Любимчик (宠逆)

Разговор закончился, Су Цихэн официально стал новой «особой, приближённой к императору». Он поинтересовался: — Сколько человек на твоём «попечении»? «Ого, ты так торопишься стать первым?» Тан Сянси собрался съязвить в ответ, но неожиданно услышал продолжение: — Если можно… Я бы хотел знать график посещений. Тан Сянси: — … Он надолго остановил взгляд на напряжённо сосредоточенном лице парня и подумал: «Надо же, похоже, он и правда относится к этому делу как к работе». Он вздохнул, сейчас он не мог сказать ему ничего конкретного, кроме: — Это зависит от моего настроения, более точной информации я тебе дать не могу. — А-а… Кролик выглядел разочарованным, а Тан Сянси страстно хотелось растерзать его. Кто из тех, кто ложится в постель продюсеров (и прочих «больших боссов»), пусть и не по причине внезапной большой любви, не хочет добиться для себя как можно больше «дождя и росы» = выгоды? (Дождь и роса — иносказательно благодать, блага жизни — п.п.). Он щедр и великодушен, и он всё ещё надеется найти кого-то, с кем хотелось бы поделиться… Однако, глядя на окончательно обескровленное лицо парня, Тан Сянси вздохнул. Извиняться для него смерти подобно, поэтому он просто спросил: — Тебе нужны какие-то лекарства? — Что? — Су Цихэн вышел из задумчивости и покачал головой, — Я разберусь с этим дома… «Цэ-цэ, вот упрямец». Чувство вины уже разрывало грудь Тан Сянси, и это злило его: — Сейчас же, немедленно иди в ванную и разберись. Если будешь послушным, я обещаю тебе кое-что помимо контракта. Су Цихэн широко раскрыл глаза, а Тан Сянси добавил: — Получишь от меня лично, за обещания других я не отвечаю. Он свирепо затянулся, шумно выпустил дым и гневно рявкнул: — Чего ты сидишь?! — Эм-м… «И правда, хватит тупить». Су Цихэн всё взвесил. Тан Сянси уже не казался ему совершенно отмороженным. Даже если сейчас потребовать от него извинений, причинённых страданий это не возместит, лучше принять что-то реально обещанное. Почувствовав, что лев смягчился, кролик перестал трястись от страха и пошатываясь, поплёлся в ванную. С опаской вошёл в эту комнату, наполненную ароматами мужчины, и мрачные впечатления от пережитого недавно короткого сеанса жёсткого секса опять накрыли его. Он поспешно разделся и нырнул под горячую воду, чтобы избавиться от этих ощущений. Согревшись под тёплыми струями, он почувствовал себя немного лучше. …… Потом водитель отвёз его домой, и дома он ещё раз старательно помылся со своими шампунями, пока окончательно не избавился от запаха этого мужчины. Попытался лечь, но тело отзывалось тупой болью, кроме того, поднялась температура. Он встал, нашёл обезболивающее, проглотил и снова лёг. Сжавшись в комок, ждал, пока боль отпустит и думал: «итак, я себя продал?» Он старался не слишком углубляться в размышления. Лекарство наконец подействовало, и он постепенно заснул. С этого момента в его жизни произошёл поворот на 180 градусов. Су Цихэн подписал контракт и стал одним из подопечных продюсерского центра «Тан — созвездие талантов». Первым делом ему пришлось пройти достаточно сложный курс обучения. Кроме основных дисциплин — вокала и хореографии — он изучал также и маркетинг, правила этикета и ещё много чего. Попав в подобный рассадник разврата, как продюсерский центр, сложно избежать слухов и сплетен. Су Цихэн не знал, сколько человек находилось на содержании Тан Сянси до него, но потихоньку он разведал, что кроме него, был ещё один мужчина и две женщины, которые существенно обогатились от связи с хозяином; то есть, у него был «предшественник», но босс его бросил. Увидеть это очень легко, кто получает больше всех при распределении ресурсов, тот и взлетает в небо, как ракета, в большинстве случаев это так и есть; и продюсерская компания планомерно организует шаг за шагом восхождение на артистический Олимп, каждый платёж за обучение записывается чётко и ясно, всё предельно прозрачно. Узнав эту систему, Су Цихэн немедленно потребовал от Тан Сянси, чтобы тот открыл для него расчётный счёт. Поначалу босс был очень недоволен, пока не узнал причину. Персонал, конечно, почесал языками на этот счёт, но за пределы стен компании это не просочилось, в любом случае открывать или не открывать счета, финансировать или не финансировать, решал только босс. С момента подписания контракта продюсерская компания не только предоставила Су Цихэну опытного агента с хорошей репутацией в артистической среде, но и оплатила целый ряд учебных программ. Тан Сянси сознательно лепил из него артиста наподобие Чжун Яна, и в этом случае очень важно время. Чжун Ян как раз находился на пике популярности, и пока она не пошла на спад, можно было презентовать дебютанта; но максимум, что можно здесь сделать, это просто предъявить новое лицо, чтобы вызвать интерес, ведь публике ни в коем случае нельзя позволить понять, что это ещё сырой материал, что этот образ слеплен на скорую руку и над ним ещё нужно работать. Есть довольно много сильных певцов, с хорошими перспективами, но которых начали раскручивать слишком поспешно из-за стремления продюсеров обогнать конкурирующие компании. В результате они получали плохие отзывы и в дальнейшем застревали на среднем уровне рейтинга, практически не продвигаясь в топ. В этой сфере деятельности за удачей стоит очень много подготовительной работы, о которой никто не знает, и здесь главное — не допустить, чтобы все старания оказались напрасными. Поэтому Су Цихэн использовал по максимуму все 24 часа в сутки: рано утром отводил племянника в садик, а затем мчался в продюсерский центр. Маркетинг, актёрское мастерство, вокал, хореография, речь, игра на музыкальных инструментах, правила этикета… Одно за другим, без отдыха, пока у племянника не заканчивались занятия. А придя домой, нужно было ещё выполнять домашние задания. В школе он так не убивался за учёбой. И сверх этого, после того, как Сяо Си уложен спать, несчастный Су Цихэн должен был ещё отработать «вахту» в постели босса. Су Муси как-то пожаловался: — Дядя совсем перестал играть со мной. — Прости, прости, но дяде нужно ещё столько всего выучить… А может, Сяо Си похлопает дяде в такт? — Давай! Су Муси внимательно посмотрел, как учитель на экране делает движения и громко хлопает в такт, считая: «Раз, два, три, четыре». Су Цихэн попробовал повторить. Вначале он ещё более-менее попадал в ритм, но потом сбился и нарушил всю композицию. Су Муси: — Ой, дядя, ты совсем бестолковый. Су Цихэн: — … Су Муси: — Смотри, как надо. Раз, два, три, четыре… Су Муси вскочил, и хотя его движения были не вполне совершенными, в целом он выполнил танцевальную связку правильно. А самое главное… Он посмотрел эту комбинацию всего один раз. — Ну как, дядя? Су Цихэн: — Дядю придётся поставить в угол… Проиграть ребёнку, где это видано? После этого Су Цихэн взялся за дело с удвоенным рвением и в конце концов добился некоторых результатов, заставив учителя танцев посмотреть на себя другими глазами: — Господи, наконец-то, а то я уж начал переживать, нет ли у вас какого-то заболевания, типа ДЦП. Су Цихэн: — … И так тяжело, да ещё у босса непрерывный гон, в любой момент надо быть готовым, просто никакой жизни. На его счастье Тан Сянси был предельно загружен работой, это давало некоторые передышки. Но с другой стороны Су Цихэна огорчало отсутствие каких-то видимых сдвигов в их отношениях, а это означало, что возможность разузнать что-либо об отце Сяо Си, либо напрямую пообщаться с другими членами семьи Тан отодвигалась на неопределённый срок. В общем, если тело отдыхало, то на сердце лежала горечь. Не такое это простое дело — убить одним выстрелом двух зайцев, во всяком случае, у него это никогда не получалось. Алгоритм действий Тан Сянси чётко отработан: если яйца начинали звенеть от напряжения, он отправлял сообщение Тимону, чтобы тот подготовил кого-нибудь для постели, и агент, как исполнительный евнух в стародавние времена, приглашал в секретные покои императора наложника. Такая ситуация возмущала застенчивого Су Цихэна, и он уже несколько раз выражал протест, спрашивая, почему Тан Сянси не связывается с ним напрямую, без посредника? На что Тан Сянси ответил: — Ты всё равно так и так должен будешь поставить агента в известность. Это означало, что затраханный Су Цихэн не сможет на следующий день встать с постели, не сможет заниматься делами, а разгребать последствия придётся агенту. Поэтому для агента лучше получить прямой приказ от босса и послушно ответить: «Так точно, будет исполнено!» Понимая опасения мужчины, Су Цихэн всё-таки попытался настоять на своём и пробормотал: — Почему бы тебе не быть хоть чуть-чуть сдержаннее… Тан Сянси: — Успокойся, я соразмеряю свои аппетиты, я не буду трахать тебя так, что-бы ты ходил враскорячку. Для него это была настоящая жертва. Су Цихэн: — … Короче говоря, гармонизироваться с этим мужчиной, видно, не судьба, их антенны никогда не будут работать на одной частотной волне. Но по крайней мере Тан Сянси пообещал не набрасываться на него прямо с порога. Каким бы своевольным он ни был, но здесь проявил понимание. В этом и заключался его профессионализм, ведь Су Цихэну надо было посещать занятия, быть в форме и как-то работать… …… Спустя неделю после того утра, когда ему не дали сделать три шага, Тан Сянси опять персонально вызвал его на аудиенцию. Получив сообщение, Су Цихэн покорно ответил «понял», но внутри одного места все тычинки и пестики, и сердцевинка, в страхе съёжились, готовые разбежаться в разные стороны тайными тропами, а сам он почувствовал, что его немного лихорадит. Он понимал, чего хочет от него мужчина, за этот месяц он очень хорошо с ним познакомился. «Какие всё-таки люди дерьмовые существа», вздохнул Су Цихэн. Он не был наивным, скорее, чувствительным, если отбросить недоразумение с их первым разом, всё дальнейшее было отчасти его собственным выбором. Он убаюкал племянника, потом промылся, оделся и спустился вниз. Водитель уже ждал его возле подъезда; чёрный автомобиль странно привлекал к себе внимание в свете уличных фонарей. Смущённый Су Цихэн сел в машину. Водитель молчаливый, Су Цихэн был тоже не любитель разговаривать. Дорога «туда» была самым спокойным временем, а вот обратный путь всегда был невыносимым. Приходилось грустно утешать себя мыслями, что он не первый и не последний, а привычный к таким делам водитель много не размышлял. Дорога занимала больше двадцати минут, и чтобы не скучать, Су Цихэн включил планшет и нашёл музыку. Зазвучала песня Хуан Яомина «Подонки», он стал подпевать: «Они стремятся вверх, а мы внизу плывём по течению…» (Клип на песню в комментарии под главой). Да, окна дома семьи Тан слишком высоко, просто недосягаемо, если он войдёт туда, в конце концов единственное, что ему останется — это выпрыгнуть и разбиться вдребезги. Он отвернулся к окну. В кромешной тьме мимо проносились маленькие проблески вечерних огней. Су Цихэн машинально протянул руку, словно хотел схватить один из них… Вот так и надежда, совершенно неосязаема, нематериальна, где-то светит вдали, недостижимая, но она так же, как эти мелькающие огоньки, манит за собой. Благо, он относился к этому философски. Су Цихэн прикрыл глаза. Он сделал выбор и непременно выдержит всё. Возможно, ему позволят просто уйти, и тогда он найдёт спокойное место, и будет потихоньку коротать там свои дни в одиночестве… Пока не наступит конец.