Любимчик (宠逆)

Тан Сянси редко предлагал проводить Су Цихэна домой. Су Цихэн округлил глаза. Семья Тан могущественная и влиятельная, в их руках большая политика и СМИ. Хотя этого смеющегося льва из семьи Тан никто не осмелился бы дёрнуть за гриву, он всегда соблюдал осторожность, поручая водителю привозить и отвозить любовника. Даже агент Су Цихэна не знал, где они находятся — во всяком случае, в хозяйскую постель и потом обратно домой его всегда доставлял только личный шофёр Тан Сянси. Тан Сянси улыбнулся: — Смотри-ка, у нашего кролика глаза стали, как Юпитер. «Из девяти планет солнечной системы Юпитер обладает самой большой поверхностью… Так, сейчас это не главное». — Я и один доберусь прекрасно. Тан Сянси насмешливо возразил: — Идиот, ты видел, сколько сейчас времени? Су Цихэн взглянул на часы и едва не подпрыгнул: полшестого! До семи надо успеть всё, в том числе привести себя в порядок внутри и снаружи, а затем разбудить Сяо Си. Тан Сянси: — Ты будешь ждать двадцать минут, пока приедет шофёр? Шофёр обычно уезжал, не дожидаясь, пока босс закончит свои дела, это слишком личное, так что теперь времени, чтобы вызвать его, не оставалось. Тан Сянси нетерпеливо подгонял: — Давай, шевелись, что ты еле-еле душа в теле?! «А чьими стараниями!» — хотел было огрызнуться Су Цихэн, но, во-первых, на это у него не хватило смелости, а во-вторых… Тан Сянси всегда знал, каким «способом» заткнуть его, поэтому умнее всего было промолчать. Он покорно спустился вместе с хозяином на подземную парковку. Они и в спальне не слишком много общались, а за пределами постели, даже если Су Цихэн и хотел бы чуть больше сблизиться, он боялся, что Тан Сянси сочтёт это за флирт, и в итоге получится как с теми тремя шагами… «Что ж, кто-то из твоей семейки Тан осеменил мою сестру и забыл, что заделал ребёнка, действительно, чем тут гордиться». Су Цихэн пытался просто молча вести поиски, но пока всё было попусту. Его взгляд остановился на руках мужчины. Тан Сянси был прекрасно сложен: длинноногий, широкоплечий, с узкой талией. Жаль, что одежда скрывала развитую железную мускулатуру. Гибкие, аккуратные движения и молниеносная реакция — похоже, он занимался какими-то боевыми искусствами. Левое плечо Су Цихэна потянуло болью — это Тан Сянси сжал его в момент кульминации. — … Чего застыл? — А? — вяло отозвался Су Цихэн и по-прежнему погружённый в свои мысли сел в машину. Он настолько устал, что не хотел тратить остаток сил, реагируя на мужчину. Тан Сянси, напротив, был бодр и весел. Странно, ведь что актив, что пассив, оба одинаково эякулировали, оба растратили сперму, откуда же он черпал энергию? Его актив — просто чудо рода человеческого, необъяснимое наукой. Су Цихэн вздохнул и пристегнул ремень безопасности. Когда автомобиль выехал на дорогу, первые лучи восходящего солнца уже слепили глаза. Он не любил солнечный свет. Раньше он занимался программированием и привык днём сидеть дома за компьютером, а по вечерам уходил в ночной Паб, где подрабатывал пением. Если бы он не водил иногда Сяо Си погулять в парк, чтобы племянник мог там поиграть с другими детьми, он, наверное, никогда не увидел бы солнца и жил, как вампир. Тан Сянси: — … Есть какие-нибудь идеи? Су Цихэн, словно отвечая своим мыслям, машинально ответил: — Вампир… — Что? — удивился Тан Сянси, — Ты хочешь сделать концепцией своего первого альбома тему вампира? Это же… «Разве это ново? Нет». — Избитая тема, разве ты не знаешь, что «Сумерки» уже давно вышли из моды? — Разве? — рот Су Цихэна и его голова никак не хотели работать хотя бы синхронно, — Я на днях смотрел телевизор, его опять показывали… Остановившись на красном, Тан Сянси захотелось попросту врезать ему хорошенько. — Что значит опять? Премьера! Только первый показ заслуживает внимания! Мне что, оплатить тебе ещё и уроки маркетинга, чтобы хоть чему-то научить твой кроличий мозг? А?! Он рыкнул и ткнул Су Цихэна пальцем в лоб. Это было больно, но в тесном салоне автомобиля деваться было некуда: — Если повторяют, значит, не устарело, значит это хорошая тема, а не затасканная… Тан Сянси грозно втянул воздух: — Вот когда станешь признанной звездой, тогда и поговорим, а сейчас знаешь, кто ты есть? Су Цихэн очень серьёзно задумался: — Человек? — Вздор! — Тан Сянси вдавил педаль газа, — Ты не просто человек, ты новичок. Ты рассуждаешь здраво, но ты пока новичок, понял? Ты не умеешь писать тексты, ты не умеешь сочинять музыку, ты не умеешь танцевать и при всём при том, собираешься бросить вызов рынку? А главное, ты новичок, подписавший договор с компанией Тан! Я не прошу, чтобы ты мгновенно прославился, как лучший певец, но ты хотя бы принеси мне премию, как лучший дебютант года! И есть определённые ограничения на количество билетов, которые я могу купить на твой концерт! Оказывается, разговор шёл о работе. Картинка сменилась слишком быстро, Су Цихэн дотронулся до его руки: — Делай, как считаешь нужным. — … Тан Сянси онемел. Большое начальство тут лично обсуждает с подчинённым артистом творческие планы, а артист… потерял интерес? То есть, ему совсем не интересно? — Неблагодарный, если я однажды лишу тебя своего покровительства, как ты будешь раскручиваться? «Как раньше крутился, так и дальше буду». Но этот ответ Су Цихэн оставил при себе, ему действительно было всё равно. Ему нравилось петь, но в отношении всего остального, он не обладал для этого ни особыми способностями, ни опытом, не говоря уже об идеях и концепциях. Что же касалось выпуска альбома… Сказать, что он совсем не надеялся, было бы ложью, это больше было похоже на непонимание того, каким должен быть результат. Так было и раньше, он… всегда испытывал смутный страх перед необходимостью выбора. Когда он в первый раз взбунтовался против всего света, это кончилось тем, что он потерял своего отца. Хотя это никак не связано с теперешней ситуацией, но тогда он слишком тяжело пережил потерю и боялся, что ещё раз не выдержит. Он едва слышно проговорил: — У меня нет своей собственной песни… — Ну? Су Цихэн пояснил: — Я имею в виду, у меня нет песни, которую спел бы только я, первым. Без своего хита как я узнаю, хорошо я пою или плохо, как вообще надо петь, а как… не надо. Он привык всегда быть в жизни чьим-то придатком. Дома он никогда особо не выступал, за исключением того мятежного подросткового периода, когда он открыто заявил о своих сексуальных предпочтениях, поругался с отцом и ушёл из дома, а потом… Су Цихэн отвернулся, глядя на пролетающие за окном виды. Сейчас он не хотел, чтобы Тан Сянси догадался о его переживаниях. Тан Сянси знал, что перед ним всего лишь безобидный крольчонок, который иногда кусается, но на самом деле он робкий и не очень уверенный в своих способностях. Поэтому он ухватился за эту тему. По правде говоря, он не особо надеялся услышать из уст этого паренька какие-то высокие суждения. — Просто слушайся человека, которого я назначил твоим агентом, он подскажет тебе, что хорошо, что плохо. Су Цихэн кивнул: — Угу. «Вот и хорошо». Разговор окончен, Тан Сянси выкрутил на полную мощность стереосистему, из динамиков пробился голос Ван Лихома: «Не лейте грязную воду, не надо лени и расточительства… Это моё поколение. Настал Парад планет, и надо ковать железо, пока горячо. Моя мечта — это не будущее, а настоящее…» (Клип на песню с примерным переводом в примечании под главой). Тан Сянси: — Вот, слушай, всё уже готово, мечтай не о будущем, а о настоящем. Он говорил уверенно, без тени сомнения. Су Цихэн замер и перевёл взгляд на него. В рассветных сумерках, смешанных с мелькающими за окном огнями фонарей и реклам, его гордый профиль выглядел загадочно, от него исходила мощь и целеустремлённость. Его мечта… Тан Сянси краем глаза уловил его странный, застывший взгляд и спросил: — Что с тобой? — … Ничего. Су Цихэн вновь отвернулся, не желая продолжать разговор. Нет у него никакой мечты, есть только желание выполнить последнюю волю умершей сестры — найти биологического отца Сяо Си. И ничего больше. *** Вернувшись домой, Су Цихэн первым делом запрыгнул в ванную и смыл с себя всю грязь. Не потому, что не мог помыться у Тан Сянси, а просто в своём пространстве он чувствовал себя в безопасности, по крайней мере запахи здесь — шампуня, мыла, мягких и чистых полотенец — были все его собственные… Он очень чувствителен к запахам и даже способен по запаху различать эмоции людей и характеры, безошибочно. Когда он пропитан спермой Тан Сянси, она действует на него, как афродизиак, от которого трудно избавиться, это сбивало его с толку… Мужчина хочет его, это правда, хотя Су Цихэн никогда не мог понять причины этого. И честно говоря, не хотел понимать, потому что его утомляли слишком глубокие размышления. Поэтому так медленно, шаг за шагом он добрался до сегодняшнего дня. Но задуманное им дело пока ещё в весьма печальном состоянии, прогресса ноль. Это то же самое, что найти классное порно, а оно не скачивается — просто руки опускаются. Он помылся и голый по пояс встал с феном перед зеркалом. Он сушил волосы и рассматривал следы этой ночи: синяки и засосы стремительно темнели и выглядели устрашающе, но к этому он давно привык. А вот левое плечо болезненно тянуло. Интересно, когда степная дичь попадает в лапы льва, ей так же… больно? Однако, не подохнуть за три секунды — это тоже счастье. Наскоро приведя себя в порядок, Су Цихэн выбрал закрытую одежду. Хорошо, что на дворе прохладная осень, а он от природы мерзлявый, свитер с высоким воротом будет в самый раз. В семь часов он вздохнул, провёл рукой по лицу, и убедившись, что выглядит как обычно, вошёл в комнату Су Муси. Ребёнок крепко спал, закутанный в одеяло, в обнимку с плюшевым Дораэмоном ростом едва ли не больше его самого. (Дораэмон — кот-робот, герой одноимённой манги, подробнее см. Википедию — п.п.). Уголки губ Су Цихэна приподнялись, глаза прищурились. Он наконец улыбнулся по-настоящему искренне, проявляя самые сокровенные чувства — любовь и тепло. Су Муси был истинным сокровищем семьи Су, жаль, что отец Су не дожил до его рождения, иначе он непременно полюбил бы его всем сердцем. Су Цихэн подошёл к кроватке и потряс ребёнка за плечо: — Сяо Си, Сяо Си, уже семь часов, пора вставать, э-эй. — М-н-ня-я… — очаровательно пропищал ребёнок, потягиваясь. Вероятно, унаследовав кровь со стороны неизвестного отца, мальчик очень быстро развивался и рано повзрослел, особенно после смерти матери. Он стал более рассудительным и понимающим, вот только любил поваляться в постели, и эту его отличительную особенность изменить было невозможно. Су Цихэн взял намоченное горячей водой полотенце, протёр сонное личико племянника, ручки, а потом запел, тихо поглаживая ребёнка по спинке: — На рассвете птички Открывают глазки И свистят, и галдят: «Ай-я-яй, ай-я-яй, маленький засоня!» Эту песню он сочинил сам, и это была единственная песня, которую он сам пел… слишком детская, уж извините. — Просыпайся, Сяо Си, просыпайся, Скоро птички улетят, Всему свету растрещат: «Сяо Си — засоня!» — Дядя! — Су Муси открыл глаза, на розовощёком лице обиженно надулись маленькие губки, — Зачем ты всё время поёшь эту песню… И протяжно зевнул. Су Цихэн сжал губы и ущипнул ребёнка за нос: — Всё просто: Сяо Си не вылёживается, дядя не поёт. — Н-уу… Это непосильная задача для вашего покорного слуги! Су Цихэн покачал головой. Этот ребёнок каждый день в определённый час смотрит взрослый телесериал, не пропуская ни одной серии. — Хорошо, пока дядя будет готовить завтрак, ты умоешься и оденешься, Сяо Си сможет сделать это сам, правда? Су Муси энергично кивнул и встал на кроватке: — Минуточку! Дядя, ты выбираешь ужасную одежду, я хочу сам выбрать, — он принял величественную позу, — Мне нужно быть таким же красивым, как Амин, юх-хуу! «Знать бы ещё, кто такой этот Амин…» Су Цихэн потёр нос и смущённо хихикнул. Современное общество не такое простое, как раньше, в нём чем ты моложе, тем ценнее, чем богаче — тем красивее. К сожалению, его чувство прекрасного было развито не настолько, чтобы удовлетворить ребёнка. Кто сказал, что геи умеют одеваться? К нему это не относится. Как-то он выиграл в видеоигре футболку с надписью «Властелин мира» и заявился в ней к Тан Сянси. Мужчина смотрел на него и… долго кривил губы. Надо полагать, очень хотел рассмеяться, но боялся навредить своему имиджу. Он отправил Сяо Си умываться, а сам надел фартук и стал готовить завтрак. Только усадив Су Муси в школьный автобус, Су Цихэн смог, наконец, перевести дух, и его державшаяся на честном слове бодрость исчезла, как сухое молоко, растворённое в воде, хоп — и нету. У него всё болело настолько, что кружилась голова. Он из последних сил разобрал кровать и лёг, задаваясь вопросом, почему он так устал от жизни? В мозгу невольно всплыли подробности вчерашнего вечера: как только он ступил на территорию льва, стоило мужчине только поманить его рукой и произнести «иди сюда», он знал, что в нём не останется места сопротивлению. Однако, нельзя не признать, что его всё устраивало. Су Цихэн обнял себя за живот и свернулся калачиком. Сейчас он честно признал: ему нравится, когда его трахает мужчина, нравится, когда в отверстие, которое нельзя классифицировать, как половой орган, проникает твёрдый фаллос и натирает изнутри простату, нравится, когда соски… облизывают, щипают и скручивают, что весьма разнообразит удовольствие. Он облизнулся, вспоминая всё, что было. В животе опять стало накапливаться тепло, и хотя эрекции не было, потому что накануне он уже накончался досыта, тем не менее сзади всё пронизывало дрожью, и очко начинало сокращаться, стоило только представить внешний вид орудия некоего мужчины. Похож ли этот воображаемый мужчина на Тан Сянси, или это кто-то другой, сейчас он не знал, а в будущем… Су Цихэн закрыл глаза. Будущего он тем более не знал.