Latter Day Sinner

      Недели подготовки и ожидания, на самом деле, было недостаточно, чтобы отвлечь Фрэнка от мыслей о его бывшей работе. Для него это было смутно похоже на разбитое сердце, но он никогда не говорил этого вслух и пытался заглушить это так, как делал бы с любой навязчивой мыслью. Он проигнорировал это.       Фрэнк думал, что лучший способ преодолеть жгучий отказ — это любой ценой избегать разговоров и мыслей об этом, но недавно казалось, что отец Уэй — это всё, о чем могли говорить его друзья. Они говорили о том, какой он щедрый, добрый, бескорыстный, и Фрэнк мог думать только о том, как его глаза, казалось, проецировали галактики на пол церкви, или о псалмах, которые, как был уверен Фрэнк, были выгравированы вдоль каждого отверстия в его рту. Поэтому, когда он говорил, это было мягко, правдиво и безошибочно чисто.       Этого было недостаточно даже для того, чтобы группа не замолчала о нем. Находясь в маленьком городке, Фрэнк был знаком с сарафанным радио, которое распространяло новости по общине всякий раз, когда происходило что-то интересное, и тот факт, что отец Уэй одобрил панк-концерт в своей церкви, определенно был чем-то интересным.       Поскольку Фрэнк был в центре этого интереса, ему приходилось много говорить о Джерарде, что совершенно не помогало в ситуации с его «игнорированием».       — Так вы попросили его о концерте? — из хороших побуждений спросила Тэмми, девушка из класса английского Фрэнка. Группа сидела вместе за обедом, и она фактически прошла через весь кафетерий, чтобы спросить их об этом.       Этот город был действительно маленьким.       — Нет, он позвонил моему папе и предложил это нам, — гордо сказала Миа, может быть, в тысячный раз. Тэмми улыбнулась. Это явно подтверждает скандальную историю, которую она уже слышала.       — Ух ты... Это так щедро. Он такой милый, — почти мечтательно сказала она. Было что-то в её тоне, что очень не нравилось Фрэнку. Может быть, это была последняя капля, но он почти почувствовал, как что-то внутри него с треском сломалось.       — Отец Уэй не милый, он редкостный мудак. Он устроил нам концерт не по доброте душевной, он сделал это, чтобы починить свой дурацкий витраж, потому что он эгоистичный, лживый, невнимательный мудак, — прошипел он, хватаясь пальцами за стол.       Выражение лица Тэмми и всех друзей Фрэнка варьировалось от озабоченности до чистого ужаса.       — Чувак, нельзя так говорить о священнике. Это неправильно, — пробормотал Дэмиан, поднимая взгляд. Щёки Фрэнка вспыхнули, и, прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, он поднялся на ноги и выбежал из кафетерия.       К счастью, Айеро сейчас был достаточно адекватным, чтобы знать, куда он идёт, и через несколько секунд обнаружил, что прижимается к кирпичной стене школы, глядя на место для курения. Большинство студентов и сотрудников обедали внутри, так что Фрэнк был одним из шести человек в округе. Он неуверенно полез в пиджак, возясь с карманом своего рюкзака.       — Эй, я согласна, что ты облажался, но не нужно из-за этого портить себе здоровье, Айеро, — раздался знакомый голос Мии рядом с ним. Он позволил своим глазам закрыться, когда обхватил сигарету губами.       — Насколько всё плохо?       — Слухи уже пошли. Мне больше всего нравится тот, где говорится, что ты увидел, как он ебёт твою маму, — сказала она.       Торжественная манера, с которой она это сказала, только делала всё вокруг более забавным, и если бы Фрэнк был в хорошем настроении, он бы, вероятно, рассмеялся.       — Я должен объясниться? — мягко спросил он, делая глубокий вдох, все ещё не глядя на неё. Миа нежно вздохнула.       — Ты знаешь, что я не заставлю тебя делать это. Но интересно ли мне узнать, почему мой лучший друг так ненавидит местного священника? Конечно, — мягко сказала она. Фрэнк знал, что она имела в виду. Миа никогда не принуждала его к чему-либо, и, наверное, поэтому он так много ей рассказывал. Он сделал это, потому что хотел, а не потому что чувствовал, что должен.       — Ну... Я люблю его, — мягко сказал он. Он был удивлён тому, с какой лёгкостью эти слова соскользнули с его губ, учитывая, что он никогда не говорил их раньше, даже самому себе.       Фрэнк подумал, что именно в тот момент, когда он курил за пределами школы со своей лучшей подругой, он действительно понял это. Теперь, когда у него не было возможности увидеть доброе лицо священника и его тёплые глаза, он понял, как много ему нужно.       Неудивительно, что Миа была лишь немного смущена.       — Ты любишь его? Я даже не думала, что ты вообще его знаешь, — мягко сказала она. Миа умела заставлять людей разговаривать. Она умела практически всё. Она обращалась с информацией, как птенец. Деликатно, но с твёрдой настойчивостью. Вот почему она всегда так много знала.       — После того, как я разбил ему окно, мы договорились, что я буду ходить в церковь каждое воскресенье и помогать ему с работой. И... И, Миа, он такой милый. Я никогда не встречал никого, кто был бы настолько искренним. И ещё он забавный, и, на самом деле, он увлекается классными вещами. Я имею в виду, я даже сейчас считаю его привлекательным. Да, он седой старый священник с одной ногой и тростью, но мне всё ещё кажется, будто его задница сверкает ярче солнца, и, Господи... Господи, Миа, я люблю его, — сказал он, и к концу его руки начали дрожать. На лице Мии было выражение искренней жалости и чего-то ещё, чего Фрэнк не мог понять. Возможно, это была нежность.       — Это... Так мило, Фрэнки. Я очень рада за тебя. Но если он такой замечательный, почему он эгоистичный мудак? — мягко спросила она, нежно отбивая какой-то непонятный ритм кончиками пальцев по кирпичной стене. Фрэнк резко рассмеялся, закусив губу.       — Я приехал в церковь в прошлое воскресенье, как и должен был, и он сказал мне, чтобы я отвалил. Он сказал мне, что дал нам возможность выступить, чтобы заработать достаточно денег для починки витража, и что я ему больше не нужен. Он... Он больше не нуждается во мне, — пробормотал Фрэнк. Он обнял себя свободной рукой, безуспешная попытка утешить себя. Миа издала звук, похожий на тот, который люди издают, когда видят кого-то, кто безуспешно попытался отрезать себе палец, это своего рода шипение признания боли и замешательства.       — Ну, я думаю, что мы на самом деле достаточно хороши, чтобы получить концерт, — пробормотала она себе под нос. Фрэнк на самом деле улыбнулся, качая головой.       — Мы намного лучше, Миа. Пошёл он нахуй. Давай просто забудем о нём. Он манипулятивный мудак. Он хочет панк-концерт? Мы устроим этой суке панк-концерт, — усмехнулся он. Миа улыбнулась, облокотившись на него со вздохом.       — Ты неплох, Айеро, — пробормотала она. Это была её любимая фраза и почти единственная словесная привязанность, которую она выражала. Фрэнк взъерошил её волосы, мягко, но искренне улыбнувшись.       — Спасибо, принцесса. Ты тоже довольно неплоха, — сказал он, подмигнув ей.       Несколько минут они стояли в уютной тишине, Миа время от времени глотала дым от следующих двух сигарет, которые курил Фрэнк, просто чтобы скоротать время.       Вскоре место для курения заполнилось людьми, которые закончили обедать, и Миа заявила, что им следует отправиться на поиски своей компании.       Однако, когда они вошли внутрь, Миа взяла Фрэнка за руку.       — Фрэнки... Ты очень хороший парень, ты это знаешь? — мягко спросила она.       Фрэнк знал, что лучше не отвечать, чтобы не столкнуться с мёртвой рукой и ужасным синяком, но, тем не менее, он нежно улыбнулся ей.

***

      Фрэнк думал, что будет готов к субботе. Он провёл всю пятничную ночь с Мией, тренируясь, как он будет говорить, как он будет двигаться, насколько разобщённым и холодным он будет. Он собирался заставить Джерарда сожалеть о том, что тот отверг его. Он собирался заставить старшего захотеть его и почувствовать, что он не мог его получить. Уже нет. Фрэнк был выше этого. Объективно, Джерард вообще не был привлекательным, у него был пухлый живот, запах кофе и седые волосы. Он был скучным и старым, и Фрэнк в нём не нуждался.       Это была его мантра в то утро, когда он шёл в церковь с гитарой, перекинутой через спину. Он хорошо выглядел, и он знал это. Его волосы были аккуратно зачёсаны, подводка вокруг глаз, свободная данцигская рубашка свисала с его худощавого тела. Он выглядел потрясающе. Он фактически подошёл к церкви в такт своей музыке. Он был огнём. Никто не мог прикоснуться к нему.       Так было до тех пор, пока он не добрался до церкви.       Он увидел своих друзей в группе снаружи, и, к его ужасу, Джерард стоял там, оживлённо и возбуждённо разговаривая с ними. Хотя это было нормально. Он мог это сделать. Он ему не нужен.       Он подошёл к ним с яркой улыбкой на лице и голосом в голове, кричащим: «Не смотри на него».       И он этого не делал. Он весело поздоровался с друзьями и почти демонстративно ничего не сказал Джерарду.       А вот старшего, казалось, это только развеселило. Он прочистил горло и улыбнулся.       — Привет, Фрэнк. Рад тебя видеть, — нежно сказал он. Фрэнк почувствовал пробежавшую по его спине дрожь. Он знал, что не может просто игнорировать его. Это было бы грубо. Он повернулся и слабо улыбнулся. Мужчина все ещё выглядел старым и толстым, и Фрэнк отчаянно пытался напомнить себе об этом. Даже когда он чувствовал, как тепло распространяется по его груди.       Однако он старался сохранять хладнокровие.       — Ой... Привет, отец, — сказал он тусклым и пресыщенным тоном. Джерард закусил губу, чтобы скрыть улыбку, его глаза весело заблестели.       — Волнуешься? — спросил Джерард, как будто ничего не происходило. Единственное, что его выдавало, — это озорной взгляд. Фрэнк пожал плечами, приглаживая волосы.       — Да, конечно. Всё будет хорошо, — вздохнул он. Джерард закатил глаза, всё ещё тихо посмеиваясь. Он осмотрел его.       — Ты выглядишь очень хорошо, — вот и всё. Это вырвало Фрэнка из его панциря быстрее, чем он думал. Его глаза расширились, когда он посмотрел на него.       — Т-ты правда так думаешь? — пробормотал он, его сердце колотилось в груди. Джерард, хоть и намеренно, смотрел на Фрэнка, как на кусок мяса, и в этой вселенной не было ничего более возбуждающего. Фрэнк стратегически сдвинул рубашку чуть ниже, на всякий случай.       — Да, — промурлыкал Джерард. Затем он внезапно отступил и улыбнулся остальным. — Итак, ребята, внутри всё уже устроено, сходите и проверьте. Дайте мне знать, что вы думаете, — сказал он, снова вернувшись к лёгкому и дружелюбному тону. Фрэнк просто смотрел на него широко раскрытыми глазами, пока Миа не схватила его за рукав и не затащила за спину.       — Ты это видела? — прошипел он. Миа оглянулась, недоуменно нахмурив брови.       — Видела что?

***

      Спустя пару часов, два тюбика подводки для глаз и полбанки лака для волос, группа ждала за кулисами своей импровизированной сцены. Нежный ропот толпы, заполняющей церковь, отражался от стен и совсем не успокаивал нервы Фрэнка. Его гитара казалась слишком тяжёлой, так как она лежала на его плечах, его руки дрожали так сильно, что он даже не был уверен, сможет ли он играть.       — Фрэнки, не нервничай, — пробормотала Миа, кладя руку ему на плечо. Однако он не упустил из виду, что она тоже дрожала.       — Я не нервничаю. Всё в порядке, — пробормотал он, обращая внимание на то, чтобы убедиться, что его гитара настроена правильно. К его ужасу, это было так, и он потерял возможность отвлечься.        — Нет, нервничаешь. Это из-за концерта или из-за... — она ​​взглянула на Джерарда. Священник всё ещё был в своей обычной форме, но в какой-то мере он казался более расслабленным. Может, дело было в том, что он просто прислонился к стене, его рука слегка крутила трость по полу. Фрэнк вздохнул.       — Нет... Или да... Я не знаю, — признал он. Она нежно улыбнулась и сжала его руку.       — Пора идти, — просто сказала она, подходя к остальным участникам группы, чтобы они были готовы. Фрэнк вздохнул, опустив глаза в пол. Он не хотел этого делать. Не здесь, не сейчас...       — Эй, не унывай, — мягко сказал Джерард позади него, положив тёплую руку на плечо младшего. Фрэнк огляделся, стараясь не смотреть ему в глаза.       — Я в порядке, — просто сказал он. Джерард не спешил убирать руку и осторожно провёл большим пальцем по плечу Фрэнка.       — Ты не выглядишь так, будто ты в порядке.       — Ты же говорил, что я выгляжу хорошо? — насмешливо спросил он с горечью в голосе. Джерард мягко покраснел, и на его лице появилась ухмылка.       — Ты и сам это знаешь, —  пробормотал он. Фрэнк на мгновение запнулся, но кивнул, повернувшись к сцене.       — Хорошо... Хорошо. Спасибо, — пробормотал он. Он отчаянно пытался вспомнить, что злился на старшего. Джерард на мгновение помолчал, прежде чем сделать беспокойный шаг к Фрэнку.       — Фрэнки? — позвал он младшего. Фрэнк наполовину повернулся к нему, но не ответил. — Удачи.

***

      Шоу было замечательным. Этого нельзя было отрицать. Абсолютно все работали отлично, музыка была плотной и качественной. Конечно, это не было так же эффектно, как если бы Queen играли в церковном зале, и акустика была не изумительной, но подростки делали всё, что могли, с помощью того, что у них было, и то, что они делали, было великолепно. Большая часть группы смотрела на своих друзей, свою семью и соседей, которые выглядели счастливо удивлёнными и прыгали под звуки музыки. Только один участник группы полностью отключился от этого опыта, и это был Фрэнк. Он знал, что если он попытается поднять глаза, всё, что он сделает, — это встретится взглядом со своим лицемерным священником, колеблющимся в углу его поля зрения. И, чёрт возьми, если бы он это сделал, он, вероятно, пропустил бы ноту, порвал бы струну или что-то в этом роде. Он не мог справиться с этим, поэтому он просто продолжал играть, его взгляд на руки, которые падали, как сломанные ветки, на струны гитары из телефонного провода. Он даже не слышал звуков, которые издавал. Но он их чувствовал. Он чувствовал это, как чувствовал ураган, надвигающийся в глубине его живота, и именно поэтому он знал, что он хорош. Ему не нужно было поднимать глаза ни на своих родителей, ни на друзей, ни на этого проклятого священника. Он знал, что тот сейчас выглядит потрясающе. Он всегда так выглядит. Он не знал, как быть чем-то другим, кроме как грёбаным идеалом.       Затем он внезапно оторвал взгляд от гитары на долю секунды и... Ох... Джерард был там, в первом ряду, и смотрел на него глазами, которые сияли, как восходящее солнце, со смутной благоговейной улыбкой на лице.       Фрэнк выругался, когда его пальцы слегка соскользнули, пропустив половину ноты. Он исправился. Джерард слегка наклонил голову, заметив ошибку или, может быть, изменение в позе Фрэнка, и пальцы младшего снова соскользнули, на этот раз со скрипом о металлический шнур, который, к счастью, был замаскирован басом.       Он физически отвернулся от Джерарда, тяжело дыша, сосредоточившись на игре правильных нот. В целом, с этого момента он играл отлично, даже если чувствовал на себе взгляд священника.

***

      — Вы молодцы, ребята. Вы собрали... Много денег. Достаточно, чтобы починить окно, — просиял Джерард, глядя на ведро перед собой с брошенным в сторону калькулятором. — И достаточно, чтобы вы все тоже получили свою долю, — пробормотал он. Они сидели в его гостиной, каждый из них держал в руках чашку кофе. Фрэнк оказался рядом со священником и был единственным, кто выглядел совершенно непринужденно, как он думал, по какой-то ужасной случайности, но на самом деле по замыслу Мии. Хотя это было иронично. Он чувствовал себя ужасно.       — Ну вот и хорошо. Теперь тебе не нужно тратить время на то, чтобы зарабатывать деньги, — фыркнул Фрэнк, делая глоток из своей кружки. Миа сильно пнула его под столом, мягко глядя на него. Всё остальные участники группы не заметили резкости комментария Айеро. Все, кроме Джерарда. Он поднял взгляд, его глаза были жёсткими и холодными, что всех удивило.       — Фрэнк, можно сказать тебе пару слов? — резко спросил он. Не дожидаясь ответа, он поднялся на ноги и быстро пошёл на кухню. Фрэнк обменялся нервными взглядами с товарищами по группе, поставил кружку на кофейный столик и последовал за ним, нервно покусывая нижнюю губу. Боже, он не хотел его обидеть или расстроить. Он просто... Выпускал пар. И всё. Он с трудом сглотнул, входя и инстинктивно закрывая за собой дверь.       Джерард отвернулся от него, тяжело опираясь на раковину. Фрэнк прочистил горло, прежде чем начать говорить.       — Отец, я...       — Фрэнк, ты ненавидишь меня? — спросил он, внезапно обернувшись. Он выглядел разъярённым. Фрэнк видел его таким злым лишь пару раз до этого, но сейчас всё было по-другому. Сейчас в злости священника был виноват только он. Кроме того, за гневом скрывалась... Настоящая боль. Он никогда не хотел причинить священнику боль.       — Нет, конечно нет! Просто... Мне грустно, — признал он, мягко покачиваясь на ногах. Джерард выглядел искренне ошеломлённым.       — Грустно? — спросил он, явно не ожидав такого ответа. Фрэнк медленно кивнул.       — Да, знаешь, ты сделал мне больно, когда сказал, что я тебе больше не нужен. Я... Я действительно почувствовал себя отвергнутым. И я знаю, что это глупо, понимаешь? Потому что это не так. И я это понимаю. Но я просто... Не могу не чувствовать, что я испортил что-то, что могло бы стать чем-то потрясающим, — тихо пробормотал он, сильнее прикусив губу.       Было видно, как Джерард заметно напрягся, его глаза стали настороженными, его челюсти сжались.       — Ты имеешь ввиду.... Нашу дружбу? — неуверенно спросил он. Фрэнк тяжело сглотнул. Это было время для честности, и он знал это.       — Если ты так это называешь, — выдохнул он. Джерард издал разочарованный звук, прижав руки к глазам. Фрэнк нервно наблюдал за ним, опасаясь того, что могло произойти.       — Ты мог солгать, — пробормотал Джерард. Фрэнк тяжело сглотнул, глядя вниз.       — Нет, не мог. Я не мог, Джерард, — сказал он. Он нерешительно двинулся вперёд и взял старшего за руки, отводя их от его лица. Джерард нахмурился, его брови сдвинулись к переносице. Он нехотя посмотрел на Фрэнка.       — Ты должен был солгать. Боже мой, Фрэнк... — он покачал головой, сжав губы. Обратного пути не было. Они оба это знали. Руки Джерарда немного дрожали, и в его глазах был неподдельный страх. Он понятия не имел, каким будет результат. Ещё нет.       — Я не могу лгать, Джерард. Что ещё мне терять? Ты не хочешь иметь со мной ничего общего. Ты долгое время казался мне замечательным, а потом просто выбросил меня. Что ещё я могу сделать, кроме как быть честным? — спросил Айеро. Джерард глубоко вздохнул и посмотрел на Фрэнка с почти пугающим спокойствием.       — А ты не думал, что у меня есть, что терять? — прошипел он. Это искренне шокировало Фрэнка. Он нахмурил брови, глядя на него.       — Что? Что у тебя...       Его очень внезапно перебили, когда старший схватил его за руки и прижал к себе, обхватив своими губами его рот.       Фрэнк не мог думать, он не мог даже начать реагировать. Он просто позволил этому случиться, даже не в состоянии поцеловать старшего в ответ. Его разум превратился в ураган белого шума, поскольку его чувства не могли точно понять, что происходило. В какой-то момент его тело было отброшено обратно к стойке, и это действительно его разбудило. Он тихо застонал, обнимая священника за шею, притягивая его ближе и целуя в ответ. Это было лучше, чем в его мокрых снах.       Священник, на удивление, очень хорошо целовался, даже несмотря на его неловкие, несогласованные губы или то, как его зубы иногда царапали нижнюю губу Фрэнка. Он не мог жаловаться.       Слишком скоро Джерард отступил, споткнувшись на несколько шагов. Он ухватился за стену для поддержки, мрачно глядя на Фрэнка, тяжело дыша. Фрэнк сглотнул, нервно вытирая губы.       — О-отец... Джерард, я...       — Уходи, — дрожащим голосом прошептал Джерард. Казалось, он из-за всех сил старался не заплакать.       — Пожалуйста, Джерард, мы можем просто...       — Нет. Убирайся. Убирайся к чёрту, — рыдал он. Фрэнк знал, что, если он не уйдёт, всё будет разрушено навсегда. Он кивнул, покорно подняв руки, и вышел из кухни. Его друзья, к счастью, уже уехали, так что ничто не мешало Фрэнку выбежать из парадной двери, пока сердцебиение гудело у него в ушах.