Любимчик (宠逆)

По словам автора, эта история вначале была задумана как часть новеллы «Медовый месяц», но у автора не получилось встроить её в сюжет. Однако от идеи она не отказалась, и в итоге эта история выросла в отдельную большую новеллу с новыми героями. Немного о названии. Как всегда, многозначность китайских иероглифов придаёт названию несколько смыслов. 宠逆 (chǒng nì) — «любимчик», другое значение «питомец», «домашнее животное», а если рассмотреть отдельно по иероглифу, то проявляется «Любить вопреки», и это тоже соответствует теме новеллы. Любовь между героями действительно возникает вопреки сложившейся ситуации и вопреки их собственным жизненным планам, целям и желаниям. Более того, вторая часть новеллы называется宠溺 (chǒngnì), и это переводится как «любимый», даже скорее «обожаемый», хотя звучит практически так же: чунни́… И герои проделают долгий путь — от питомца-любимчика к любимому и единственному. Чем-то эти герои неуловимо похожи на других, но познакомившись с ними поближе, читатель увидит их неповторимые отличия и тайные изюминки. Возможно, они не сразу вызовут симпатию у читателя, но это известный приём Дадао Ян, так она провоцирует читателя на эмоции. Я верю, что и этих её «детей» вы в конце концов полюбите. В центре повествования — герой, принадлежащий одной из богатейших и влиятельнейших семей в мире, семье, уходящей корнями в древнюю императорскую династию Тан. Как в любой семье — особенно богатой — за внешними родственными отношениями скрывается борьба за влияние, за капиталы, за управление семейным бизнесом. Семейство достаточно обширное, поэтому по ходу текста я всегда буду напоминать, кто есть кто и кем кому приходится. Мы заглянем за кулисы мира шоу-бизнеса. В Китае эта область мало чем отличается от России, те же неписанные законы, та же борьба за первенство, те же взлёты и падения кумиров. Итак, перед нами лев и кролик. Несомненный лидер — и аморфная личность. Кто кого переиграет в конце концов? Краткое содержание от автора: Властный директор продюсерского центра — актив; безвольный и слабый начинающий артист — пассив. Чтобы найти биологического отца своего племянника, Су Цихэну пришлось лечь в постель хозяина продюсерского центра «Тан — созвездие талантов», человека властного и могущественного, не привыкшего к отказам; слабый и нежный Су Цихэн не может с ним соперничать, ему остаётся только ухватиться покрепче за этого мужчину и плыть по воле волн. Между ними никогда не было любви. Только иллюзия, называемая любовью, а если точнее — поверхностная и грубая похоть. Но постепенно он узнал, что мужчина не столь ужасен, каким казался вначале; он позволил ему переосмыслить самого себя, позволил увидеть, как пышно расцветает окружающий мир, и ожившие бабочки создали целый цветник, подарив Су Цихэну изумительные и неведомые прежде наслаждения. Этот мужчина даровал ему всё больше и больше своей благосклонности, и Су Цихэн, наконец, надел розовые очки и влюбился в своего благодетеля. И тут он узнал, что среди милостей этого мужчины нет и не было никакой любви. Тан Сянси родился в семье Тан. Он никогда никого не жалел, просто так получилось, что этот красивый крольчонок оказался славным и покладистым, согревая его постель не без выгоды для себя; как говорится, ты продаёшь, я покупаю, и каждый получает своё. Но кролик (на китайском сленге «туцзы» — «кролик» означает «гомосексуалист» — п.п.) согрел не только его постель, но и сердце; ему понравился его имбирный компот, его послушание, усердие и серьёзность, понравилось его… Возможно, не только понравилось. Но как быть? Он представитель знаменитой семьи Тан, не говоря о том, что он не считает себя геем и не может строить серьёзные отношения с мужчиной. Но суть не в этом. Он дарил кролику благосклонность, он всегда был милостив к нему, но оказалось, что кролик сблизился с ним вовсе не ради карьеры в шоу-бизнесе, что у него были совсем другие цели… Безобидный кролик вдруг укусил его так, что боль выжгла его изнутри. А потом оставил его, исчезнув в неизвестном направлении… … Я любил тебя, но не всем сердцем. Но я считал, что это было искренне. Пролог Это были скромные и незаметные похороны. На поминальную службу пришло совсем немного людей. Обычно высокий, величественный как горный хребет отец, на котором держалась вся семья, сейчас сгорбился и низко понурив голову, устало сидел на коленях перед погребальным залом. Рядом накопилась куча окурков — давно, ещё когда родилась старшая дочь, он бросил курить, но сейчас нарушил зарок и курил одну сигарету за другой. Потому что та, кому он дал обещание, уже скончалась. Его виски побелели, как снег; боль от потери жены и тоска заставили его поседеть в одночасье. Ему было не больше сорока лет, но выглядел он как древний старец. Су Цихэну тогда было всего пять лет, он не имел никаких понятий о жизни и смерти, и простодушно выпытывал у старшей сестры: — Почему мама лежит там и спит? Почему она не просыпается? Су Цимэн утирала слёзы. В свои двенадцать она тоже не разбиралась в вопросах жизни и смерти, но кое-что уже понимала. Она отвела брата в сторону и сказала: — Мама не проснётся. Су Цихэн: — Почему? Су Цимэн не объяснила, сказала только: — Теперь нас в семье будет трое. Три человека, одна семья. Как бы нам того ни хотелось, но мёртвые не возвращаются. Так их семья просуществовала довольно долго. Су Цихэну исполнилось семнадцать, когда отец, вернувшийся к табаку и алкоголю, похоже, достиг желаемого и тяжело заболел. Накануне 18-летия Су Цихэна отец последовал за своей женой, и они остались вдвоём с сестрой. И тут, как на грех, Су Цимэн, не будучи замужем, непонятно как забеременела. Когда Су Цихэн узнал эту новость, он с тревогой спросил сестру: — Чей это ребёнок? Куда делся его отец? Ты… собираешься родить его? Одна? Мать-одиночка. Это позорное слово всегда всплывает, когда встаёт вопрос об отторжении и недоброжелательном отношении общества к отдельным его членам. Су Цихэн испытал это на себе и не хотел, чтобы сестра стала отверженным человеком. Су Цихэну нравились мужчины, таких как он обычно называют гомосексуалистами. Современные нравы только кажутся свободными, но о таких вещах по-прежнему нельзя говорить открыто. Вся проблема в том, что его тупая сестра полагала, что её живот растёт из-за скопления газов; что тошнит её, потому что у неё расстройство желудка; а задержка месячных для неё вообще была нормальным явлением — из-за стрессовых нагрузок на работе менструация раз в три месяца была для неё обычным делом. Когда всё обнаружилось, вопрос «оставлять или не оставлять» висел на волоске, почти не оставляя возможности для промедления. — Я хочу его родить, — улыбнулась Су Цимэн и погладила свой живот, а потом продолжила, как ни в чём не бывало, — Что касается отца ребёнка… это не так уж важно, эта любовь была ошибкой, я не хочу о нём говорить. Су Цихэн: — … Су Цимэн вздохнула: — Цихэн, тебе нравятся парни, и я не против, но я боюсь, что ты останешься одиноким. Каким бы ни было будущее, я хочу оставить этого ребёнка ради тебя, по крайней мере хоть кто-то будет рядом с тобой и поддержит тебя в жизни… — Сестра… Су Цихэн осознал свою ориентацию в шестнадцать лет. Отец ничего не замечал, они с сыном настолько не ладили, что Су Цихэн в знак протеста даже ушёл из дома, и не возвращался, пока сестра не отыскала его накануне кончины отца, чтобы провести вместе последние дни. Перед смертью отец Су взял сына за руку и тяжело дыша, сказал: — Мне уже не суждено увидеть внуков, я не могу повлиять на твои желания, мне всё равно, как ты решишь жить, но не позволяй себе остаться в одиночестве. Одинокий человек очень быстро умирает. Су Цихэн плакал и печально кивал головой. Оказывается, отец всегда был одинок. Одиночество погубило его, а они с сестрой были слишком непочтительными детьми. Он оказался неудачным сыном, как мужчина, он не смог поддержать своего отца. Теперь его беременная сестра говорит, что хочет родить сына, чтобы тот поддерживал его… Су Цихэн снова чувствовал безысходность: — Как же так? Я… Я не смогу заботиться о малыше. Су Цимэн посмотрела на него ясным взглядом: — А кто сказал, что ты должен заботиться о нём? Это мой ребёнок, естественно, я сама буду делать это. Но он вырастет крепким и надёжным мужчиной, который сможет защитить свою умную мать и тупого дядю… Хех, кажется, я слишком далеко загадываю, я просто хочу, чтобы вы были здоровы. Здоровы, веселы и очень-очень счастливы… Её взгляд стал задумчивым: — Кроме того… если со мной что-нибудь случится, он станет для тебя единственным родным человеком. Не стоит недооценивать кровные узы, порой они давят на нас и сковывают нашу свободу, но иногда именно они придают нам силы. — Сестра! — Су Цихэн редко позволял себе повысить голос на неё, — Прости, прости, но я говорю серьёзно. Жизнь и смерть в их семье были слишком сложной темой для разговора, но именно из-за горького опыта своей семьи он неизбежно обрёл способность глубоко задумываться на эти темы: — Ведь скоро… нас опять будет трое. Три человека, одна семья. Вспоминая долгие годы прошлого, Су Цихэн почувствовал на сердце тепло. В тот далёкий день похорон матери сестра тоже взяла его за руку и сказала: «Теперь нас в семье будет трое». Он понимал, что у сестры упрямый характер, если она что-то решила, её не переубедить. Су Цихэн и не собирался. Рождение ребёнка неизбежно, и раз уж так получилось, он как мужчина должен взять на себя ответственность за семью Су, чтобы ни в коем случае не разочаровать своего будущего племянника. Он спросил: — Ты уже придумала имя ребёнку? Су Цимэн помолчала немного и ответила: — Придумала. Су Цихэн: — Какое? — Су Муси, — Су Цимэн поколебалась и разъяснила, — Му от «муюй» (обряд омовения у даосов), Си — от «канси» (кан — процветающий, си — сияние, лучезарный). — Омытый сиянием и благоденствующий — хорошее имя. — Да, — Су Цимэн заставила себя улыбнуться. Она пристально вгляделась в красивое лицо брата и решила больше не думать ни о чём, что связано с отцом ребёнка. Их будет трое, они семья, вместе с братом они вырастят одного ребёнка, она не сомневалась, что они справятся. Ведь в их семье больше не предвиделось тяжело больных. Так она думала, но даже представить себе не могла, что спустя шесть лет их маленькую семью снова посетит несчастье; и уж тем более не могла представить, что этот бренный мир предстоит покинуть ей самой. Так же, как когда-то у их матери, у неё обнаружили рак поджелудочной железы. Если она по своей тупости три месяца даже не замечала, что беременна, что же говорить про такую молчаливую опухоль? Болезнь обнаружилась уже на последней стадии. Су Цихэн слишком хорошо знал, как простая тошнота приводит человека на больничную койку; наблюдая, как стремительно худеет сестра, он только скорбно молчал и готовился к худшему. В свою очередь Су Цимэн не хотела, чтобы её красавец брат в скором времени стал законченным образчиком неряшливого мужика неопределённого возраста: заросшего, нечёсаного, с запавшими щеками и воспалёнными глазами, полными отчаяния… одинокого и никому не нужного. Су Цимэн даже вздрогнула, представив эту картину. Она умирает, но её брат — нет. Она вспомнила отца, убитого горем, перед постелью умирающей матери, вспомнила его навязчивую идею саморазрушения… в конце концов погубившую его жизнь. Нет, она ни за что не позволит брату пойти этим путём. Собравшись с силами, она заговорила: — Я хочу поговорить с тобой… об отце Сяо Си. При упоминании о Сяо Си в больших глазах Су Цихэна сверкнула злость. Да, как же он забыл? У них же есть Сяо Си, его сестра, несмотря ни на что, родила этого ребёнка. Его единственного племянника. Су Цимэн: — На самом деле, я не знаю, кто отец Сяо Си. Я думала, что смогу вырастить Сяо Си до того возраста, когда он уже не будет для тебя обузой, но не смогла… — тут у неё потекли слёзы, — Прости, я не смогла ответить за свою прихоть, получается, я взвалила на тебя все проблемы, мне правда, очень жаль, мне очень-очень жаль… В душе Су Цихэна всё перевернулось от горя. Слёзы — вполне обычное проявление эмоций, но для тяжело больного человека это слишком большая нагрузка. Чтобы уберечь сестру от излишней растраты сил, он поторопился успокоить её: — Сестра, не плачь, это я всегда доставлял тебе проблемы… Су Цимэн сердито прервала его: — Мы одна семья, о чём ты говоришь. Су Цихэн улыбнулся: — Вот поэтому Сяо Си для меня не проблема. — Спасибо тебе… Поняв, что её слова достигли нужного эффекта, Су Цимэн почувствовала облегчение. То, что предстояло дальше, было, конечно, не то, чего бы она хотела, но при таких обстоятельствах другого пути не было. Её братишка такой замкнутый и нелюдимый, что даже близкого друга не имеет; она очень печалилась, сможет ли он встретить кого-то, кто не будет причинять ему боль, а наоборот, поддержит. В этом мире так трудно найти любовь, не важно, мужчине или женщине. Сестра, так же, как и мать, привыкла в первую очередь беспокоиться о родных людях, поэтому она вздохнула и сказала брату: — Ты такой молодой, тебе только двадцать четыре, воспитывать маленького ребёнка для тебя будет слишком обременительно. И Сяо Си тоже имеет право знать, кто его отец. Если можно… найди его. Су Цихэн был озадачен. Она боялась, что ребёнок станет для брата обузой, но ещё больше боялась, что племянник станет помехой на его пути к счастью. Су Цихэн дорожил семьёй, он никогда не бросит ребёнка, и не будет иметь значения, с кем брат станет строить отношения, с женщиной или с мужчиной, партнёр должен будет принять его вместе с этим «довеском». В любом случае, это всё только осложнит. Она слишком своевольно жила, но умирая, не могла вести себя так же. — Цихэн, ты должен обязательно найти его, я твоя сестра, и это последнее желание в моей жизни… Су Цимэн не могла решить, правильно она поступает или нет: сначала использовала ребёнка, чтобы заставить Су Цихэна стать более ответственным, теперь вспомнила об отце ребёнка, чтобы дать брату возможность снять с себя эти обязанности и подумать о своём будущем. В свою очередь, Су Цихэн, увидев свет надежды в глазах умирающей сестры, пообещал: — Хорошо. Впервые в жизни ему предстояло совершить что-то важное. Он сделает всё, чтобы выполнить последнюю предсмертную волю сестры…