмурился. – Отойди. Нам надо идти, – кратко приказал мастер переговоров по имени Габриэль Смит. Мамка немного ошарашенно моргнула, после чего, впервые, присмотрелась к тому, кто держит куклу. А именно... к центру его груди. Зак машинально отметил, что именно туда смотрит босс, когда присматривается к ядру человека и окружающему его пламени. – О! – удивленно сказала однорукая. – Снова ты? – прищурилась она. – Давно не виделись. В прошлый раз ты хорошо проредил моих деток, – оживленно поделилась воспоминаниями Мамка. – Только немного развалился в конце... когда попер к демонам. Ну да ничего, с кем не бывает? С моими детками вот постоянно, – дико усмехнулась она. Босс и Зак нахмурились. Это звучало как-то... тревожно. Свенсон машинально покосился на босса. Конечно, тот не мог быть здесь раньше, но мало ли... это же босс. – Я здесь впервые, – подтвердило мысли вассала начальство. Женщина подняла глаза и недоуменно посмотрела на босса. – Хм... ты какой-то разговорчивый. И говоришь по-современному, а не древняя белиберда... Хм... – тут Мамка снова прищурилась и приблизилась к боссу вплотную. – Стой... ты что его туша?! – внезапно воскликнула однорукая. Босс машинально отошел и прикрыл куклу рукой. Мамка тем временем впечатленно осматривала напряженного Смита. – Да ну! Реально! – воскликнула женщина, сверля глазами голову босса. – Да у тебя титановые нервы и стальные яйца! А из чего сделаны твои мозги я даже не представляю... такого материала вообще нет в природе, – удивленно пробормотала Мамка, после чего наклонила голову, задумчиво осматривая босса. – Или... неожиданно хорошая совместимость? Да... огонь почти не вредит... идеальный сосуд... как он это сделал? – пробубнила женщина. – Эта туша продержится долго... может даже не развалиться у огненной братвы... хм... Зак очень старался НЕ ДУМАТЬ. Все эти мимолетом брошенные фразы звучали хреново. Нет, не так... они звучали ХРЕНОВО. Свенсон всегда знал, что у босса большие проблемы, но это совсем другая ступень жопности! – А знаешь? – внезапно ухмыльнулась женщина. – Проходи! Мысли Свенсона резко затормозили и врезались в стену. Судя по вытянувшемуся лицу босса, тот тоже не ожидал такого успеха от своих переговорных навыков. Кукла продолжала сидеть и напряженно о чем-то думать. – Что? – недоверчиво переспросил босс. – Проходи! – отмахнулась Мамка. – Мне интересно, чего этот хрен пытается добиться. Раньше он никогда не мог закончить... туши разваливались быстрее. Но с тобой... у него есть шансы, – весело сказала женщина. – Я не против добавить в это застойное болото немного перемен, – оптимистично заключила однорукая. Зак осторожно покосился на очень хмурого босса. Тот же... Свенсон не хотел думать, о чем размышлял босс. Но это было что-то очень невеселое. Можно сказать, теперь он и его невеста были на одной подавляющей, тревожной волне. А потом босс... медленно поднял руку к голове и громко застонал. Тело босса начало крупно трясти... так сильно, что он выронил маленькую куклу. И глядя на удивленную невесту, валяющуюся на песке, Зак очень четко осознал... начиналась какая-то лютая жопа.