Опаленные души

Вечерело. Военный лагерь времен Забытой Войны жил своей тихой, размеренной жизнью: кто-то готовил ужин, кто-то проверял лошадей, кто-то говорил с близкими при помощи небольших карманных зеркал... а кто-то стоял в неловкой тишине и молча пытался понять, что здесь происходит. Габриэль Смит стоял на утоптанной жителями лагеря земле и смотрел на недовольную им женщину с лицом Ренаты Чендлер. Рядом с ним стояли «отец» и «Лотти», которые тоже пялились на эту странную женщину и лихорадочно пытались понять, что только что произошло. Удивительно, но сама женщина была совершенно невозмутима. Как только она разбила странное зеркало, то выражение глубинной, разъедающей ненависти ушло из ее глаз. Будто кто-то щелкнул переключателем. Сейчас женщина просто стояла и смотрела на Смита с легким раздражением. Тишина затягивалась. – Госпожа? – первой подала голос Лотти. – Что? – недовольно спросила непонятная женщина, отводя от Смита свой нервирующий, пристальный взгляд. – Что… только что произошло? – решила уточнить горничная. Женщина с лицом Ренаты подняла бровь, после чего опустила глаза на окружающие ее зеркальные осколки и раздраженно дернула углом рта. – Ничего, – просто сказала неизвестная женщина. После чего снова повернулась к Габриэлю и пристально на него посмотрела. – Белла? – тихо спросил стоящий в отдалении «отец». Женщина нахмурилась, но продолжила смотреть на Смита. Казалось, что она не хочет смотреть на главу лагеря даже лишней секунды. Вместо этого она смотрела на Габриэля. Спустя пару мгновений, ее рот растянулся в искаженной, полной злобы усмешке. – Неужели… – медленно произнесла женщина, делая шаг навстречу Смиту. – Спустя все эти годы… кто-то все же научился, – спокойно произнесла она, поднимая руку и сжимая подбородок Смита в крепком захвате. Он неожиданности, мужчина попытался отступить на шаг, после чего нахмурился и схватил руку женщины, чтобы оторвать ее пальцы от своего лица. Вот только сделать это было почти невозможно – пальцы неизвестной впились в него как клещи и не поддавались никакой силе. – Что? – невнятно спросил Смит. Он почти машинально зажег на руке огонь, но быстро подошедший отец быстро погасил пламя. Габриэль зло на него посмотрел. Он не привык, что люди могут гасить его огонь. «Отец» полностью проигнорировал злобу своего «сына» и повернулся к держащей Смита женщине. – Белла, что происходит? – напряженно спросил Найджел Блэкфайер. Но женщина не обратила на него никакого внимания. Она продолжала смотреть на Габриэля и улыбаться так, будто увидела какую-то крайне смешную, но унизительную шутку. – Ты сдался, – наконец произнесла женщина. На этих словах ее улыбка стала шире, что придало ей почти маниакальный оттенок. А потом женщина с лицом Ренаты Чендлер фыркнула и… расхохоталась. Ее рука наконец отпустила подбородок Смита, а тело наклонилось к Габриэлю, из-за чего он машинально схватил ее за плечо, чтобы поддержать. Из-за этого Смит понял, что тело женщины было каким-то… неправильным. Оно было слишком холодным. Слишком жестким. Слишком худым. Настолько, что было близко к истощению. Но даже это не было самой пугающей частью неизвестной. Когда ее содрогающееся от смеха тело прислонилось к Габриэлю, он смог заметить, что ее кожа покрыта сетью мелких, почти невидимых трещин. Будто когда-то давно эту женщину разбили на куски, а потом торопливо собрали заново. И когда она начала смеяться, эти трещины слегка раскололись, выпуская наружу струйки почти невидимой черной тьмы. – Белла! – обеспокоенно воскликнул «отец», удерживая содрогающуюся от хохота женщину в вертикальном положении. И тут потрескавшаяся незнакомка с лицом Ренаты Чендлер резко повернулась к «отцу» и схватила его за рукав. – Этого ты точно не ожидал, да демон? – весело спросила женщина, после чего разразилась новой волной хохота. – Когда ты заманивал его сюда, то ожидал, что он будет сопротивляться до конца. Ты думал, что в момент отчаяния он разобьет эту иллюзию силой, и тогда ты выйдешь на сцену. Но ты точно не учитывал, что он может просто сдаться. Похоже, старая лошадь все-таки может учиться новым трюкам. Разве это не забавно? – со следом безумия в голосе спросила незнакомка. И тут тело Габриэля Смита похолодело. Потому что эта женщина… она была права. Он сдался. Не потому, что задача казалась слишком невыполнимой – если бы он сдавался по таким глупым причинам, то умер бы еще в четырнадцать. Не потому, что слишком устал – вся жизнь Смита состояла из усталости и хронического недосыпа. Он привык. Нет, Смит решил сдаться, потому что так будет лучше. Он был сосудом для древнего демона, который жаждал вырваться на свободу и уничтожить всех аристократов. И, на самом деле, Смиту было плевать на современных аристократов. Пусть хоть все сдохнут. Ему было немного жаль простых людей, но этим людям никогда не было жалко Смита, поэтому умирать за них он не собирался. Он, разумеется, не желал, чтобы его вассалы умерли, но если Габриэль погибнет, то они умрут вслед за ним, так что умирать за них смысла не было. Поэтому главной причиной того, что он решил остановиться была… его жена. Рената Чендлер, имевшая ту же внешность, что и легендарная Черная Ведьма. Если демон, проклявший жизнь Смита, свяжется с Обманщиком, то может вспомнить Изабеллу Блэкфайер. А если это произойдет, то он начнет целенаправленно преследовать Ренату всю ее оставшуюся жизнь. И Габриэль никак не сможет ему помешать, так как эта тварь может захватывать его тело. В лучшем случае, он просто умрет. В худшем… именно его тело будет преследовать Ренату вечно. И Габриэль не мог этого позволить. Он скорее сдохнет, чем позволит этой твари так его использовать. И если он умрет, демону понадобится напрячься, чтобы создать второго «Габриэля»… иначе он бы не старался сохранить ему жизнь. А к тому моменту, как еще один «Габриэль» доберется до этого болота, Рената Чендлер вполне может прожить долгую жизнь и мирно скончаться от старости. И пусть тварь в башке Смита делает с этим свершившимся фактом что захочет. Поэтому, когда все безопасные методы выбраться из иллюзии были исчерпаны, Смит сделал то, что никогда не пытался сделать раньше. Он остановился. И это странное существо с лицом Ренаты Чендлер поняло это за пару мгновений. После чего нашло это гомерически смешным. – Впрочем, неважно, – тихо хмыкнула женщина, после чего повернулась обратно к Габриэлю. – Ты решил, что у тебя не осталось причин продолжать? Что ж… позволь мне дать тебе причину, мальчик, – весело произнесла неизвестная, растягивая губы в кривой улыбке. – Как ты думаешь… зачем Алета заманила твою жену в особняк? – мягко спросила женщина. – Жену? – спросил ничего не понимающий «отец». Рядом с ним стояла такая же ничего не понимающая Лотти. – Почему демон иллюзий не реагирует? – удивленно прошептал Натан. Малая часть разума Габриэля среагировала на вопрос Натана и удивилась. И вправду. Раньше, если они хоть немного намекали на реальный мир или выходили за рамки сценария, демон иллюзий немедленно реагировал на вторжение и атаковал. Но это существо нагло вторглось прямо в центр лагеря и говорит вещи, напрямую намекающие на реальность, а демон… молчал. Почему? Впрочем, мало ли, что это за создание и каковы пределы его возможностей. Смит не особо интересовался именно этой частью окружавших ее загадок. Гораздо больше его волновало: – Чтобы показать истину, – напряженно спросил Смит, глядя в черные глаза стоящей напротив женщины. Да, Габриэль знал об этой части намерений Алеты. Когда все только началось, эта Гостфайер сказала, что хочет показать истину, чтобы госпожа Изабелла знала правду о… и тут мысли Смита замерли. Он уставился на покрытую трещинами женщину с лицом Ренаты и внезапно осознал. Когда Натан пересказал Смиту эту часть информации о намерениях Алеты Гостфайер, Габриэль подумал, что это существо окончательно свихнулось и считает, что Изабелла Блэкфайер еще жива. Но что если… оно было безумно, но не ошибалось? Смит вспомнил рассказ Валери Гринфайер о происходившем в особняке Изабеллы. Если женщины из особняка Изабеллы были, в каком-то смысле еще живы, если жившие двести лет назад Алисия и Алета были среди живых, то как насчет их хозяйки? – Изабелла… Блэкфайер? – осторожно спросил Смит, невольно отступая на шаг. Стоящая напротив женщина улыбнулась шире. – Она никогда не говорила тебе обо мне, – хмыкнула Черная Ведьма. – Эта госпожа полагает… сначала, она боялась отпугнуть тебя. А потом она узнала о твари в твоей голове, и рассказывать об этой госпоже стало опасно. В конце концов, кто знал, как это существо может поступить, узнав о своей еще «живой» жене, – криво усмехнулась женщина, скрестив руки на груди. Габриэль онемел. Логически, мужчина понимал, что должен что-то сделать или сказать, но практически… это Черная Ведьма? Женщина, перебившая треть гражданского населения Германии? Глава Дома, державшая осаду своего особняка десятилетиями? Человек, ставший ожившим кошмаром всех аристократов Англии? И она просто стоит напротив и… нет, он снова отвлекается! – Чего хочет Алета? – напряженно спросил Смит. Потому что, если эта тема вообще возникла, значит все было не так просто. – Я могла бы многое ответить на подобный расплывчатый вопрос, – скучающе протянула Черная Ведьма. – Но у нас не так много времени, поэтому скажу прямо. Алета хочет отдать Ренату мне… чтобы я отняла ее тело и создала для себя идеально подходящую пустую куклу, – мягко произнесла Изабелла. – Что? – тихо спросил Габриэль. Этого… он не ожидал. Отняла тело и… создала куклу? У мужчины была информация о двух видах кукол. Первые, это слуги особняка Блэкфайер. Этот говорливый Маркус как-то болтал, что они были созданы госпожой Изабеллой самыми первыми и служили ей до пришедших после вассалов. Они умели двигаться, говорить и думать самостоятельно. Вторым видом кукол были созданные Ведьмой вместилища для душ аристократок, заключенные в проклятые артефакты. О них ему рассказала Валери Гринфайер. Эти куклы были точной копией тел когда-то живших людей, но не умели ни двигаться, ни думать. Просто тела, движимые волей артефакта. Неужели… второй вид кукол был создан из тел павших аристократок? Это… на самом деле имеет смысл. Если Ренате требовались части тела для создания определенных артефактов, то почему Черная Ведьма должна отличаться? И либо Валери не сообщила ему об этом, либо она сама об этом не знала. Скорее первое. И если они опасались говорить что-то сидящему в голове Смита демону, то сколько важной информации ему не сообщили? Проклятье, как же раздражает. И больше всего раздражает то, что они были правы. Чем меньше знает демон, тем лучше. Стой… куклы, созданные из тел людей. Взгляд Смита невольно перешел на стоящую в отдалении нервную Лотти. После чего быстро вернулся обратно. Сейчас было не время думать об этом. И пока Габриэль постигал ответы на некоторые тайны особняка Черной Ведьмы, сама Ведьма продолжала говорить. – Конечно, Алета так же хочет показать мне истину, – пожала плечами женщина. – Она, знаешь ли, неспособна лгать. И так как глупая наследница об этом знает… Алете очень легко ее обмануть, – едко произнесла Черная Ведьма. – В этом нет ничего особо сложного. Просто говори правду, но не всю. Ту, что выгодна тебе в данный конкретный момент. Хранительниц Истины с детства обучают обману при помощи истины, поэтому… они одни из самых умелых обманщиков рода Гостфайер, – на этих словах, на лице женщины выступила кривая ухмылка. Смит отметил эту информацию краем сознания, но пока откинул в сторону. Гораздо важнее были только что прозвучавшие слова. Если эта тварь Алета хочет убить Ренату… – Но зачем тебе кукла? – напряженно спросил Смит. Мужчина ощутил, как Натан дергает его за рукав, но пока не обратил на это внимания. – Как вместилище моего разума, конечно, – пожала плечами Блэкфайер. – Мы с ней очень похожи… поэтому сосуд выйдет лучше. Габриэль нахмурился. Кое-что не сходилось. – А как же твое тело? – осторожно спросил мужчина. – Оно не подходит? Разве собственное тело человека не будет лучше? Зачем искать замену? Или… оно уже сгнило? Какие именно части нужны для создания куклы? – Оно было утеряно, – равнодушно произнесла Изабелла. Будто речь шла не про бывшее тело, а про не самый любимый предмет одежды. – Итак, мальчик, – продолжила женщина, глядя в глаза Смита. – Эта госпожа хочет заключить с тобой договор, – ласково улыбнулась Черная Ведьма. – Ты свяжешь этого безумного демона с той тварью в твоей голове… а я спасу Ренату от Алеты и не буду превращать ее в куклу. Как тебе такая сделка? – с оттенком ребячливого веселья в голосе спросила Блэкфайер. Смиту казалось, что эмоции этого существа скачут с места на места каждую секунду. Становилось очевидно, что оно довольно нестабильно. Хотя, о чем он вообще… эта женщина древняя, непонятно как дожившая до наших дней Черная Ведьма, вся покрытая трещинами. О какой стабильности может идти речь? – Ты гарантируешь Ренате защиту от всех видов физического, эмоционального, ментального и… – решил уточнить условия Смит. – Нет, – просто сказала Изабелла. – Либо сделка состоится на моих условиях… либо нет, – почти нежно улыбнулась Блэкфайер. – Выбирай, мальчик. И поторопись. У нас не так много времени. – спокойно произнесла Изабелла, поднимая глаза к небу. – Есть пределы тому, как сильно Тысяча Историй может управлять иллюзией Обманщика, – уже более серьезным голосом сказала Черная Ведьма. Смит ошарашенно моргнул. Тысяча Историй? Та книга… ну, конечно! Черная Ведьма и есть Создатель, а значит эта книга ей подчиняется. Она просто приказала Книге остановить демона. Таким образом, великий тандем Книги и демона распался и начал противостоять друг другу! Вот как Ведьма смогла контролировать иллюзию! Но почему Блэкфайер так пристально смотрит на небо? Габриэль нахмурился и проследил за ее взглядом. И тут его глаза испуганно расширились. Вместо неба его взгляду предстал океан фиолетового огня. Спустя мгновение мужчина понял, что «отец» все это время был странно молчалив, а мимо них не прошло ни одной живой души. Смит опустил глаза и уставился на стоящего рядом «отца»… и глава лагеря все еще был на месте. Только совершенно перестал двигаться. Казалось, что из темноволосого мужчины ушла вся жизнь. Его глаза потускнели, тело слегка наклонилось вперед, а с лицо стало пустым… Смиту казалось, что он смотрит на труп, по какой-то причине продолжавший стоять. Похоже, что книга сломала что-то в иллюзии, и, судя по небу, демону это не понравилось. Ведьма была права. У них осталось не так много времени. – Итак… что ты выбираешь? – мягко спросила Изабелла Блэкфайер, прислоняясь к стоящему неподвижно «отцу». Смит стиснул зубы и с ненавистью уставился на стоящую напротив женщину. Она знала, что он выберет. Особенно учитывая тот факт, что Черная Ведьма вполне существует. А это значит… что демоническая тварь в его голове будет охотиться за ней, а не за дальним потомком в виде Ренаты! И это решает его основную и самую неразрешимую проблему! В груди Смита зажегся огонь решимости, а почти затухшая жажда жизни снова восстала. – Я согласен на твою сделку, – быстро произнес мужчина, поглядывая на все сильнее разгорающееся небо. Изабелла Блэкфайер хищно улыбнулась и вытащила из рукава заполненный договор. На нем была выведено одно единственное предложение: Как только Габриэль Блэкфайер восстановит вассальную связь Найджела Блэкфайера и Дэймона Гостфайера, Изабелла Блэкфайер обязуется немедленно приказать Алете Гостфайер выпустить Ренату Блэкфайер из своих воспоминаний и этажа Гостфайер, проследить за выполнением этого приказа и не проводить с телом и душой Ренаты Блэкфайер никаких трансформаций в течение 1 месяца. Габриэль быстро пробежал текст глазами, еще быстрее проверил его на наличие скрытых символов и рун, после чего поставил свою духовную подпись. Как только подпись была поставлена, договор вырвали у него из рук, и он снова исчез в рукаве Черной Ведьмы. – Отлично, – усмехнулась женщина, похлопав себя по рукаву. – Через пару мгновений, то, что вы называете «Книгой Тысячи Историй», начнет писать последнюю главу воспоминаний этого лагеря. И когда настанет конец… у вас появится возможность схватить Обманщика. Не упусти эту возможность, – неожиданно серьезным голосом приказала Черная Ведьма. Смит раздраженно на нее посмотрел. Та в ответ лишь весело усмехнулась, зачем-то ему помахала и… рассыпалась на тысячу кусочков чего-то, похожего на высохшую глину. Из груды потрескавшейся грязи выпала Рене и глухо упала на рассыпающуюся земляную кучу. Выглядела кукла так, будто пережила не самые лучшие времена: одна из ее ручек отвалилась в падении, большая часть платья была разорвана какой-то неведомой силой, а все тельце было покрыто сетью трещин. Никакого договора рядом с куклой не было. – Сэр! – воскликнул Натан рядом с Габриэлем. – Иллюзия нестабильна! – Правда? – воскликнул в ответ Смит. – А я и не заметил! К Рене подошла Лотти и невозмутимо подняла ее с земли. Лицо горничной снова напоминало безэмоциональную маску, а тело потеряло признаки человечности. Благодаря этому Габриэль понял, что горничная вернулась в свою версию «нормы». Лотти бережно отряхнула куклу от налипшей на нее земли, после чего подошла к Смиту и всунула Рене ему в руки. Габриэль машинально их сжал, обнимая то, что еще недавно было вместилищем жуткой древней ведьмы. Кукла угрожающе хрустнула, но осталась целой. На лице горничной проступило удовлетворение. Она выпрямилась, неторопливо осмотрела окрестности, после чего слегка нахмурилась и медленно повернулась к Смиту. – Где… Лондон? – рвано спросила Лотти. – Нет времени объяснять, – сказал абсолютную истину Габриэль. Так как времени и вправду не было. Мир вокруг них… горел. Палатки, земля, деревья, лошади, люди… даже само небо медленно пожиралось неестественным фиолетовым пламенем и постепенно исчезало. Где-то, посреди равнины призрачного огня потерянно бродил высокий мужчина с ярко-красными волосами и кнутом на поясе. Он отстраненно наблюдал за сгорающими в огне неподвижными фигурами людей, прижимая к груди постепенно исчезающие письма. Листы сгорали один за другим, пока не осталась лишь картинка задорно улыбающейся молодой девушки… спустя мгновение она тоже исчезла в огне. В еще одном месте, там, где раньше располагалась палатка Дэймона Гостфайера, медленно догорел небольшой деревянный ящик, и на землю глухо упала старая книга. Человек, раньше державший ее перо, сгорел одним из первых, но это никак не помешало перу продолжать двигаться, выводя строчку за строчкой, неумолимо воспроизводя последнее и самое ненавистное воспоминание Дэймона Гостфайера. День, когда он стал демоном.