Любимчик (宠逆)

Су Цихэн не мог не признать, что если отбросить существующую между ними «сделку» и оставить только чисто плотские желания, это совершенное и прекрасное во всех отношениях мужское тело вызывало у него щекотку в его сердце. Он не переставая ласкал крепкие мышцы, прослеживая пальцами все ложбинки между плотными выпуклостями, вперёд, назад, обводил вокруг, словно изучал рельеф. Видимо, Тан Сянси было щекотно, он поёживался и хихикал. От этого его грудь вздрагивала и живот тоже откликался. Мужчина был похож на лениво развалившегося кота, который ждёт, чтобы его покормили. Су Цихэну показалось… что мужчина совсем не так жесток, и он осмелел настолько, что стал облизывать его грудные мышцы. Воспоминания о том, что Тан Сянси любил оставлять метки на его теле породили мысли о мести. Он выбрал место и набросился туда с поцелуем. Остался след в виде небольшого покраснения и почти сразу исчез. Кролик Су удивился: «Как же так?» Он невольно коснулся своей шеи, где чаще всего оставлял следы мужчина, порой они держались там целую неделю… Тан Сянси заметил, что он хотел сделать и усмехнулся: — Это не так делается. Он привлёк парня к себе, как вампир в старых фильмах, соблазняющий девственную жертву, подцепил за подбородок, заставляя открыть шею. Сначала потёрся губами о нежную кожу, словно выбирая место, а затем неглубоко прикусил и с силой засосал. От боли Су Цихэн вскрикнул: — Ай! Кончиком языка мужчина лизнул это место, как бы утешая, потом снова засосал и так несколько раз, пока этот участок не приобрёл красновато-бурый цвет. Тан Сянси: — Ты в детстве сосал грудь? С такой силой, как будто голодал три дня. Су Цихэн: — … «Так вот почему этот мужчина так любит засосы, значит, он в детстве жестоко голодал?» Он несколько раз попробовал сделать засос, но в конце концов оставил эту физическую работу и переключился на облизывание коричневых сосков. В этом месте Тан Сянси был не так чувствителен, как он сам, но даже от минимального отклика мужчины ноздри Су Цихэна затрепетали, и в паху заметно потеплело. — Крольчонок, у меня ещё не встал, — Тан Сянси благодушно потрепал волосы на макушке парня. Стыдясь, как будто ему одному хочется, Су Цихэн стал сдвигаться ниже, покрывая поцелуями его живот, дошёл до застёгнутых брюк, из-за пояса которых виднелась спрятанная там волосяная дорожка; слегка коснулся пальцами волосков, вызвав тихий стон — под тонкой тканью брюк в районе гульфика что-то еле заметно дёрнулось. Су Цихэн собрался просто расстегнуть молнию, но мужчина внезапно приказал: — Сделай это ртом. — Что? — от неожиданности Су Цихэн замер, сделать ртом… он не ослышался? Он себя не помнил, когда отсасывал Тан Сянси в первый раз, настолько он тогда был измотан, но сейчас «осла ещё не вывели на прогулку», как прикажете его облизывать? Он со вздохом потянулся к молнии, но Тан Сянси неожиданно шлёпнул его по руке и подчеркнул: — Я сказал — ртом. Су Цихэн: — … Ему редко когда хотелось материться, сам бы он до таких извращений не додумался. А вот с Тан Сянси станется, придумает и не такое. Су Цихэн опустил голову и беспомощно посмотрел на пуговицу. Что ж, со спонсорами не спорят. Он наклонился и попытался зубами поддеть петлю. Ткань брюк достаточно тонкая, у него получилось высвободить пуговицу из петли; зубами же он прикусил бегунок молнии, «вжик» — ширинка расстёгнута. Трусы Тансянси всегда предпочитал простые, не эротичные, обычно тёмные. Насыщенный мужской запах заполнил ноздри. Су Цихэн проглотил слюни, этот запах… невозможно описать, наверно, это феромон? Мужчина казался внешне спокойным, но тяжёлое дыхание выдавало его истинное желание: он люто хотел ебаться. От этого в Су Цихэне всё съёжилось, но ситуация не позволяла ему уклониться от неизбежного. Он глубоко вздохнул и накрыл ртом рвущуюся сквозь ткань выпуклость. Его слюна смешалась с хлопковой тканью и запахом мужчины. Он припал к тому месту, где должен быть ствол; постепенно на трусах проявились тёмные пятна, запах усилился, торчащий фаллос упёрся изнутри в ткань. Су Цихэн склонил голову набок, подцепил зубами край трусов и стащил их спереди. Некоторое время он молча пытался вылизывать ствол и яйца, в тишине раздавались чмокающие звуки, только усиливающие вожделение. Тан Сянси достаточно насладился оральными ласками, его грозное орудие переполнилось кровью так, что сосуды, опутывающие его, шевелились под током крови; он жестом показал Су Цихэну снять штаны. Су Цихэн разделся и снова уселся верхом на мужчину. Опьяневший от мужского аромата, парень весь раскраснелся, головка его члена уже сочилась секрецией, которая теперь обильно намочила крепкий живот мужчины. Тот передал ему тюбик со смазкой. Су Цихэн был полностью обнажён, мужчина — наполовину одет, только рубашка расстёгнута и брюки. Торчащий позади член мужчины упёрся в ягодицы Су Цихэна и направляемый хозяином, скользящими движениями начал растирать по ним свои выделения. Су Цихэн посмотрел на тюбик в своей руке и несколько виновато попросил: — Презерватив… Тан Сянси: — Они все закончились. Каждый раз эта фальшивая отговорка! Су Цихэн с самым жалостным видом попытался настоять: — Ну хотя бы на первый раз… Первая эякуляция всегда самая обильная, кончать Тан Сянси любил глубоко, хорошо промыться после этого было сложно. Тан Сянси посмотрел на его умоляющее лицо, громко цыкнул языком и потянулся к тумбочке, где лежал портсигар. Щёлкнув крышечкой, достал презерватив. Долго лежавший рядом с сигаретами пакетик провонял табаком. Мужчина передал презерватив Су Цихэну, и тот с облегчённым вздохом торопливо вскрыл упаковку, немного сдвинулся назад и пока партнёр не передумал, натянул на его член резинку. Тан Сянси усмехнулся: — Моя крошка боится забеременеть? Су Цихэн, старательно скрывая раздражение, мысленно закатил глаза: «Да, боюсь, ваша семейка Тан никогда не пользуется презервативами, и Сяо Си тому живое подтверждение». Но вслух это сказать было нельзя, поэтому он сказал другое: — Просто секс должен быть безопасным… Тан Сянси потрепал его по волосам: — Хитрец, я не думаю, что ты заразный. Су Цихэн: — … Тан Сянси был мастером свалить с больной головы на здоровую, Су Цихэн много раз в этом убеждался, но спорить ему было неловко. Перед приходом он уже растянулся, тем не менее выдавил смазку на пальцы и снова стал растягивать свой вход, проталкивая смазку в кишку и обильно смазывая сфинктер. Он раздвинул себе ягодицы и откинувшись на согнутые в коленях ноги Тан Сянси, даже специально поднял бёдра повыше, чтобы мужчине было лучше видно всё, что он делает. Отверстие громко и ритмично чавкало при движении пальцев… а мужчина, прищурив глаза, наслаждался двойным пиршеством зрения и слуха. Он хотел было закурить, но вспомнил, что Су Цихэн не выносит табачного дыма, и оставил эту затею. Не зная, чем занять свои руки, он принялся дразнить соски Су Цихэна. — А-ах… Парень отозвался тихим стоном. Его поясница вздрогнула: в этот момент палец проехался по простате, и кишка конвульсивно сократилась; его член дёрнулся и выпустил тонкую струйку прозрачной жидкости. Тан Сянси удивился: — Твои соски устроены как-то по-другому, не как у всех… Это тоже результат освоения новых техник секса? Су Цихэн никогда не мог устоять перед его пошлыми, вульгарными выражениями и уж тем более не смел огрызаться. Слава Богу, что Тан Сянси хватало чувства такта, чтобы не требовать от Су Цихэна отвечать что-нибудь типа «трахни пожёстче свою похотливую сучку», как в фильмах известной категории, иначе парень не знал бы, как себя вести. Пусть они договорились, что между ними просто сделка, но в глубине души Су Цихэн всегда считал, что он и Тан Сянси в постели должны быть на равных… Возможно, он просто утешал себя этой мыслью. Он достаточно смазал себя, остатки смазки растёр по члену мужчины, а затем, придерживая себя спереди, направил в себя член и стал осторожно садиться на него. — М-мм…! Вхождение огромной головки члена мужчины — всегда наиболее нестерпимый момент, Су Цихэн с трудом сдержал инстинктивное желание в ужасе отдёрнуться назад. Расслабился и позволил глубоко проникнуть в себя. Грибовидный край головки проехался по всем складкам слизистой, чувство распирания изнутри заставило Су Цихэна всхлипнуть. Чтобы сни-зить болевые ощущения, пришлось замедлиться. Тан Сянси горел нетерпением, но всё-таки сдерживался. В сжимающей его член упругой кишке так горячо, так тесно, что кажется вся усталость последних сумасшедших дней в эти мгновения исчезает бесследно; жаль, что резиновая преграда не позволяет в полной мере насладиться близостью. Он поднял руку и погладил слегка вспотевшее лицо Су Цихэна, внимательно вглядываясь в его выражение. Совершенно необъяснимо глаза парня наполнились слезами. Он смотрел в глаза мужчины, и его воспалённое сознание отмечало, какие у Тан Сянси чёрные глаза, достаточно чёрные, чтобы отразить весь его непотребный вид в этот момент… Точно так же, как совсем недавно это сделал мужчина, Су Цихэн торопливо закрыл ему глаза ладонью. Тан Сянси это показалось забавным: — Это ещё зачем? Смущённый Су Цихэн не нашёл, что ответить и лишь ещё плотнее насадился на член. Это движение так приятно сжало мужскую плоть, что, естественно, Тан Сянси не стал больше расспрашивать. Су Цихэн наконец уселся до конца и почувствовал трение жёстких лобковых волос мужчины — значит, самый мучительный этап пройден. Он остановился и широко раздвинул согнутые ноги, чтобы удержать в себе эту штуку. Крепкая головка ощущалась где-то в районе пупка. Зная нетерпеливость Тан Сянси, он плавно двинул поясницей и убрал ладонь от его глаз, чтобы Тан Сянси ясно видел всё: голый парень сидит на его члене, весь порозовевший от возбуждения и умело поднимается и опускается, сопровождая движения громкими вздохами: — Ха… Ха… Впереди строго вертикально торчит ровный конец, подрагивая в такт и заливаясь кристально-прозрачными выделениями. Член Тан Сянси моментально отозвался на этот красочный кадр новым приливом крови и ещё бо́льшей твёрдостью. Су Цихэн почувствовал это и остановился. Он перехватил алчный взгляд Тан Сянси, и его узкие плечи медленно залились алой краской смущения. — Не смотри… так… Тан Сянси бесстыдно осклабился: — Почему бы не посмотреть на такой хороший вид. Су Цихэн поджал губы, как юная девица, к которой пристаёт охальник. Тан Сянси затруднялся это объяснить… Другие в его постели выделывали кое-что и похлеще, но от поведения Су Цихэна исходило какое-то невыразимое искушение, пробуждающее в мужчине самые тёмные, дремучие инстинкты. Тан Сянси обожал трахать его до потери сознания, чтобы закатились глаза, чтобы изо рта исходило только бессвязное мычание и слюни — в такие моменты парень казался ему невероятно красивым и бесконечно очаровательным. И в то же время он мечтал, чтобы однажды их встреча прошла именно так: он не будет спешить излиться, но позволит парню вести. От движений у Су Цихэна уже ломило поясницу, это было мучительнее любой тренировки. Пот скапливался на кончике носа и капля за каплей падал вниз, прямо на торчащий ствол, смешиваясь с прозрачной смазкой. — Ха… Пусть он обслуживал хозяина, но и себя Су Цихэн не хотел обижать, поэтому он старался двигаться так, чтобы член любовника хорошо прижимался к простате; сладостные ощущения накапливались, блуждали по стволу, подкатывали к уретре. Желание кончить становилось болезненным, но он не смел прикасаться к себе, потому что понимал, что после эякуляции наступит известный период, когда он не сможет реагировать на стимуляцию, а трахать его не перестанут, и это будет очень хреново. — Ха… Ха… Они оба были похожи на молчаливых участников автогонки на выносливость, слышались только шлепки и сбитое дыхание. Атмосфера накалялась, растущее наслаждение постепенно переходило в боль. Су Цихэн задыхался и начал громко стонать: — М-мм… А-ах… А-аах… Он певец, главное для него — это хорошо звучащий голос; а от возбуждения голос Су Цихэна звучал особенно нежно, просто душераздирающе. В первое время он от удовольствия кричал, пока в один прекрасный день не охрип. На следующий день пришлось сказать, что простудился и отменить репетиции; с тех пор он старался сдерживаться. Тан Сянси был неглуп, как продюсер он не мог допустить, чтобы его «продукт» утратил товарные качества. Су Цихэн — прежде всего артист, а спать с хозяином для него нечто вроде подработки; слушать крики приятно, но не обязательно, иногда он мог немного послушать для удовольствия, но если Су Цихэн увлекался, он обычно его останавливал. — А-ах… не трогай… М-мм… Тан Сянси то и дело сжимал его соски, хватал за разные части тела, тискал, жамкал, лениво развалившись на кровати. Без малейших усилий он полу-чал весь спектр удовольствий, а Су Цихэн мучился, выбиваясь из сил. Он уже потерял счёт времени; соски одеревенели, заднее отверстие периодически отзывалось вялыми конвульсиями, кишка автоматически поглощала и выпускала плоть мужчины. Но как бы ни было там тесно и жарко, не было никаких признаков, что Тан Сянси должен кончить. Спина у Су Цихэна уже отваливалась, ноги обессилели. Слабость становилась невыносимой, особенно сегодня, после занятий танцами, где он несколько раз падал, отчего на коленках остались синяки. Он знал, что есть только один способ прекратить эту бесконечную пытку, но… Он поник, остановился и что-то пробормотал. Тан Сянси дёрнул его за ухо и переспросил: — Что ты сказал? Я не расслышал. От стыда Су Цихэн едва не расплакался: — Я больше не могу… Тан Сянси с редкой нежностью погладил его по спине, по бокам, удовлетворённо отмечая, что парень перестал быть похожим на тощую обезьяну и немного оброс мышцами. Те, кого он содержит, не должны быть дрищами. — И что дальше? — спросил он. Су Цихэн чувствовал себя виноватым за своё бессилие. Смирившись наконец со своей судьбой, он погладил мужчину по груди и тихо попросил: — …Трахни меня.