Любимчик (宠逆)

Проснулся Су Цихэн с совершенно ясной головой. Ему показалось, что он спал всего минуту, но на самом деле небо за окном уже посветлело, а часы показывали семь утра — значит, его биологические часы работают исправно. Он поднялся и пошёл умываться. К восьми часам придёт няня, чтобы отвести Сяо Си на занятия, а ему нужно ехать в компанию с докладом о проделанной работе. Аромат мужчины всё ещё сохранялся на его теле. С утра у него было пониженное давление, и как следствие, пониженная температура тела, из-за чего он немного мёрз, но в глубине растянутого, оттраханного ануса всё ещё оставался порождённый трением смутный жар, и постыдное ощущение присутствия инородного тела до сих пор не покинуло его. Су Цихэн умылся холодной водой, чтобы уменьшить жгучие ощущения, и пошёл в комнату Сяо Си. Су Муси как обычно крепко спал. Су Цихэн присел на край кровати, разглядывая ребёнка. Сяо Си спал в точности так же, как мужчина, очень похоже: одной ручкой как будто за что-то держится, а личико повёрнуто набок и словно зарыто глубоко в мягкую подушку. Не сводя глаз с ребёнка, Су Цихэн наклонился и поцеловал его в переносицу, разглаживая губами мягкую складочку, а затем сказал: — Сяо Си, уже семь часов, если ты не встанешь, дядя будет петь. Этот поцелуй был другим, не таким как тот, ночью. От него не учащалось сердцебиение, не закипала кровь; единственное, что оставалось неизменным — это тепло, наполняющее грудь, которое невозможно скрыть, когда целуешь самое драгоценное, что есть в твоей жизни. Су Муси так неожиданно быстро проснулся, что Су Цихэн даже вздрогнул. — … Дядя, что с тобой? — А? Что? — Су Цихэн очнулся и поспешно улыбнулся ребёнку, — Сяо Си сам проснулся, кто бы мог подумать? Какой послушный мальчик… — Человек взрослеет вообще-то, — гордо задрав носик, провозгласил Сяо Си и добавил, — Н-да… Так надменно и горделиво, что Су Цихэн чуть ли не воочию узрел за ребёнком тень другого человека… Нет, раньше всё было наоборот, потому что он думал только о Сяо Си, а теперь из-за Сяо Си он всё время вспоминает мужчину. — Дядя, у тебя температура? У тебя такое красное лицо, о-о! Су Цихэн, не знал, что ответить ребёнку, и предпочёл свернуть тему: — Давай ско́ренько, умывайся, почисти зубки, а дядя пока приготовит тебе тост с тутовым вареньем. Все дети в известной степени сладкоежки. Едва только Сяо Си услышал про варенье, он сразу широко распахнул глаза и зашевелился. Су Цихэн проследил за тем, как малыш оделся, и пошёл в кухню готовить завтрак. Чтобы обеспечить ребёнку сбалансированное питание, он, кроме всего прочего, приготовил ещё солёные французские тосты и салат из помидор. Варенье было налито в симпатичную прозрачную банку. Открыв её, Су Цихэн сразу почувствовал насыщенный аромат шелко́вицы. Он лизнул на пробу — и вкус не менее насыщенный, с натуральным пектином, без всяких посторонних примесей. Приготовление такого варенья требует времени и терпения; обмен, конечно, получился неравноценный, ей-Богу, его скромный имбирный компотик не заслуживал такой чести. Су Цихэн всерьёз полагал, что за внешней молчаливостью водителя неизбежно скрывается презрение, поэтому он никогда не заговаривал с ним первым. А на деле получилось так, что как только он проявил внимание к человеку, тот немедленно откликнулся. Он с детства усвоил, что мир слишком жесток, и никогда не верил, что отдавая можно получить что-то взамен. Ему казалось, что достойное вознаграждение получают только избранные, особенные люди, а бо́льшая часть людей похожи на него прежнего, и живут такой же заурядной жизнью, с её суетой и беспросветными серыми буднями, не видя никакой радости. Поэтому он ни на что не надеялся, и уж тем более не позволял себе предаваться несбыточным мечтам. К восьми часам ребёнок был готов, няня пришла вовремя. Су Цихэн выразил ей благодарность: — Я так рад, что вы заботитесь о Сяо Си, простите, что затрудняю вас. Няня, добродушная женщина за пятьдесят, улыбнулась: — Ну что вы, Сяо Си такой умница, не то что мои два оболтуса, даром что маленький, а ума — палата. У неё самой было двое детей, младший уже поступил в университет, поэтому у неё было так много времени, чтобы присматривать за чужим ребёнком. Сяо Си вылетел ей навстречу из кухни: — Тётушка Ли! — Ах ты, проказник… Тётушка Ли крепко обняла ребёнка и сладко потискав, принялась расхваливать: — Я слышала, что Сяо Си сдал экзамен через класс и теперь учится сразу во втором? Это потрясающе, тётушка Ли приготовила тебе подарок! — Что вы! — в свою очередь засмущался Су Цихэн, — Ну зачем… — Это всего лишь безделушка. Прошлый раз вы порекомендовали мне клинику китайской медицины, так вот, мне там очень помогли. Один курс иглоукалывания — и у меня больше не болят ни плечи, ни поясница. Женщина уже много лет работала няней с маленькими детьми, которых постоянно приходилось поднимать на руки, поэтому у неё всегда были проблемы с плечевым поясом и поясницей. У самого Су Цихэна от долгого сидения за компьютером часто ныли плечи и болели глаза. Эту клинику для него нашла сестра. Врач был молодой, но очень толковый, и когда Су Цихэн случайно услышал, как няня жалуется на боли, он посоветовал ей обратиться туда. Сейчас он широко улыбнулся: — Тогда ладно. Быть добрым к людям — это так просто. Проводив Сяо Си с няней, Су Цихэн решительно приступил к собственным сборам. Его вынудили набить шкаф одеждой, которую он никогда в жизни не хотел бы носить, потому что она стоила бешеных денег. Мужчина по-прежнему пугал своим чрезмерным вниманием, но постепенно его захватывало другое страшное, разрушающее чувство. Су Цихэн радовался, что перед ним нет зеркала, иначе невозможно вообразить, какое выражение своего лица он увидел бы в нём. *** Приближался выпуск альбома, анонсы шли непрерывной чередой по всем СМИ. Су Цихэн был загружен как никогда. Запись песен была практически закончена, остался этап post-production. (В post-production входит: черновой и чистовой монтаж; цветокоррекция; визуальные эффекты; композитинг; саунд-дизайн; финальный рендеринг. Подробнее гуглите — п.п.). В компании «Тан — созвездие талантов» числилось не так уж много чистых певцов. Кроме него и Чжун Яна были ещё одна мужская и одна женская группы, и одна исполнительница попсы. Из всех только он один находился в состоянии релиза, а значит, все ресурсы компании в этой области, естественно, ложились на него. Ему предоставили репетиционную студию, где он впевал репертуар; всё-таки выступление на сцене — это не воспроизведение CD-диска; если диск можно доработать, то живая сцена ошибок не прощает. Он прошёл через борьбу на «Битве поющих королей», у него был опыт выступлений в Пабе; в конце концов он даже добился одобрения от маэстро Цуй Хэчена. Но его танцевальные «па» по-прежнему представляли собой жалкое зрелище. К счастью, он не пошёл по этому пути, из всех его песен только в одной требовалось немного двигаться. Однажды во время репетиции вошёл Тан Сянси. Су Цихэн давно привык к тому, что мужчина способен появляться как дух, из ниоткуда, и исчезать точно так же неуловимо. Он не остановился и допел до конца, Тан Сянси захлопал в ладоши: — Неплохо, ты стал петь более стабильно. Ну-ка, посмотри на меня взглядом маленькой сучки. Су Цихэн закатил глаза, а потом глянул на него с холодным высокомерием и очаровательно улыбнулся. Мужчина расхохотался: — Отлично, настоящая Bitch! — … Начав работать в этом бизнесе, Су Цихэн уже понимал, что Bitch — это похвала, а «маленькая сучка» — это что-то наподобие «дорогой», «любимый», «моя детка». Не так-то легко добиться одобрения этого мужчины, но и скупердяем его не назовёшь. Под ярким светом софитов репетиционной студии Су Цихэн вспотел и раскраснелся. Не открывая глаз, он начал другую песню. Ни жив, ни мёртв, он пел о любви. Мужчина не сводил с него взгляда, так что песня встала поперёк горла, и Су Цихэну пришлось остановиться. Заметив, как мучительно покраснел парень, Тан Сянси весело рассмеялся: — Тебе придётся петь перед сотнями, а может, и тысячами, десятками тысяч людей, как ты будешь выступать, если будешь так смущаться? Су Цихэн поспешно возразил: — Это другое! — Да? — удивился Тан Сянси, надо же, кролик отважился возражать, — И чем же это отличается? Су Цихэн не смог объяснить. В его разуме царил такой же беспорядок, как в ящике стола, в котором много лет не убирались, он даже самому себе не мог объяснить, что́ он чувствует. К счастью, мужчина знал, как усердно он трудился всё это время, и не стал вынуждать его выложить все карты на стол; но совсем недавно Су Цихэн в этой же студии пел мужчине такие сладкие песни о любви, и теперь он не знал, сможет ли скрыть необъяснимое смятение в сердце? Тем более, что мужчина очень проницателен; однажды, ещё не зная о Сяо Си, он как-то сказал: — Я не принуждаю тебя к откровенности. Я нисколько не возражаю, если у тебя будут свои маленькие тайны, пока это не мешает твоему развитию. В тот момент Су Цихэн похолодел. Потом он пришёл в себя и задумался о том, как бы выбрать удобный момент и поговорить об этом деле начистоту. Он весь сжался в комок, мучительно размышляя, а Тан Сянси приблизился к нему и лизнул в ухо. Су Цихэн вздрогнул от испуга и так покраснел, что из пор едва не начала сочиться кровь… Тан Сянси опять рассмеялся. Он сегодня так устал за день, парень определённо исцелил его своей забавной реакцией. Недаром чудаки любят заводить себе домашних питомцев, с которыми порой очень весело играть, дразнить и наблюдать за ними. Тан Сянси вернулся на своё место: — Спой мне ещё одну песню, я послушаю и уйду. Су Цихэн не стал затрудняться с выбором и просто спел главную песню из своего альбома. Стройный и высокий, он стоял прямо и уже не выглядел таким дохляком, как раньше; он держался очень свободно, не козырял вокальным мастерством с целью понравиться публике. Ещё с того конкурса «Битва поющих королей» Тан Сянси сразу его заприметил, ещё тогда он знал, что это способный парень, и он будет хорошо петь. Теперь он полон уверенности, его потенциал, скрытый под трусливой шкурой, раскрывается; его взгляд всё так же чист, но теперь в нём больше нет той непостижимой пустоты. — Я очистил память от прошлого, Мне легко, на душе — простор. Воспоминаний пыль я сдуваю прочь, И прощаний слова — ни к чему… Собираю в посылку все твои вещи, Отправляю их прочь, но строку адресата Навсегда оставляю пустой. В последней фразе он обуздал своё возбуждение и как бы замкнулся в себе: — Всё устроено Небом в наилучшем виде, Мне больше никогда не будет больно, ведь я люблю только себя. Отзвучала музыка, он замолчал. Эта песня далась ему с гораздо большим трудом, нежели «Пламенная роза». Когда-то ему даже казалось, что он не сможет её спеть, но сейчас справился легко и просто. Потому что все учат его любить себя. «Хлоп, хлоп, хлоп». Мужчина аплодировал, на лице сияла широкая улыбка, всем своим видом он выражал одобрение: — Да-а, я прямо-таки полюбил сам себя. Су Цихэн: — А? Тан Сянси похлопал глазами: — За мою прозорливость. Су Цихэн: — … Из чего изготовлена кожа на лице этого человека? Похоже, из горного хрусталя? Абсолютно несокрушимая твердыня, которую долотом не пробьёшь, сопоставимая разве что лишь с Великим Просветленным Сознанием Божественной Вселенной. Тан Сянси встал, подошёл к нему и обнял: — Кажется, ты наконец поверил. Сердце Су Цихэна совершило кульбит: — Поверил… во что? Тан Сянси: — Поверил в себя, поверил… мне. Ба-бах. Голова Су Цихэна закружилась, внутри раздался грохот столкновения двух планет, взорвавший цветной туман перед глазами. Он поверил в себя? Су Цихэн был не уверен, но он попытался поверить мужчине, поверить в его предвидение и выбор, потому что он дал ему столько прекрасных вещей, заставивших его почувствовать, что он не должен пренебрегать собой, недооценивать себя, не должен мириться с тем, что его жизнь катится произвольно, как лодка без руля. В поисках отца Сяо Си после смерти сестры он по несчастному стечению обстоятельств безнадёжно запутался в отношениях с этим мужчиной… Целая цепь абсурдных, беспорядочных, невообразимых обстоятельств изменила его. И первые семена этих перемен посеял именно этот мужчина. Когда цветы распускаются, всегда появляются бабочки. Ему дали Цуй Хэчена, маэстро, который написал для него тексты песен и музыку; его научили петь и танцевать, ему дали столько всего… включая водителя и няню. Вокруг него создан прекрасный, роскошный цветник, над которым порхают счастливые бабочки. «Ты останешься лучшим воспоминанием, Самым прекрасным, что было в моей жизни Эти дни я запомню как самые счастливые, Каждый твой шаг, каждый взгляд, каждый миг, Я всегда буду помнить те дни, Когда ты принадлежал не только себе». (Здесь и далее цитируются слова из песни «Rosy You» («Ты розовый», или по-другому «Розовые очки», написана и исполнена певицей Чжан Сюань, настоящее имя — Цзяо Анпу, родилась на Тайване, Китай, 30 мая 1981 года, певица и автор песен. Песня была включена в альбом «Game of Gods» (Игры Богов), выпущенный 10 августа 2012 года. Песню «Rosy You» можно прослушать в примечании под главой). Это была его любимая песня, но он ещё никому её не пел. А сейчас ему захотелось спеть её, спеть в полный голос, из последних сил, так, чтобы вывернуть всю душу. Но не получилось. Чувства были так сильны, что едва не перевоплотились в слёзы. Он сдержал их и обнял Тан Сянси в ответ, вцепившись в его твёрдые плечи, черпая от него силу и вбирая в себя его запах; когда-то он отталкивал мужчину, а теперь хотел опереться на него и стать его верным адептом: «Я пойду по его стопам, я с чистым сердцем последую за ним и не сойду с пути». Глаза Су Цихэна горели от непролитых слёз, он совершенно отказался от бессмысленного сопротивления и борьбы. Обессиленный, он услышал голос, произносящий твёрдо и непреклонно: — Я верю в тебя. И он поверил в себя, потому что мужчина верил в него. «Ты посадил миллионы цветов, дал им жизнь, Они цветут круглый год, увядают и снова цветут Из миллионов людей, в самый тёмный мой час, Ты единственный дал мне проблеск надежды. Для меня ты розовый». (Слова из песни «Rosy You») И он с чистым и невинным оптимизмом надел розовые очки, и сквозь них посмотрел на этого мужчину. И влюбился в него.