Опаленные души

Кэтрин Флетчер (согласно официальным документам Свенсон) сидела на удобном складном стуле около палатки мелкого босса и писала письмо. Это было очень важное и проникновенное письмо... можно сказать, самое важное письмо в жизни человека. Я Кэтрин Флетчер, в ясном уме и полной памяти завещаю все свое движимое и недвижимое имущество (опись имущества см на стр 2) детскому дому Святой Многоликой на улице Варден. Идиотам из семьи Свенсонов я завещаю письмо, приложенное к данному завещанию и горячее пожелание не закончить как я. А своей дорогой тете я завещаю пойти на х... – Маркус!! – внезапно заорали рядом с ухом Кэтрин из-за чего дорогая, с трудом приобретенная металлическая ручка съехала с листа, оставляя грубый чернильный след. Флетчер печально уставилась на испорченное завещание. А потом повернула голову и увидела источник громкого шума. Их, впавшая в очередную кому босс (девчонке надо привыкнуть проводить в своем теле побольше времени) очевидно проснулась, выпала из палатки, споткнулась с непривычки нахождения в собственном теле и готовилась упасть. Благо Валери Гринфайер успела среагировать и поймала свое многострадальное начальство. А потом, поблизости материализовался крайне услужливый деревянный чурбан. – Что угодно молодой госпоже? – крайне почтительно спросил дворецкий. Босс взволнованно на него уставилась, после чего замахала рукой в направлении воздуха. Все молча туда повернулись и начали пристально смотреть в том направлении. Мелкая босс ошарашенно моргнула, слегка покраснела и опустила руку. – Забыла, что могу говорить, – немного хрипло проворчала Чендлер. – Маркус... беги, – твердо сказала босс. Теперь все взгляды сконцентрировались на очень удивленном дворецком. – Что он сделал? – немного устало спросила Валери. – Опять? Дворецкий непонимающе на нее покосился, после чего перевел почтительный взгляд на свою молодую госпожу. – Куда бежать этой вещи? – спросил непонимающий социальные сигналы чурбан. – К Каллену, – быстро сказала босс. – Я... я нашла его источник энергии. Это может быть нашим единственным шансом выбраться отсюда. Если все пройдет хорошо, то когда ты добежишь, он будет обессилен. Но я не знаю, сколько времени смогу нарушать связь. Она... очень нервная, – неуверенно сказала Чендлер. Дворецкий молча кивнул и повернулся ко входу. – И Маркус, – внезапно сказала девушка. На этих словах, ее черты лица приобрели отчетливый мрачный оттенок. – Если мы выберемся отсюда... ты расскажешь мне, что действительно случилось с мужчинами 200 лет назад. Никаких полуслов, насчет поглощения огненным безумием, и всех не до конца поясненных терминов, которыми ты обычно разбрасываешься. Ты скажешь все четко и максимально понятно... это приказ, Маркус, – тихо, но с оттенком явной, глубинной злобы сказала Чендлер. После чего немедленно потеряла сознание, безвольно оседая в руках удивленной Валери. Спина дворецкого напряглась... Кэтрин перевела ничего не понимающий взгляд от бессознательной девушки и уставилась на безмолвную куклу. – Эм... – начала было Кэтрин, и тут дворецкий решил сорваться с места и исчезнуть в глубинах пустыни. Так, двое женщин остались наедине со своим бессознательным начальством. И всеми их неотвеченными вопросами. – Хм... – мудро закончила Флетчер и села обратно. Ей нужно было дописать завещание.

***

Кукла Рене Вторая открыла глаза. Мир над ее головой был полон яркого, переливающегося пламени, собирающегося в четкие женские черты лица. Иначе говоря, над Рене нависало то, что осталось от сестры-близнеца Каллена Рэдфайера. Как же ее звали... Тия? Сия? Мия?... Впрочем, какая разница. Вряд ли у огненных демонов были имена. Итак, как только Тия узрела пробуждение Ренаты, то немедленно пихнула ей под нос печальный и крайне живучий остаток артефакта. Рената немедленно на него уставилась. Сейчас не до жутких откровений (Судьба, Чендлер поняла, кого ей напоминает демон-идиот с рожицами! Он похож на Скарлет! Это тот самый брат, над которым она постоянно ржала?! Нет, не думай, не думай!). Итак, что мы имеем? Явно не обычный артефакт. Никакой артефакт не может сохранять свои функции в таком потрепанном виде. Значит... Рената прищурилась... да, очевидно. Этот браслет связан с неразрушимым проклятым артефактом Каллена. Сам по себе второй браслет не содержит душу Рэдфайера. Очевидно, даже извращение проклятых артефактов имеет предел, и душа не может существовать в двух разных сосудах одновременно. Но... если Рената правильно поняла то, что видит... Каллен связан с этой вещью. Он может забирать пламя этого браслета, а так же... он может его чинить. Похоже все эти двести лет душа Каллена постоянно чинила второй браслет, не давая ему развалиться от воздействия пламени своей сестры. Он делает это даже сейчас, но крайне слабо... если подумать, то поток пламени слишком мал, чтобы питать проклятый артефакт и чинить одновременно. Ремонт забирает много пламени. Но зачем тогда Рэдфайер вообще это делает? С таким количеством огня, он даже процесс начать не может. Тут в голове Ренаты мелькнуло воспоминание о пустых, немного растерянных глазах куклы Каллена. О том, как он неуверенно двигался, будто пытался вспомнить, как и зачем все это делать... как игнорировал Изабеллу, свою хозяйку и продолжал нападать на ее наследницу. Возможно, после 200 лет одиночества, Рэдфайер не помнит смысла вещей. Каллен просто не понимает, что такое “чинить” и зачем он вообще сидит на Красном Этаже. Он просто продолжает делать вещи, которые делал всегда. Внезапно маленькое тельце Рене резко подняли и начали ощутимо трясти. От неожиданности, Чендлер потеряла концентрацию и ошарашенно заморгала. – ПОЧИНИ ЕГО. ПОЧИНИ. ПОЧИНИ. ПОЧИНИ ЕГО!! – нарисовались перед ней огромные огненные буквы. И снова Чендлер потеряно заморгала. Ей показалось, или эта демон... демоница на нее орет? И не просто орет, а беспардонно схватила ее и трясет маленькое тело? Да ее никто... еще никто так грубо к ней не относился! Тельце снова ощутимо тряхнули. – ТУПАЯ ЖЕНЩИНА! ТЫ НЕ УМЕЕШЬ ЧИТАТЬ? ПОЧИНИ ЕГО, ЭТО ЕДИНСТВЕННОЕ, НА ЧТО ВЫ БАБЫ ГОДИТЕСЬ. ТЫ И ЭТОГО НЕ МОЖЕШЬ? – снова нарисовалось в воздухе. Рене тупо уставилась на эти грубые, огненные буквы. А потом... та нечеловеческая злоба, тот разъедающий, ядовитый гнев, что постоянно скрывался в глубине ее разума, порвал оковы и начал медленно просачиваться наружу. Скала, за спиной Чендлер треснула, песок, ранее спокойно лежащий на каменной поверхности, начал корчиться и деформироваться в странные формы, а по щеке Рене стала медленно расползаться грубая, неровная трещина. Огненные демоны застыли... все, кроме сердитой огненной женщины, продолжавшей сжимать маленькое тело куклы. Пахан медленно протянул руку к Рене, чтобы осторожно выхватить ее из рук злой демоницы. И тут Рената так же осторожно опустила ручку на обгоревший, потрепанный жизнью браслет... по нему поползли сердитые трещины, и пламенная женщина замерла. Идущие от нее сердитые всполохи огня уменьшились, а черты лица стали плыть, будто огонь, сдуваемый случайным ветром. – А СЕЙЧАС, ДЕМОНИЦА, ТЫ БУДЕШЬ ОЧЕНЬ И ОЧЕНЬ ТИХОЙ, – собрались в воздухе черные буквы. – И ПОКА ТЫ БУДЕШЬ ТИХОЙ, Я ПОЧИНЮ ЭТОТ БРАСЛЕТ. НО ЕСЛИ ТЫ СКАЖЕШЬ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ, ИЛИ СДВИНЕШЬСЯ, ИЛИ... ДОПУСТИМ МОРГНЕШЬ, Я СЛОМАЮ ЕГО. И НИКТО В МИРЕ НЕ СМОЖЕТ СОБРАТЬ ТО, ЧТО ОТ НЕГО ОСТАЛОСЬ. МЫ ПОНЯЛИ ДРУГ ДРУГА? Пальцы огненной женщины дрогнули, но она не сдвинулась с места. Даже не моргнула. – ХОРОШО. СЕЙЧАС, ТЫ ДОЛЖНА ПЕРЕСТАТЬ ПОДАВАТЬ В БРАСЛЕТ ПЛАМЯ. Я НЕ МОГУ ЕГО ПОЧИНИТЬ, ПОКА ТВОЙ ОГОНЬ МЕШАЕТ МНЕ РАБОТАТЬ. ЭТО ЯСНО? – все так же спокойно написала Рената. Языки пламени, идущие от тела женщины заволновались. Чендлер сжала ручку... трещин на браслете стало больше. Тело демоницы силой сжалось обратно, снова приобретая человеческие черты. Окружающие парочку демоны с каким-то непонятным трепетом наблюдали за происходящим. Только демон в ковбойской шляпе продолжал обеспокоенно смотреть на рыскающего по пустыне Габриэля. Рената же продолжала сжимать браслет... а демоница продолжала подавать в него пламя. В ее огненных глазах виднелся гнев, яркая, пламенная ненависть и... леденящий, плохо скрываемый ужас. Чендлер нахмурилась. Если гнев и ненависть можно было преодолеть, то вот ужас... сестра Каллена настолько боится остановки огня? Но почему? Временное прекращение подачи огня не должно навредить артефакту. Вещи в особняке Изабеллы веками жили без энергии. Стой. А сестра Каллена вообще знает, что это за браслет и почему она подает в него огонь? Если они как проклятые артефакты... – ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗА ВЕЩЬ? – спросила Рената. Демоница подозрительно прищурилась. Но не моргнула... не пошевелилась и продолжила молчать. Чендлер непонимающе на нее уставилась. И тут демон-идиот с рожицами решил снова вступить в игру. – ДЕТКА, ТЫ ВЕСЬМА СУРОВО СООБЩИЛА МОЕЙ КРОШКЕ, ЧТО ЕЙ НЕЛЬЗЯ РАЗГОВАРИВАТЬ. (￣ω￣;) КСТАТИ, ТЕПЕРЬ Я ПОНЯЛ, КАК ВЫ СОШЛИСЬ С ТЕМ КОМОЧКОМ НАСИЛИЯ. НЕСОМНЕННО, ЭТО БЫЛА ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ТРУПА (ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:･ﾟ✧ Рената его совершенно проигнорировала и вернулась к теме беседы. Похоже огненные демоны следовали договоренностям так же твердо, как проклятые артефакты. Ренате оставалось надеяться, что они не так хороши в обмане и коварстве. – ТЫ МОЖЕШЬ ОТВЕЧАТЬ НА ЗАДАННЫЕ МНОЙ ВОПРОСЫ. НО БЕЗ ГРУБОСТИ, – предупредила девушка. Огненная демоница окинула ее очередным презрительным взглядом и написала. – ЕСТЬ ЕЩЕ КТО-ТО... ПОКА Я ДАЮ ОГОНЬ, ОН БУДЕТ СУЩЕСТВОВАТЬ. С ОГНЕМ ОН СМОЖЕТ ПРОДОЛЖАТЬ ЖИТЬ, – пояснила женщина. – АГА. МАЛО ТОГО, ЧТО БЕДОЛАГУ ЗАПЕРЛИ В ДРУГОМ МЕСТЕ, ТАК ОН ЕЩЕ И ОГОНЬ ВЫДЕЛЯТЬ НЕ УМЕЕТ. НЕСЧАСТНЫЙ, НЕВЕЗУЧИЙ УБЛЮДОК (╥ω╥), – дополнил описание идиот. Рената уставилась на эти огненные предложения. В ее голове начало расти подозрение. – ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО КАЛЛЕН ОГНЕННЫЙ ДЕМОН? КАК ВЫ? – спросила девушка. Пламя огненной демоницы снова заволновалось, а черты лица стали расплываться. Пахан же... его глаза снова стали болезненно сконцентрированными. – ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ “КАЛЛЕН”? – написал демон-идиот. Вот только, на этот раз ни рожиц, ни идиотизма в вопросе не было. Ренате стало очень неуютно... без легкомысленной мишуры, демон выглядел очень угрожающе. Чендлер встряхнулась и взяла себя в руки. Эти существа ничего не могли ей сделать. А еще... у них не было времени на разговоры. Маркус был быстр... он уже должен приближаться к выходу из тренировочного полигона. – КАЛЛЕН НЕ ДЕМОН. ОН... ВЫ ЗНАЕТЕ ЕВУ? МАМАН АРТЕФАКТОВ, ЖИВУЩИХ ОКОЛО ВАШЕЙ ПЕЧАТИ? КАЛЛЕН ТАКОЙ ЖЕ. ПЛАМЯ ПИТАЕТ ЕГО, НО БЕЗ ОГНЯ ОН НЕ УМРЕТ. ПРОСТО УСНЕТ... ТЫ НЕ ДАВАЛА ЕМУ СПАТЬ СТОЛЕТИЯМИ. ТВОЕМУ БРАТУ НУЖНО ОТДОХНУТЬ, – написала Рената. И снова все огненные демоны (кроме все более нервного предка Свенсона. Он начал мотать головой из стороны в сторону, будто лихорадочно что-то искал) уставились на маленькую Рене. А потом повернулись друг к другу и начали трещать на... эм... огненном? Один из них трещал особенно громко и периодически делал бессмысленные движения руками, будто восклицал. Еще один важно кивал, другой обиженно сложил руки на груди, а Пахан что-то быстро говорил все еще неподвижной сестре Каллена. А потом, на входе в пещерку что-то хрустнуло, и все демоны застыли. После чего синхронно повернули головы. В щели между скал стоял покрытый волдырями и ожогами, одетый в почерневшие от температуры остатки штанов и выглядящий как жертва ужасающего лесного пожара Габриэль Смит. Его лицо выражало спокойствие человека, который давно прошел все мыслимые и немыслимые стадии гнева, и теперь мирно плескался в бухточке за пределами таких презренных и примитивных определений как “злость”. Его черные, ужасающе сконцентрированные глаза неотрывно смотрели на застывшую в руках огненной демоницы Ренату Чендлер. Предок Свенсона осторожно вытянул руку, чтобы напрямую перелезть через скалу. Габриэль лениво схватил его и так же лениво отшвырнул в сторону. Предок Свенсона немедленно сориентировался и начал решительно ползти к выходу. Габриэль же быстро пошел к Ренате, продолжая сверлить ее ужасающе сконцентрированным взглядом. И тут в него врезалась огромная волна огня. – ОНА ПЕРЕСТАЛА ПОДАВАТЬ ОГОНЬ. ЧИНИ! – приказал Пахан и пнул еще одного огненного демона по направлению к Габриэлю. Рената отвлеклась от ужасающего зрелища и сконцентрировалась на браслете. На самом деле, все было не так сложно – Каллен постоянно “напоминал” браслету как тот выглядит. Поэтому все, что осталось, это прервать активность артефакта, использовать оставшееся в нем пламя и отремонтировать браслет. Конечно, Каллен умудрялся чинить браслет, пока тот был активен, но Рената была не настолько опытна. Чинить работающую вещь было в сотню раз сложнее, чем неактивную. У девушки и с простым то ремонтом были проблемы. В общем, Рената полностью погрузилась в процесс. А когда она погружалась в процесс, то начинала полностью игнорировать происходящие с ней события. К примеру, Чендлер не заметила, как демоница аккуратно сняла зажатый в ее ручках браслет, после чего поместила Ренату в щель между скалами. Она не заметила, как вокруг нее заполыхал целый океан огня (разве что подсознательно отметила, что теперь пламени точно хватит на ремонт). И девушка совершенно проигнорировала момент, когда великая, огненная битва подошла к завершению и среди стоящих остался только пошатывающийся и еще сильнее обгоревший Габриэль Смит, сжимавший в руке переливающийся зеленым, прозрачным и красным шарик огня. К тому моменту, почерневший браслет вернул себе целостность коричневой кожи и на нем можно было прочитать вышитое неровными, неумелыми стежками слово. “Каллен”.

***

Захватчик моргнул и отшвырнул от себя уменьшенного в огненный шарик Красного. После чего поднял голову и устало закрыл глаза... мысли. Они текли так свободно и собранно. Слова безо всяких усилий выстраивались в имеющие смысл цепочки, рваные картины собирались в связанные образы, а мир вокруг обрел новые, понятные, имеющие смысл черты. Он вернул Красных. А с ними и разум, рожденный для огня. Род чистого пламени. Существо легко улыбнулось и опустило взгляд. К этому моменту, Красный вернул себе привычный образ и сидел на земле, обхватив голову руками. – %#! Я и не знал, как хреново мне было, – простонал Красный. – Нихрена не помнишь, нихрена не соображаешь, каждая мысль, как перетягивание каната... конечно, “Каллен” как те девчули! Это просто напросто логично, у него же пламени нихрена! Какой #$@ огненный демон без огня?! Логическая цепочка #$@! Неспособен на простейшую логическую цепочку! – продолжил жаловаться на жизнь разумный огненный сгусток. – И “детки” эти. Никакого планирования! Создавать условия, чтобы они дольше жили и выходили качественнее? Не сегодня! Мы можем захватывать их тела и управлять мыслями? А давайте захватим и пойдем тупо всех резать! Вашу мать... Двести лет! Сколько всего можно наваять за двести лет! И все просрано! – оплакивал свои мозговые ресурсы Красный. Захватчик наклонил голову и сердито уставился на своего слугу. Тот всегда был крайне раздражающим... наверное. Захватчик знал, что Красный Демон, это что-то громкое, раздражающее и постоянно мельтешащее на заднем плане. Он просто не понимал, откуда это знает. – Заткнись, – прохрипел демон, двести лет назад известный как Черный Пепел. Красный прервался и повернулся к утраченному давным-давно начальству. После чего сосредоточенно нахмурился. – Слушай... я вроде как понимаю, кто ты. Но не понимаю, – задумчиво протрещал демон. – В смысле, я даже не знал, что ты что-то живое. Помню... мы родились, а потом пошли все жарить. И все было нормально, мы бродили, поджаривали этих мясных мешков, а потом нас заперли и что-то... исчезло. Как отрезало. И после этого, соображать стало по-настоящему сложно... так это был ты? – спросил Красный. Черный нахмурился сильнее... значит другие не знали о том, что он существует? Ну... это имело смысл. В начале он был гораздо глупее, чем сейчас. Черный долго находился в том темном, полном пустоты и не огня месте, прежде чем смог осознать что биться о стены тюрьмы было... неэффективно. Еще дольше времени ему потребовалось на то, чтобы научиться тому, что мясные мешки называли мыслями. Почерневшие, искрошенные образы подсказали ему такую вещь, как слова, которые можно было сложить в предложения... которые и назывались мыслями. А когда он смог думать... он начал мучительно собирать уцелевшие обрывки памяти и планировать. Он помнил о других, так как именно он держал их... целеустремленными? Осмысленными? Он не мог подобрать верное слово. Но другие могли не знать о нем. Тогда, ничего странного, что другие постоянно атаковали его сосуды. Правда это не умаляет его бесконечного раздражения. Сколько солнц прошло, сколько мучительных, отрезанных от мира мгновений... сколько сосудов умерли зря, потому что эти идиоты не помнили того, кто сохранил их суть и напоминал о цели! Черный мрачно посмотрел на стонущего Красного и метнул в него свой огонь. Красный подпрыгнул и затрещал в испуганном раздражении. Захватчик криво ухмыльнулся и пнул лежащий на земле комочек огня... он помнил, что Красный связан с ним, а другие связаны с Красным. Поэтому, когда он восстановил связь с главным демоном, то захватил всех демонов разом и теперь все они приходили в себя. Большая часть не смогла сохранить свою личность под гнетом его воли и распалась. Впрочем, это вряд ли было проблемой – если они настолько хрупки, то превратить их во что-то полезное было невозможно. В итоге, осталось едва ли пятнадцать огненных шаров, лежащих на земле. Те, кто были в пустыне, процесса не пережили и были поглощены его волей. А потом один из демонов собрался обратно в стабильную форму, встал и пошатываясь двинулся к щели между скал. Черный невольно отвлекся от разглядывания своих будущих слуг и уставился на его неровный маршрут. Этот демон немного отличался от остальных... что-то в области груди? Наконец, демон дошел и... вынул из щели потерянного Черным Маленького. Захватчик недоуменно моргнул. Ах да... вот почему он сюда пришел! Он искал Маленького... Черный устало вздохнул и утомленно потер виски. Похоже он отвлекся и забыл о своей изначальной цели. Необычно для него. Почему он вообще преследовал Маленького? К сожалению, тогда его мышление было сильно нарушено – нагрузка в виде Зеленых, плюс напряжение от насильственного захвата сосуда. Он был совсем плох... ладно, если он не помнит, почему преследовал негорящий мясной мешок, то это было что-то идиотское. Иногда на него что-то накатывало... особенно, когда он был не в себе. Нет, если подумать, то это существо совсем странное. Оно слишком маленькое и не подвержено огню... более того, оно этот огонь поглощает. Это напоминает ему... та говорливая женщина из пустыни. Они были довольно похожи. Получается, Маленький не мясной мешок, а что-то еще. Странный демон, тем временем, аккуратно поднял Маленького и пристально осмотрел предмет, зажатый в его руках (или ее руках? Он помнил звук для обозначения мясных мешков, которые делают другие мешки. Маленький походил на “она” и “женщина”. Как и демон, что ее держал). Малень...кая? Маленькая держала в руках коричневую полоску, на которой были выведены закорючки “Каллен”. Судя по ощущаемым Черным эмоциям демона женщины, та была очень взволнована изменением полоски кожи. Маленькая, в свою очередь, полностью игнорировала происходящее вокруг и продолжала смотреть на полоску. – Получилось! – взволновано сказала демоница. – Пахан, она чинит его! Никто из этих бесполезных баб не мог, а она чинит! Красный отошел от болезненного потирания бреши в теле (оставленной любящим начальством) и усмехнулся. – Младший сказал, что пустынные девчули были крайне взволнованы ее появлением, – протрещал Красный. – Насколько он смог увидеть через своего потомка, их старшая говорила о какой-то Создательнице. Эта мелкая что-то особенное. Я же сказал, что надо попробовать, – довольно сообщил демон. Демоница взволновано замерцала и сжала Маленькую крепче. – Вы знаете кто это? – спросил Черный, показывая на сосредоточенную Маленькую. Красный повернулся и непонимающе на него посмотрел. Спустя слишком долгую паузу, Красный поднял палец и нерешительно вывел. – НА КАКОМ ЯЗЫКЕ ТЫ ЭТО ЩАС СКАЗАЛ? Захватчик уставился на полыхающие огнем буквы. После чего отшвырнул их волной огня (заставляя Красного уклоняться от чужого, выедающего его суть пламени) и снова раздраженно потер виски... он мог понимать других демонов, так как их “язык” был скорее эмоциями и образами. И то, сложные вещи, о которых думают словами, он не до конца понимал. Но писать или говорить... – Кто это? – послал образ Черный, снова показывая на Маленькую. И снова Красный непонимающе на него уставился, распространяя в воздух явные эманации удивления. Черный медленно поднял руку и зажег на ней огонь. Красный намек понял и решил ответить. – Эм... это вроде как твоя невеста, начальник, – послал мысль Красный. – По крайней мере, потомок младшего так ее называл... у вас что, отношения на очень большом расстоянии? – аккуратно спросил демон. Черный тупо на него уставился, пытаясь расшифровать посланный ему образ. – Жена? – решил рискнуть он похожим значением. Почему-то... ему казалось, что это звучит правильно. При взгляде на Маленького, это слово выстраивалось в первых рядах. Рядом с милый, красивый, тепло и дом. Но, когда он пытался сосредоточится... жаркий, разъедающий огонь ненависти рвал его мысли, и Черного снедало почти неконтролируемое стремление сжечь их дотла, порвать на куски, вы угрожаете моему теплу, должны страдать, предатели, как они смеют существовать, все станет пеплом, я обещал, что вы все умрете. – Невеста, это почти жена, начальник, – вклинился в его мысли Красный. – Как заготовка для жены. Черный снова нахмурился. “Жена” было правильно. “Невеста” нет... к тому же, он даже не знал это существо. Или знал? Захватчик сосредоточился, изо всех сил ловя полуобгоревшие обрывки памяти. Мелькнул огонь среди аккуратно составленных камней (”камин”, прошептал обрывок), дым от коричневой воды, мягкое тепло и... Сгореть, вы все должны сгореть. Ненавижу, не могу остановиться, должен продолжать, должен продолжать, вы все должны сгореть, защищу мое тепло, умрите, корчитесь в огне! Черный болезненно поморщился и с силой заскрипел зубами. Этот приступ был довольно мучительным... лучше не думать о “жене”. Это теплое слово, но теплота только усиливает пламя и мешает думать. И тут перед захватчиком появились необычные, черные закорючки. Он недоуменно моргнул. – О! Заготовка жены очухалась, – радостно поделился новостью Красный. Видно ему очень понравилось его определение невесты. – ПОЧИНИ ГАБРИЭЛЯ, – гласили суровые буквы. Черный моргнул и опустил глаза. На него пристально уставилась Маленькая, продолжая сжимать в другой руке полоску кожи. За ее спиной нервно бродила демоница, распространяя в воздух явные эманации раздражения, ненависти и страха. Маленькая совершенно ее игнорировала и продолжала смотреть на Захватчика. Он наклонил голову, внезапно четко вспоминая детали их предыдущего взаимодействия. Весь путь Маленькая беспокоилась о его сосуде. Она все время писала имя сосуда и постоянно волновалась о его целостности... Понятно. Красный мог не знать, что он только иногда занимает это тело... даже идеальный сосуд не мог долго выдерживать его присутствия. Тогда Маленькая... невеста сосуда? Почему-то, в груди Захватчика вспыхнула искра раздражения и теплое чувство немного испортилось. “Невеста сосуда” звучала еще хуже, чем “Заготовка жены”. Почему не жена? “Жена” было правильно, коротко и тепло. Сосуд воистину бесполезен. Перед лицом Черного снова появились буквы, и он сердито вздохнул. После чего начал восстанавливать сосуд от повреждений... ему нужен был этот сосуд. Но это не значило, что Черный был доволен ситуацией. “Невеста сосуда”. Пфффф... мерзость. Плохо звучит. – СПАСИБО, – нарисовалось перед Черным, после чего Маленькая села на землю и снова начала пристально смотреть на полоску кожи. Он раздраженно отмахнулся от надписи и продолжил недовольно стоять. Невеста сосуда слишком зарвалась, если думает, что ему есть дело до ее благодарности. Она никто... а ему пора идти. Как недавно напомнила невеста сосуда, ему нужно было заботиться об этом вместилище. А оставить его в границах печати без средств выбраться было плохим способом использовать его дальше. Черный покосился на сидящую невесту сосуда, после чего... развернулся и пошел к выходу. Судя по памяти, невеста умеет летать. Сама выберется. Она ему никто и прислуживать он ей не намерен... Маленькая принадлежит сосуду, вот пусть он с ней и возится. А ему, действительно, пора идти. Есть границы того, как долго он способен насильно держать разум сосуда, и эти границы стремительно приближаются к пределу. Ему нужно успеть пройти до прохода между скал, преодолеть гейзеры и найти место, где можно оставить тело. С этими решительными мыслями, древний и самый ужасающий огненный демон в истории повернулся и вышел из пещеры походкой мстительного и обиженного на все и вся маленького мальчика. К сожалению, погрузившаяся в ремонт артефакта Рената не смогла узреть этот эпичный и, во многих смыслах, легендарный выход. Зато пришедшие в себя огненные демоны смогли. Они окинули спину своего “начальника” внимательными взглядами... немного подумали и перевели эти самые взгляды на сконцентрированную Ренату. – Женщины и их нежелание становиться женами? – рискнул предположить предок Зака Свенсона, в местной общине зовущийся “младший”. Младший, так как он был самым младшим из демонов, с кем можно было вести диалог. А теперь, после эпического прихода начальства, просто самый младший. – Думаешь, она ему не дает? – задумчиво спросил один из демонов. На его поясе виднелся огненный хлыст. – Да у нее реально стальные шары. Жаль только совсем нет с... – Не знаю, младший, – задумчиво сказал Пахан, машинально игнорируя мужика с хлыстом. – Здесь только у тебя есть что-то, похожее на отношения. Предок Свенсона неловко поправил огненную ковбойскую шляпу. – Думаешь у нас с Грейс есть... ну оно? По-моему, после истории с ее сыном... – тут предок поморщился. – Да, не самая яркая моя идея. Проклятье, уметь думать такой геморрой. Теперь я могу понять, что был полным дебилом, – устало протрещал младший огненный демон. – А вот я не понял, что ей не понравилось. Они же как мы... какая ей разница, в каком виде будет куковать ее детка. В пистолете или сгустке огня? – не понял один из выживших демонов. Присутствующие демоны только молча пожали плечами. Женщины... – А я вообще не понимаю, нахрена вы общаетесь с этими истеричными бабами, – раздраженно протрещала сеструха, продолжая пристально пялиться на сидящую Рене. – Они жалкие паразиты, что питаются нашим огнем. Без нас они бесполезные куски металла. Все демоны опустили глаза на ремонтируемый браслет, после чего подняли взгляд и переглянулись. А потом приняли коллегиальное решение мудро промолчать. Все таки, не зря им возвращали разум. – Не смей оскорблять прекрасных пустынных милашек, – решил вступиться за всех женщин мира демон с хлыстом. – У них есть прекрасные, неописуемые достоинства. Точнее два, очень важных достоинства. И эти достоинства называются сиськ... – О, затухающее пламя, заткнись! – крикнул один из демонов. – Я не знаю, на что я рассчитывал, когда начал тебя слушать! – Возможно на то, что приход этого жуткого мужчины сделает его разумнее? – устало предположил еще один демон. – Почему этого одержимого грудью идиота не развеяло по округе? У него и личности то нет, одни сиськи! – жалобно воскликнул еще один демон. – У меня есть личность, – обиженно протрещал любитель женской груди. – И вся она полна больших и округлых... – Заткнись! – хором крикнули демоны. Рената же продолжала пристально пялиться на давно отремонтированный браслет и гадать, как долго ей придется делать вид, что она погружена в процесс. Девушка хотела дать Маркусу как можно больше времени... а значит очень долго. Демоны над ее головой продолжали трещать на своем огненном языке, а демоница неотрывно сверлила девушку глазами. Рената вздохнула и приготовилась к долгому и бессмысленному сидению на полу пещеры. Она немного волновалась о мистере Смите, но если Черный Пепел вылечил его тело, значит Габриэль ему еще нужен. Получается, жених в относительной безопасности... а вот она и ее верные слуги нет. Это может быть их единственным шансом покинуть особняк... Ренате пришлось расставлять приоритеты. Поэтому девушка продолжала сидеть и пялиться. И думать. Много думать. Например о том, что именно говорят эти беспокойные огненные демоны. И почему часть из них повалила другого демона на землю и начала пинать его ногами? Какие странные, нелогичные существа.