Опаленные души

По огромному, пустынному помещению раздавались неторопливые звуки шагов. Ноги, одетые в дорогие лакированные черные туфли ступали по отливающему красным паркету, медленно приближаясь к своей цели. По мере приближения, шаги становились все медленнее и медленнее... пока, наконец, не остановились окончательно. В сухом от пыли и затхлости воздухе повисла звенящая тишина. – Вы были крайне грубы по отношению к молодой наследнице, – тихо сказал пустой, безэмоциональный голос. Облокотившийся о стену “человек” не ответил. Его спина тяжело привалилась к покрытым аккуратными заплатками обоям, а глаза были плотно закрыты. Казалось, неизвестный красноволосый мужчина крепко спал. Наконец-то... спустя все эти бесконечные, пустые, растянутые в вечности годы... он спал. Рядом с ним лежал молоток и несколько самодельных гвоздей. Разрушенная битвой столовая снова была целой – царапины на полу были покрыты новым слоем лака, отломанные ножки стульев прикреплены обратно, а сломанный стол снова стоял на своем обычном месте. Любые следы разрушения были стерты... казалось, время не коснулось этого места. Но это было лишь иллюзией. Время было безжалостным и неодолимым чудовищем. И сидящий у стены мужчина давным давно проиграл этому монстру. Маркус помолчал еще несколько долгих секунд. – Она посчитает, что твоя некомпетентность, это ее вина, – внезапно сказала кукла с какой-то глубинной, горькой ненавистью. – Госпожа Изабелла всегда считала, что ваши тупые действия и ошибки на ее плечах. Ты причинил боль моей госпоже, Каллен. Вы все... постоянно причиняли ей боль, – прорычал Маркус. Рэдфайер оставался прислоненным к стене и безмятежно спящим. Дворецкий ненавидел его. Ненавидел их всех... тех, кто сдался и причинил его госпоже столько боли. И продолжал причинять все эти годы спустя. Конечно, дворецкий не знал что это темное, разъедающее ощущение в глубине его тела было ненавистью. В конце-концов, он всего лишь живая кукла... откуда ему знать? Но это не мешало ему чувствовать. – Я не знаю, как молодая госпожа узнала о других... хотя могу догадаться. Этот ее... “жених”, – ощутимо скривился Маркус. – Который ходит на места их заточения. Этих мерзких, отвратительных... бесполезных червей, которым хватает наглости существовать и портить все, спустя все эти годы, – с отвращением выплюнул дворецкий. – Этот слуга надеялся... осмеливался надеяться, что они уже развеялись, подобно обычным недолговечным огненным демонам... но, конечно, никто из них не будет так добр к моей госпоже. Конечно, они все еще здесь... эти мерзкие твари даже подохнуть правильно не способны, – горько сказала кукла. В огромном помещении снова повисла тишина. Облокотившийся о стену мужчина не реагировал на злые, полные яда слова, выходящие изо рта куклы. Разумного артефакта, видевшего рассвет и окончание трагикомедии под названием “Забытая Война”. – Молодой наследнице не нужно больше причин опасаться госпожи Изабеллы, – с оттенком непередаваемой горечи сказал Маркус. – Госпоже необходима наследница... кто-то, кто мог бы снять лишний груз с ее плеч. Но госпожа... она... когда эти бесполезные мужчины ушли, и их огня не стало... госпоже пришлось, – почти прошептала кукла. – Демон, это конец. Какая разница, как мы используем то, что от них осталось? Огненные демоны никогда не возвращали себе человечность... они просто духи разрушения, что вскоре развеются по ветру. Лишь огненные призраки умерших, бесцельно бродящие по земле, – тихо сказал дворецкий. – Они были необходимы, чтобы выжить... поэтому госпожа отдала приказ, и ее люди, молодой господин выжили! – с внезапным, неестественным для куклы волнением воскликнул Маркус. – Это было правильное решение. Она не ошиблась... ей не о чем сожалеть! Госпожа защитила этот дом! – с горячей, отчаянной убежденностью крикнул дворецкий. Его отчаянный крик разнесся по пустому, безжизненному помещению. Лежащий у стены человек дернулся, и его затуманенные глаза медленно открылись. Маркус отвлекся от своих древних, мучительных эмоций и уставился на ранее спавшую куклу. Каллен Рэдфайер поднял на дворецкого несфокусированный взгляд и медленно открыл рот. – Защи... щать, – невнятно и как-то неуверенно прохрипел узник Красного этажа. – Защи...щать. Дол...жен защищать, – нечетко пробормотал Каллен. – Пока я здесь... – кукла напряженно смотрела на застывшего дворецкого. – Я здесь... они продолжат... спать, – бесконечно устало сказал оборванный, грязный мужчина. В его голосе не было ни интонации, ни смысла. Будто он не до конца понимал значения выходящих из его рта слов. Но, когда он произносил их, в его глазах появлялся мягкий, сияющий свет. Возможно он уже не помнил значения вещей... но он понимал, что эти звуки драгоценны. – Создатель, Учи...тель, сестры... продолжат... спа...ть, – хрипло сказал Каллен Рэдфайер. – Никто не потревожит... их. И тогда Создатель сможет... отдохнуть, – устало прохрипела кукла. Лицо Маркуса стало совершенно пустым. Тело дворецкого будто одеревенело... он молча стоял и смотрел, на привалившегося к стене Каллена. Рэдфайер, тем временем, медленно подобрал под себя ноги и нерешительно встал... его ощутимо шатало, а взгляд никак не хотел концентрироваться. Но он продолжал двигаться... мужчина сделал шаг вперед... пошатнулся, после чего сделал другой шаг. А потом медленно поднял руку и ударил неподвижного дворецкого зажатым в руке молотком. На укрепленной коже Маркуса даже царапины не осталось. – Защи... щу, – прохрипел Каллен и нанес новый удар. Его рука двигалась с таким напряжением, будто он двигал многотонную балку. С каждым ударом, движения куклы становились все медленнее и мучительнее... но он продолжал. Он продолжал бить, продолжал двигаться, хотя его источник пламени иссяк, и энергия перестала поступать. Даже спустя столько лет... он все еще не хотел засыпать. На десятом ударе, Маркус поймал руку. И у Рэдфайера просто не было сил ее вырвать. – Этот слуга... дом Блэкфайер благодарит вас за преданную службу, – тихо сказал дворецкий, протягивая руку к неряшливому браслету на руке куклы. – Госпожа Изабелла... ценит... вашу заботу, – пустым, безэмоциональным голосом сказал Маркус, после чего снял с нечеловечески холодной руки полоску кожи. Измененное тело Каллена Рэдфайера мгновенно потеряло всю свою силу и безвольно повалилось на пол. В отличие от предыдущего раза, в этот раз Рэдфайер не походил на спящего. Теперь он напоминал безвольный труп. Его глаза были открыты и бессмысленно смотрели в пространство, а тело лежало в неестественной, перекрученной позе. Но в одной из рук все еще был крепко зажат потрескавшийся, старый молоток. – Этот слуга... не столь предан, как вы, – очень тихо прошептал Маркус. – этот слуга самовлюблен и эгоистичен... но он хочет увидеть госпожу еще раз. Этот слуга... – на этих словах, пальцы дворецкого с силой сжали тонкую полоску кожи. – Он не может позволить, чтобы все закончилось... так. Это еще не конец... – в неестественно безэмоциональном голосе Маркуса прорезалась нечеловеческая, режущая своим ядом ненависть. – Это не может так закончиться. После этих слов, дворецкий низко поклонился лежащему телу Каллена Рэдфайера, а потом резко развернулся и направился к двери тренировочного полигона. – Вы можете не волноваться, милорд Каллен, – твердо сказал Маркус. – Госпожа Изабелла будет жить и процветать в этом мире. Этот слуга сделает все, чтобы она была счастлива, – решительно сказал дворецкий, и дверь, ведущая на тренировочный полигон, громко захлопнулась. Безвольное тело Каллена Рэдфайера погрузилось в мирный и тихий полумрак. На Красном Этаже повисла мертвая тишина. И впервые за долгие годы... больше некому было ее нарушить.

***

Рената Чендлер открыла глаза в своем родном теле и мысленно простилась с несчастной Рене Второй. Девушка пялилась на полоску кожи около четырех часов, после чего решила, что момент настал. Почему она так решила? Ну, с каждым проходящим часом, огненная демоница становилась все более и более беспокойной и напряженной. Примерно на четвертый час, девушка заметила, что воздух вокруг куклы ощутимо дрожит от жара, и поняла, что скоро демоница рванет. Рената решила не ждать этого великолепного момента и немедленно покинула тело Рене, отдав его на откуп озверевшему от злобы древнему огненному чудовищу. После чего послала молитву Судьбе, дабы последние мгновения Рене были не совсем печальными и сконцентрировалась на настоящем. Чендлер вздохнула, медленно встала и вышла из палатки. Ее немедленно атаковало пылающее, раскаленное пустынное солнце. Рената печально посмотрела на небо, после чего перевела взгляд на стоящее в отдалении здание. Тело, привольно устроившееся на крыше, все еще не подавало признаков “жизни”. Чендлер выдохнула... разумеется, было маловероятно, что кукла Скарлетт Рэдфайер вдруг начнет двигаться. Конечно, древний лидер Рэдфайеров был... впечатляющим человеком, но даже она не могла нарушить законы природы. Наверное... в крайнем случае, Изабелла не позволит ей это сделать. Даже мини Изабелла активно не любила беспокойную красную извращенку. Кстати о мини Изабелле. – У Маркуса получилось? – тихо спросила Рената, обращаясь к бесплотному голосу. – А демон его знает, – внезапно донеслось сбоку. Чендлер крупно вздрогнула и резко повернула голову. У входа в палатку сидела мрачная как смерть Кэтрин Флетчер. В руках она сжимала мятое и немного неряшливое письмо, которым активно обмахивала свое потное от жары лицо. К моменту пробуждения девушки, старшая слуга успела соорудить себе уютное место ожидания, которое включало в себя: стул, стол, на который Кэтрин закинула ноги, пару неизвестно откуда взявшихся палок (от палатки?), на которые был натянут длинный кусок коричневой ткани (точно от палатки), отбрасывающий длинную тень на сидящую женщину. Очевидно, Флетчер постаралась устроить себе максимально комфортные условия для жизни. Даже если эта жизнь продлится недолго. – Он как вернулся, не сказал ни слова. Просто мрачно курсирует по окрестностям и периодически избивает собачку, – кратко пояснила Кэтрин. Рената нахмурилась... Маркус в плохом настроении? У него не вышло? – Изабелла? У него получилось? – тревожно спросила Чендлер, обращаясь к внутреннему голосу. Но ее далекий предок не ответил. Если подумать, то она молчала все то время, пока Рената курсировала по пустыне в виде Рене... возможно, Изабелла не может передавать свой голос, когда Чендлер в кукле? Но она же контролировала Рене Первую! И что ей мешает сейчас? – Изабелла?! – с явной тревогой в голосе крикнула Рената. Кэтрин перестала сверлить глазами выход и перевела взгляд на встревоженное начальство. – Что, ваш голос в голове перестал отвечать? Никогда не думала, что скажу подобное, но это плохой знак, – нахмурилась Флетчер. – Она успела открыть дверь? – А ты как думаешь? – огрызнулась Чендлер. – Изабелла! У нас была договоренность! – зло крикнула девушка. – Эта госпожа занята... – донесся до девушки еле слышный шепот. – Дверь откроется, когда вы поднесете слугу госпожи. Без него вы не покинете этот дом. А теперь не мешай этой госпоже, наглая наследница, – прошелестел призрак голоса, и маленькая Изабелла замолчала. – Что? – несколько оторопело спросила Рената. – Ты хочешь, чтобы мы... вынесли Каллена? – недоверчиво спросила девушка. – А? – среагировала Кэтрин. Изабелла продолжала молчать. На этой ноте, Чендлер поняла, что ее предок уже не ответит и решила сконцентрироваться на более важных вопросах. Она может подумать об условиях выхода, когда... – Так у Маркуса получилось или нет? – сердито спросила Рената. – Маркус!! – зло крикнула девушка. – Что вам угодно, молодая госпожа? – донесся из-за спины Чендлер безэмоциональный голос. Флетчер еле заметно вздрогнула. Рената же давно привыкла к неожиданным голосам из-за спины. Она просто повернула голову на звук. – Ты добыл браслет Каллена? – сурово спросила слишком много пережившая в последнее время девушка. Маркус низко поклонился и крайне почтительно протянул Чендлер потрепанную временем полоску неряшливой кожи. – Этот слуга выполнил приказ молодой госпожи, – все тем же, неожиданно безэмоциональным тоном, сообщил дворецкий. Тела Ренаты и Кэтрин невольно расслабились. Флетчер даже легко улыбнулась и зачем-то выкинула помятое письмо в ближайшую кучу песка. – Хорошо, – с бесконечным облегчением сказала Чендлер. Эта проблема была решена. Теперь они могли выбраться из смертельной ловушки... и взять с собой немного обезумевший проклятый артефакт, под завязку набитый другими проклятыми артефактами. – #$@! – лаконично заключила девушка. – Ну, я бы выразилась немного по другому, – заявила повеселевшая Кэтрин. – Изабелла сказала, что без этого браслета мы наружу не выйдем, – мрачно сказала Чендлер. Улыбка на лице Кэтрин застыла. Спустя несколько долгих секунд, женщина таки отмерла. – Ну, браслет сам по себе не опасен... без сосуда, – старательно сохраняя оптимизм заключила Флетчер. – А учитывая его потекшую крышу, хитрить он сейчас не способен, – осторожно предположила женщина. – Учитывая, как король справился с золотым зерном, у меня плохое предчувствие, – мрачно заключила Рената. Которая, после видения огромной соломенной женщины, преследующей мистера Смита по пустыне, окончательно потеряла веру в правительство. Раньше, Чендлер надеялась, что король не совсем идиот и запихнет проклятые артефакты в какое-нибудь хорошо охраняемое место для изучения. Или подпишет с ними очень въедливые договора... на него целые рода Гостфайеров и Блуфайеров работают! У него целый специальный отряд полисменов (который теперь круглосуточно “охраняет” Чендлеров)! Ему что, никто не сказал, что проклятые артефакты это опасно?! Неужели артефакты Изабеллы настолько отличаются от нормы? Нет, Ренате говорили что-то подобное, но они что, вообще не боятся жутких творений легендарной Черной Ведьмы?! Девушка знала, что король будет их использовать, не зря же он их добывал, но чтобы ТАК неосторожно? И года не прошло, а Зерно уже на вольном выпасе! Чендлер думала о жертвах среди исследователей, людей короля, аристократов... тех, кто стал бы изучать артефакт. Не простых людей! – Ну... вещи вашего предка, эта очень жуткая хрень, – немного нерешительно сказала Кэтрин. – Судя по рассказам тети... обычно эти штуки не думают. Просто делают вещи. И если знать их особенности, то есть хороший шанс их использовать... к примеру, в тайной полиции используют так называемый Бокал Забвения, – задумчиво протянула женщина. – Если вытащить эту штуку и заставить звенеть, то жертва начнет забывать избранные отрывки памяти. И бокалу будет плевать на защиты, психическую устойчивость и даже глухоту объекта. Воспоминание сотрется, даже если использующий артефакт не знает, что именно нужно стереть. Просто задай бокалу тему и вперед. Очень удобно при выявлении шпионов... стираешь все важное и отправляешь на родину, – пояснила Флетчер. – Проблема в том, что при каждом использовании, владелец артефакта теряет определенное количество своих счастливых воспоминаний. И чем больше нужно стереть у жертвы, тем больше теряет. Многие пользователи этой штуки кончили самоубийством, – мрачно усмехнулась Кэтрин. – Благо проклятыми артефактами могут пользоваться и простолюдины, поэтому никто не переживает. Рената задумчиво нахмурилась. – То есть... это все? – нерешительно спросила девушка. – Конечно, мне говорили, что ваши проклятые артефакты не такие страшные, но... этот Бокал не пытается манипулировать хозяином при помощи изменения памяти или заставлять его использовать себя снова и снова? Ничего? – тревожно спросила Рената. Флетчер недоуменно посмотрела на застывшую Чендлер. – Ну, у проклятых артефактов есть несколько типов, разделяемых по опасности. В основном, их делят на инструментальные, хаотично инструментальные и полуразумные. Инструментальным считается Бокал, – решила пополнить знания начальства Кэтрин. – Его побочный эффект стабилен и контролируем. Именно такие используют в работе. Хаотично инструментальные обладают определенным побочным эффектом, но этот эффект сам по себе трудно контролируется. К примеру, так называемый Медальон Пространства... при активации, он перемещает указанную вещь в указанное место. Как побочный эффект, идет перемещение еще одного или нескольких объектов в неизвестное место. Пару раз этим объектом был сам пользователь, – печально поведала женщина. – Полуразумные же считаются самыми опасными. Они демонстрируют признаки зачаточного разума... как хрустальная лампа мечты, к примеру. Вот она способна заманивать в себе людей и погружать их в царство мечтаний. Если другие артефакты обладают негативными побочными эффектами, то лампа просто жрет людей напрямую. Она вся один побочный эффект, – печально хмыкнула Кэтрин. – А артефакты вашего предка сойдут за полностью разумные, а значит ОЧЕНЬ опасные. По хорошему, их должны были опечатать в каком-нибудь хранилище и похоронить это хранилище под землей... странно, что они это не сделали, – пробормотала Флетчер, после чего вернула внимание к Чендлер. – Тетя не рассказывала вам об этих вещах? – подозрительно спросила Кэтрин. – Нет, – мотнула головой Рената. Флетчер нахмурилась еще сильнее, после чего тяжело вздохнула. – Как обычно. Ответственность на высоте, – грустно пробормотала Кэтрин, после чего глубоко задумалась. – На самом деле, это действительно странно... обычно работающие с проклятыми артефактами крайне осторожны. Чтобы так сразу пустить его в работу... – на этой фразе Флетчер замолчала. И пока она молчала, Рената оставалась стоять в тишине. Она просто стояла и молчала... поэтому, в ее голову стали просачиваться мысли, которые она отчаянно не хотела думать. – Судьба, огненные демоны, это родственники вассалов Изабеллы! А ее муж? Он тоже где-то... Отвлекись на что-нибудь. Что-то милое и приятное. Мои куклы. Как я собираю моих кукол... однорукая кукла, вмещающая в себя безумную душу. Целые поколения Рэдфайеров умерли из-за Евы Рэдган. Все эти женщины. Эти гниющие тела и безумные ул... нет, не думай. Это не твоя вина! Не твоя!! Отвлекись. Смени тему. У мистера Смита такие огромные проблемы. Он в порядке? Как я могу помочь? Что я вообще могу сделать? О, Судьба, я просто позволила этому существу увести его непонятно куда. Я отвратительный челов... хватит! У меня не было выбора. Та демоница все-равно бы меня не отпустила. Но теперь... я не знаю, что будет с Габриэлем. Кукла наверняка уже разорвана на части. Я даже не знаю, жив ли мистер Свенсон... Судьба, что мне сказать Кэтрин? Кэтрин... артефакты. Я... да, я говорила, что мне плевать на возможных жертв, но я действительно не думала, что они настолько глупы. Я думала эти артефакты будут использовать только в самом крайнем случае! Я... я не хотела... я... да плевать. Пусть подавятся. Почему я должна переживать. Люди всегда нас ненавидели. Я ненавижу, ненавижу, ненавижу их. Пусть сдохнут, все до единого, пусть подохнут, – Рената поморщилась и с силой потерла виски. Нечеловеческая ненависть снова забеспокоилась, и у Чендлер заболела голова. Опять... ей нельзя было злиться. С тех пор, как начались эти сны, Ренате никогда нельзя было злиться. Малейшая спичка злобы поджигала океан. Но она справлялась. Она не позволяла этой злобе влиять на свои решения... не позволяла. Вечные Путники, она так, так сильно устала. Рената просто хотела спать. Просто спокойно поспать и не о чем не думать... она... она хотела отдохнуть. Но девушка не могла. Пока есть люди, которые ей дороги... она должна сделать все, чтобы они были целы и счастливы. – Ладно, – устало сказала Чендлер. – Нам пора выбираться отсюда... Маркус, неси браслет. Кэтрин... найди Валери. И пока ищешь, подумай что сказать полисменам, чтобы они засунули браслет в самую глубокую и защищенную дыру, которая у них есть. Думаю ты сможешь донести до них мысль, – печально хмыкнула Рената. – А я пока соберу палатку, – тихо сказала Чендлер. Кэтрин вышла из своей задумчивости, молча кивнула и двинулась в глубины пустыни. Откапывать от души тренированную Валери. Маркус же, наконец-то поднял голову и проявил признаки жизни. Если можно так сказать о кукле. – Молодая госпожа, этот слуга настаивает на сборе пал... – возмущенно начал дворецкий. – Заткнись Маркус, – отмахнулась Чендлер. – Постой пока в стороне... мне нужно чем-то занять руки, – пояснила девушка, после чего упрямо двинулась к упорядоченной горе мешковины. – И мысли, – подумала Рената, приближаясь к аккуратному жилищу из грубой ткани. Да, ей необходимо было отвлечься. Сейчас все, что она могла сделать, это не думать. Иначе она ощущала себя слишком, слишком усталой. Последней мыслью, смутно мелькнувшей у девушки было: Изабелла сказала, что она чем-то занята. Чем она может быть занята?