Опаленные души

Рената Чендлер сидела в синем кресле и задумчиво смотрела в камин, горящий отливающим синим огнем. Девушка сидела здесь уже полчаса, и понятия не имела, что же ей делать дальше. И все по одной простой причине... – Маркус? – робко позвала Чендлер. Комната оставалась пугающе тихой. Никто не появлялся из пустоты и не застывал за плечом девушки молчаливой, жизнерадостно улыбающейся статуей. – Валери? – чуть громче крикнула Рената. Единственным звуком в комнате оставалось тиканье древних часов. Их стрелки показывали без двадцати одиннадцать. Рената тяжело сглотнула и нервно смяла ткань брюк. Ее сердце билось все быстрее и быстрее... Чендлер резко тряхнула головой и зло сжала пальцы в кулаки. – Изабелла?! – сердито крикнула девушка. – Что происходит?! Ей никто не ответил. И именно в этот момент, девушка с дрожью осознала... тот маленький осколок чего-то что всегда крутился на краю ее разума. Он исчез. Впервые с тех пор, как Рената Чендлер прибыла в дом семьи Блэквуд, она осталась одна. Рядом не было ни вассалов, ни живых кукол, ни семьи... даже Изабелла... даже вездесущего проклятья, непобедимого и неотвратимого призрака прошлого... ее тоже не было рядом. Впервые за три года... нет, впервые за очень, очень долгое время, Рената не была сюзереном, наследницей Черной Ведьмы, хозяйкой живых кукол или, даже, старшей сестрой и ответственной дочерью. Рената Чендлер была Ренатой Чендлер. И Ренате было очень, до ледяного комка в животе и трясущихся рук, страшно. Молодая, семнадцатилетняя девушка, оказавшаяся в неизвестном месте в полном одиночестве, находилась в ужасе. – Габриэль... мне страшно, – испуганно прошептала Рената, обхватывая себя руками. Отливающее синим пламя в камине тихо щелкнуло... древние часы показывали без двадцати одиннадцать.

***

Валери Гринфайер потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и осмотреть очередную комнату, в которую ее занесло. Точнее, не комнату – в данный момент, Валери находилась в узком, вызывающем клаустрофобию коридоре, с грязным, покрытым какими-то царапинами паркетом и множеством дверей. Выглядел коридор так, будто пережил гнев какого-то дикого зверя – часть стен красовалась вмятинами и глубокими царапинами, обнажая побелку, скрытую за обоями, часть была заляпана бурыми, красными пятнами... судя по запаху, это была кровь. И, судя по тому же запаху и цвету, кровь пролили совсем недавно. Валери ощутимо нахмурилась и подошла к очередному пятну... то было болезненно ярким и влажным, будто его только что пролили на эти стены. Гринфайер принюхалась... вещество пахло как самая наисвежайшая кровь. Вот только любая кровь очень быстро темнела и теряла этот алый оттенок. Настолько быстро, что опытная Валери могла по одному запаху определить, когда эта самая кровь покинула тело человека. И за то время, что Гринфайер провела на краю коридора, собирая свою расколотую психику на части, та должна была частично потемнеть и завонять... Валери не знала, как это назвать. Стареющей кровью? Эта кровь не менялась. Она оставалась алой и свежей. Тело Гринфайер пробрало дрожью, после чего ее глаза заметили что-то странное – жуткие шрамы, нанесенные коридору... что-то было не так. Валери резко повернула голову и в сосредоточенно уставилась на беспокоящую ее деталь. И тогда, ее внимательные глаза уловили движение... царапины медленно, но верно затягивались. Гринфайер крупно вздрогнула и сделала машинальный шаг назад. Коридор восстанавливался. Кровь не менялась... с этим местом было что-то не так. Нет, Гринфайер понимала, что особняк Черной Ведьмы был не самым обычным местом. Мягко скажем... но раньше дело было в вещах или куклах. Раньше в этом был какой-то смысл. Но здесь... казалось сам мир искривился и поменял свои незыблемые законы. Валери не знала, что с этим делать. Гринфайер даже не знала, нужно ли с этим что-то делать. Является ли это чем-то опасным? Но одно Валери знала точно – в этом коридоре ничего не было. А ей нужно было найти госпожу... или Маркуса. Хоть кого-нибудь. Кого-нибудь, рядом с кем будет не так страшно. Гринфайер тяжело сглотнула и медленно подошла к очередной двери. На ней тоже красовались многочисленные шрамы обезумевшего животного... Валери осторожно приложила ухо к древесной поверхности и прислушалась. На другой стороне было тихо. Гринфайер глубоко вздохнула и нажала на ручку. Дверь со скрипом открылась, и Валери еще осторожнее просунула в нее голову. Это была библиотека. Та самая, из которой ранее выбралась Валери. Гринфайер поняла это по нескольким признакам. Во-первых, по дороге женщина споткнулась о полки, с которых упала пара книг. Во-вторых, в этом помещении оставался ее частичный запах. Ну и в третьих... что-то жуткое, бесформенное и полупрозрачное медленно парило над тем самым местом, где Валери уронила книги. У существа был большой, раздутый живот, длинные, опускающиеся до пола руки и маленькие , поджатые под себя ножки, не выполняющие никакой особой функции . На “лице” существа можно было увидеть странно перевернутый рот и неестественно выпученные ассиметричные глаза, осматривающие место падения литературы. Валери узнала ЭТО по полупрозрачным рукам. А потом ЭТО повернулось к женщине, и Гринфайер испуганно пискнула. – Извините! После чего с силой захлопнула дверь. Валери навалилась на потертое дерево, после чего начала глубоко, размеренно дышать. Что происходит? Разве дверь в библиотеку не та, из которой она вышла? Гринфайер осторожно покосилась на проход в конце коридора... после чего медленно отлипла от двери и направилась к той самой, из которой вышла изначально. Валери выдохнула и решительно... открыла маленькую щелочку и присмотрелась. Дверь вела в какую-то лабораторию. Валери непонимающе моргнула и тряхнула головой. После чего закрыла дверь и открыла снова... женщина смотрела на чью-то спальню. Гринфайер снова моргнула, закрыла дверь и открыла снова... столовая. Валери непонимающе наклонила голову и начала раз за разом открывать и закрывать двери: Комната с кучей исписанной бумаги – хлоп – комната со странным маятником по центру – хлоп – спальня с телом какой-то немки на кровати – хлоп – гостиная – хлоп – комната с кучей часов и тремя лежащими на полу немками – хлоп – комната с картами – хлоп – комната с сражающимся с кем-то Маркусом – хлоп – комната с кучей пирожных – хлоп – еще одна спальня – хлоп – библиотека с существом, приблизившимся почти вплотную – хлоп – столовая... Стой... Маркус!! Валери бешено заморгала, после чего начала по новой открывать двери. Скелеты животных – хлоп – какие-то железяки – хлоп – исписанные горы бумаги – хлоп – детская – хлоп – комната с огромным портретом Анны Блуфайер и кучей свечей – хлоп – очередная гостиная с парой тел немок – хлоп – еще одна дверь в библиотеку (существо обернулось и начало быстро лететь в сторону другого выхода) – хлоп – маленькая библиотека с еще одной парой лежащих немок – хлоп – комната, засыпанная компасами – хлоп – госпожа сидит обхватив себя руками напротив камина – хлоп – какой-то цех по выплавке металла и один труп немки – хлоп – какие-то стеклянные колбы в человеческий рост с кучей написанных под ними символов – хлоп... Валери остановилась и громко, нецензурно выругалась. Госпожа! Она профукала комнату с госпожой!! Гринфайер громко зарычала и снова начала быстро открывать двери. И будто в какой-то насмешке Судьбы (именно здесь она была не при чем. Сложно контролировать пространственные аномалии из Храма) Валери постоянно открывала множество дверей, скрытых в библиотеке. Несчастное привидение, варварски разбуженное спустя сто лет сна уничтожением сосуда, задолбалось летать из одного конца в другой... ближе к концу, оно просто молча парило над своим изуродованным сосудом и полностью игнорировало наглую волчицу.

***

Рядом с Ренатой что-то громко хлопнуло, и девушка резко подняла голову. Комната было совершенно пустой. Чендлер испуганно осмотрелась и дико покосилась на дверь. Только что... кто-то ее открыл? Рената медленно потянулась к рюкзаку и вытащила оттуда заранее заряженный защитный артефакт в виде медальона. После чего достала еще парочку и одновременно одела их на шею. В комнате стояла жуткая тишина. Чендлер сидела, ожидая, что в любой момент кто-то откроет дверь и набросится на нее. Тишина продолжалась. Рената глубоко вздохнула и прижала руку к бешено колотящемуся сердцу. Нет... так дело не пойдет. Не пойдет!! Чендлер зло сжала зубы и резко встала. Ей нужно выбраться отсюда. Ей нужно остановить Апокалипсис ради папы, сестры и мистера Смита (может быть Валери и мисс Анны – мелькнула остаточная мысль... а, еще Кэтрин). Она не может тут рассиживать и ничего не делать!! К тому же, судя по хлопнувшей двери, это место небезопасно Рената решительно шагнула вперед и очень решительно застыла напротив потертой двери. А потом зло рыкнула и дернула металлическую ручку. Чендлер смотрела на огромную библиотеку и летящее непонятно куда полупрозрачное уродливое существо. Рената моргнула... существо медленно повернулось и выпучило на девушку свои странно ассиметричные глаза. – ЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! – заорала Чендлер. – ААААААААААААААААА! – заорало в ответ нечто. Рената ощутила непонятный дискомфорт в области ядра, но быстро его подавила усилием воли (девушка даже не знала, что так умеет), после чего быстро захлопнула дверь. Чендлер навалилась на потертое дерево и медленно осела на пол. После чего твердо решила не сдвигаться ни на миллиметр. Ну его, этот Апокалипсис. Души есть? Значит и загробный мир есть. Все они рано или поздно умрут, а папа предпочел бы умереть прямо сейчас, чем позволить Ренате выходить один на один с ЭТИМ. Папа... Элеонора... Джордж... Габриэль... Проклятье! Чендлер рвано вздохнула, после чего медленно поднялась, достала из внутреннего кармана нож, выделяющий пламя и, крепко сжав зубы, распахнула дверь. – Ну давай $%@! – отчаянно крикнула напуганная Рената. – Я тебя на #$^ на куски порву!! Возможно, постоянное общение с бандитами давало свои плоды. Чендлер выставила вперед нож и приготовилась к битве с ЭТИМ. Но ЭТОГО не было. Ее встретила тишина, тьма и... – Это... механические птицы? – спросила мир ничего не понимающая девушка. Мир молчал. Помещение, заваленное игрушечными птицами, тоже. Чендлер медленно опустила нож и задумчиво уставилась на трупики? маленьких механизмов. – Зачем вам игрушки птиц? – спросила Изабеллу Рената. И только потом вспомнила, что предка здесь нет. Девушка крепче сжала рукоятку ножа и болезненно ясно осознала, насколько же она беспомощна сама по себе. Какой смысл тренировать боевые навыки, если ее окружают люди, что всегда будут гораздо сильнее?(зачем позориться и ронять свой авторитет, показывая, насколько ты некомпетентен?). Рената искренне считала, что Маркус или Лотти всегда будут поблизости... она даже стрелять не умеет. Неужели, девушка стала зависима от кукол и слуг, сама того не осознавая? Рената крепче сжала рукоятку ножа, медленно закрыла дверь и снова резко открыла. Ее встретила комната, заваленная кучами исписанной бумаги. Рядом с очередной кипой лежало женское тело, одетое в немецкую форму. Лицо Ренаты невольно скривилось в искренней злобе... она слишком долго просматривала воспоминания Изабеллы, чтобы спокойно относится к лежащему на полу телу. Чендлер глубоко вздохнула и медленно выдохнула... ей нужно было сосредоточится. Благо, внезапная злость забила собой перманентный ужас и девушка смогла собраться. Чендлер сконцентрировала свое зрение и посмотрела. Итак... это... как-то странно. Перед Ренатой лежал самый обычный человек. Или тело самого обычного человека. Ядро располагалось в солнечном сплетении и было единственном в теле. Чендлер не видела никаких болезненно бледнеющих усиков, как у других немертвых, или толстых, хищных щупалец, как у проклятых артефактов. Ядро в теле было единственным и вполне комфортно себя в нем ощущало. Не считая того, что это было чужое ядро. Рената не знала, как именно она это поняла. Возможно дело было в рисунке духовных каналов, возможно в не совсем верном ощущении от ядра, а возможно во всем сразу, но Чендлер предельно четко осознала. Тело, лежащее на полу, было приспособлено к смеси воды и огня. А душа... душа принадлежала кому-то с чистой примесью воды. Немка из чисто водного клана захватила тела английской аристократки рода Блуфайер. Хотя нет, не так... ядро было единственным в теле. Немка из чистого водного клана захватила труп английской аристократки. И Рената понятия не имела, что это может означать. Способна ли немка, захватившая тело, на артефакторику? Может ли она продолжать использовать некромантию? Какова цель столь неестественного и болезненно неэффективного захвата? Ведь тело привыкло к огню, хоть и смешанному с водой, и просто вода для него будет чем-то враждебным. Как немцы вообще умудрились запихнуть свою душу в чужое тело? Разве их искусство целительства и некромантии не связано именно с телом? Чендлер не имела ни малейшего понятия. Все, что она четко осознавала, это... что душа, запертая в чужом теле, почуяла ее. Палец “аристократки” дернулся, и Рената быстро захлопнула дверь. После чего открыла – девушка смотрела на склад компасов. Закрыла – открыла – еще одна кипа исписанной бумаги... но из этой кипы наделали кучу самолетиков и, судя по нарисованным на полу линиям, соревновались в дальности полета. Рената осмотрела этот памятник человеческой скуке и закрыла дверь. Открыла и уставилась на... свою же комнату с камином. Чендлер медленно моргнула и обернулась. Да... это была ее комната. Рената повернулась обратно и быстро закрыла дверь. Это место становилось все более жутким с каждым поворотом ручки. Чендлер глубоко вздохнула, выдохнула и снова открыла дверь. Девушка смотрела на небольшую библиотеку, установленную несколькими полками с книгами. Посередине комнаты стоял синий диванчик, а напротив уютно трещал отливающий синим пламенем камин. Рядом с диванчиком были свалены горы бессистемных записей, зарисовок, схем и даже пара плюшевых медведей. В другом конце комнаты была нарисована мишень, в которой торчали кинжалы, дротики, карандаши (с какой же силой их кидали?) и несколько дорогих на вид ручек. Прямо на глазах Ренаты один из ножей покосился и медленно выпал из стены, не оставив после себя даже вмятины... на полу под мишенью лежали десятки разнообразных приспособлений для метания. Но Чендлер было не до выпадающих из мишени ножей и регенерирующих стен. На лице девушки медленно расползалась расслабленная, полная облегчения улыбка. – Мисс Анна! – воскликнула Рената, быстро входя в комнату. – Я так рада, что вы здесь! Сидящая на диванчике женщина медленно отложила читаемую ей книгу и молча уставилась на входящую в комнату девушку. Лицо ее было крайне задумчивым. Чендлер же, счастливая тому факту, что она больше не одинока, подходила все ближе. Дверь за ее спиной медленно закрылась, а Рената... начала идти все медленнее и медленнее. Улыбка медленно пропадала с ее лица. Что-то... было не так. Чендлер не могла описать, что именно, но что-то ее беспокоило. Мисс Анна продолжала молча смотреть на окончательно остановившуюся девушку. И только тогда, когда Рената окончательно остановилась и присмотрелась, то осознала... мисс Анна выглядела старше. Не сильно, но ощутимо, чтобы это можно было заметить. А еще... она продолжала молчать. – Мисс... Анна? – робко спросила Чендлер. Ее сердце снова начало ускоряться, а руки похолодели. Блуфайер медленно отложила книгу и встала. Одна из ее рук находилась на перевязи и была спрятана под медицинским халатом – будто рука была повреждена или больше не подчинялась женщине. И тут до Ренаты наконец-то дошло. Медицинским халатом. Одетым на военную форму Германии... а, возможно именно это ее и беспокоило. Рената тяжело сглотнула и посмотрела. – Guten Tag , – вежливо сказала немка в теле мисс Анны. – #$@, – чувственно описала происходящее Рената и кинулась к двери. Чендлер мысленно оплакала свой самый ценный вассальный ресурс, дернула ручку и вывалилась через дверной проход. Створка резко скрипнула и захлопнулась, отрезая девушку от ее мечтаний, надежд и все еще передвигающегося трупа ее быстро закончившегося слуги. Мисс Анна... прошел всего час. Всего час!! Когда вы успели умереть?!

***

Анна Блуфайер медленно открыла глаза. Она лежала на странно мягкой кровати и смотрела на довольно дорогой, хоть и немного пыльный балдахин. Женщина медленно моргнула и попыталась вспомнить, как ее занесло в это непонятное место. Она что, взяла заказ на ограбление после суток за чертежами? Женщина нахмурилась и подняла руки, чтобы потереть виски. Нет... кажется она пришла к невесте Смита... провела несколько тестов, а потом удивительный феномен функционирующей души в артефакте понес ее спать. После произошло что-то еще, кто-то что-то бубнил про... Алисию Блуфайер? Анна резко пришла в себя и быстро села на кровати. Ее сердце взволновано колотилось. Алисия Блуфайер! Где-то здесь (где-бы они ни были) находилась все еще живая Алисия Блуфайер! Анна взволновано открыла свой саквояж и начала в нем увлеченно рыться – отмычки есть, бумага есть, карандаши есть, перчатки есть, накопители огня (за скромную плату, бастарды готовы на многое), “стопперы”, “маскировщики”, “следопыт”, “очки духовного зрения” и пара других мелочей... все на месте. Анна готова... она готова встретиться с Алисией Блуфайер, оглушить ее, связать и задать ей ряд очень важных для ее работы вопросов! Современная и крайне непочтительная к предкам Блуфайер улыбнулась взволнованной детской улыбкой, обняла свой саквояж и встала с кровати. После чего, наконец, осмотрелась и увидела, где же она находится. Это была небольшая и довольно грязная спальня. Хотя сама Анна не назвала бы ее грязной. Скорее спальней увлеченного наукой человека – на полу лежали листы исписанной формулами бумаги, части шестеренок и разнообразных часовых механизмов, а так же немного грязной одежды. В спальне находилась кровать (заваленная бумагами), платяной шкаф (наполненный полусобранными часами) и письменный стол. Чем-то это убранство напоминало скромное жилище самой Анны. Если не считать женского тела, лежащего на столе. Блуфайер мгновенно перестала радоваться жизни и подобралась, внимательно осматривая помещение. В комнате не было ничего подозрительного... или подозрительным было все. Зависело от степени паранойи. Анна Блуфайер, в узких кругах известная как Взломщица, была крайне параноидальным человеком. Трудно оставаться в бизнесе, доверяя всем вокруг. Поэтому женщина осторожно достала из саквояжа свои любимые очки и медленно их надела. Мир немедленно окрасился многочисленными, переливающимися цветами. Женщина непроизвольно поморщилась... артефакты. Все эти недособранные часы были артефактами, полностью перекрывающими поле зрения. Анна снизила мощность с режима “душа” на режим “артефакт” и только тогда смогла различить комнату в деталях. В свое время, Анна потратила много времени на настраивание своих очков, прежде чем осознала, что им нужно два режима. Один работал на малой мощности и автоматически отрезал данные ядра – отраженные в артефакте слепки души (так называемые эмоции, что люди оставляли в артефактах или просто вызывающих чувства предметах. Именно эмоциями и выковывались артефакты) невозможно разглядеть, когда рядом находится отчаянно сияющий источник этих слепков. Это все равно, что разглядывать тень в полной темноте. Второй режим работал противоположно – выделял душу и отрезал слепки. Зачем? Свет души крайне сложно рассмотреть, пока рядом мельтешит бесконечное количество слепков эмоций... да, они поглощаются светом души, но влияют на точность исходящих данных. В итоге пришлось настроить пределы мощности сигнала и выделить два режима артефакта. Судя по воспоминаниям о допросе невесты Смита, та делала что-то подобное подсознательно. Удивительно, насколько адаптивен человеческий мозг. Анна тряхнула головой, отвлекаясь от интригующих воспоминаний, после чего сосредоточилась. Итак, часы. Кажется... часы были созданы, чтобы влиять... измерение... отрезок... единица... растяжение... сжатие... Анна пораженно уставилась на предоставленные ей данные. Эти вещи... они были созданы, чтобы влиять на измеряемую ими величину. Они влияли на время? Это вообще возможно? Блуфайер никогда не слышала об артефактах, влияющих на саму концепцию времени. Нет, в старых записях, украденных у Главы Блуфайеров были заметки о ветви экспериментаторов... судя по записям, они научились замедлять и ускорять время, но механизм был крайне ненадежным и часто выходил из строя. Это оно? Тогда само нахождение в этой комнате очень и очень опасно... Блуфайер осторожно огляделась и заметила дверь, ведущую к выходу. Проблема была в том, что дверь находилась около тела женщины с длинными, странно седыми для ее возраста волосами. Побочный эффект от работы со временем? Анна прищурилась и с удивлением осознала, что рядом с мертвой женщиной не было никаких артефактов. Возможно она не хотела захламлять рабочее место опасными и нестабильными артефактами? Ну, это имеет смысл. Анна осторожно перешагивая самые опасные участки, медленно приблизилась к трупу. Женщина... выглядела довольно странно. Странно в том смысле, что Анна не могла определить ее возраст. Одна рука женщины выглядела как у старухи – в морщинах, с тонкой, пергаментной кожей и покрытая старческими пятнами. Вторая могла покрасоваться молодым розовым цветом и здоровыми ногтями. Часть волос женщины была седой, а другая, скрытая под серой массой, еще сохраняла светлый, пшеничного цвета пигмент. К сожалению, эти самые волосы скрывали под собой лицо, из-за чего было невозможно увидеть, была ли внешность задета этими временными скачками. Анна робко протянула руку. Ей захотелось убрать волосы с лица в непонятном Блуфайер стремлении, но взгляд женщины зацепили старые, хорошо ухоженные часы. Они лежали на столе, зажатые в руках умершей женщины... пальцы неизвестной сжимали так крепко, будто эти часы были ее спасением от неминуемой гибели. Стрелки часов тихо тикали, разнося по комнате четкий, умиротворяющий звук. Анна присмотрелась... очки не показывали никаких признаков артефакта. Эта вещь была самыми обычными часами. Она была безопасна. Но даже в этих часах было что-то странное. Они показывали без двадцати одиннадцать. И это время никогда не менялось... секундная стрелка проходила полный круг, но минутная не двигалась с места. На секунду, Анне показалось, что при прохождении полного круга что-то... смещалось, и стрелка... будто она никогда не проходила этот круг. Будто она начинала свой бесконечный путь снова и снова не в силах попасть на следующий круг минутной стрелки. Нет, ей показалось. Это просто часы... просто обычные часы. Блуфайер медленно моргнула, и ее рука сама потянулась к незнакомым часам. Что-то тянуло ее к ним... что-то обещало ей... сначала это был шепот о тайнах и знании. Пальцы Анны дрогнули и замедлились. Что-то... что-то было не так. Почему она... Нечто будто вздрогнуло, и голос стал гораздо громче. Анне показалось, что ее тщательно рассматривают. Сердце женщины тяжело забилось, и она сделала шаг назад. Это нехорошо... все это нехорошо... А потом... беззвучный шепот будто взорвался у нее в ушах. Он говорил о доме, тепле, счастливых объятиях, о любящих, смеющихся лицах. Об оживленных разговорах за столом, совместных исследованиях, вопросах, на которые все вместе ищут ответ, о спорах и мире, где она не убивала своего брата. Голос говорил о... семье. Глаза Анны Блуфайер заблестели, а по щекам потекло что-то теплое. Ее тело почти, сопротивляясь воле женщины, сделало шаг вперед, и пальцы Блуфайер дотронулись до теплой металлической поверхности. Минутная и часовая стрелки дернулись, после чего начали бешено отматываться назад.