Любимчик (宠逆)

(Сяо Бири — Вик Чжоу, актёр, Тайвань, см. фото в примечании перед главой) В данную минуту Чжун Ян в курительной комнате нервно пытался закурить сигарету. Зажигалка плясала в трясущихся руках, огонь не высекался; наконец, удалось поджечь сигарету, но от слишком сильной затяжки он закашлялся. Он очень берёг горло и главным образом избегал табака и алкоголя, а также слишком острой пищи, но время от времени впадал в какое-то помешательство, словно искал нечто такое, что принесёт ему успокоение. Он не смог курить, пришлось положить сигарету в пепельницу. Тот стон, что он услышал в телефонной трубке, это был мужской голос, и кажется, он даже узнал его, он ведь уже слышал сплетни о парне по фамилии Су… Раньше среди приближенных к телу Тан Сянси он был единственным мужчиной, а теперь что получается? Босс пристрастился к анальному сексу? От этих мыслей стало так смешно, что на глаза выступили слёзы. Он подумал, что это дым ест глаза и решил потушить сигарету, но в этот момент подошёл какой-то человек и перехватив недокуренную сигарету, засунул её себе в рот. Он держался так естественно, что Чжун Ян вытаращил на него удивлённые глаза, а потом, рассмотрев человека как следует, пошутил: — Ты не брезгуешь докуривать за кем-то сигарету? На что парень совершенно непринуждённо ответил: — А каково это, облизывать хер, который до тебя кто-то лизал? Парень глубоко затянулся и выпустил струю дыма прямо в лицо Чжун Яну. Чжун Ян закашлялся, замахал руками, разгоняя дым, и зло крикнул: — Сяо Бири́! Не нарывайся! — А то что? Пожалуешься своему Тану, чтобы он дал мне взбучку? Что ты ещё можешь, кроме этого? Сяо Бири (здесь фамилия Сяо, 萧, означает «полынь», это не то сяо, 小, которое означает «маленький», «младший»; различается тоном произношения) нисколько его не боялся. Он был одним из артистов компании «Тан — созвездие талантов» и прекрасно знал, что Тан Сянси чётко разграничивает публичное и частное; даже если Чжун Яну дали несколько больше ресурсов на его проект, то это отнюдь не в ущерб всем остальным. — Я только что получил приз «Король экрана», — продолжал Сяо Бири, — Нас завалили подарками, цветами и поздравлениями, на фейсбуке почти миллион репостов, один ты воздержался, мелочная душонка, думаешь, от тебя убудет, если поздравишь? — Король экрана, тоже мне! — Чжун Ян расхохотался, — Кто ж не знает, что награды «Золотой лошади» (кинопремия на Тайване, азиатский эквивалент Оскара) скоро утопят эту самую лошадь? Как тебе только хватает наглости выпячиваться с твоей тупорылой мордой и поросячьими глазками, тебе не стыдно, да я бы на месте твоего отца рыдал! Отец Сяо Бири в своё время первым присоединился к проекту «Тан — созвездие талантов», именно он был тем самым известным актёром, которому тогда молва приписывала роман с юной Лоу Ин (об этом упоминалось в главе 4 настоящего текста — п.п.). В конце концов он женился на молоденькой официантке из обычной уличной закусочной, разбив тем самым лорнеты и пенсне многим снобам от искусства. Отец Сяо был необычайно сильным актёром, на фестивалях «Золотая лошадь» и «Золотой колокол» («Золотая лошадь» — премия в области кинематографа, «Золотой колокол» — в области телевизионного творчества — это ежегодные награды, которые вручает в октябре или ноябре Бюро развития аудиовизуальной и музыкальной индустрии, подразделение Министерства культуры Тайваня. Википедия) он выиграл в общей сложности не менее пяти первых мест, а за рубежом и того больше. Сяо Бири пошёл по стопам отца и закончил школу актёрского мастерства. Уже в детстве он был звездой экрана — красивый, ярко одарённый, не зажатый. Абсолютно не закомплексованный, он мог перевоплотиться в кого угодно: в наркомана, сутенёра, плейбоя, убийцу-извращенца — не отказывался ни от каких ролей. Ласковый самец номер два, властный и жестокий президент, он играл всё, что хотел. Фанаты уже привыкли, что знаменитый красавец имел вид то дегенерата, то идиота, но никогда не представал в своём подлинном облике. «Если вы любите Сяо Бири, полюбите перманентный псхоз, психиатрическая лечебница имени Сяо позаботится о вас» — это стало лозунгом фан-группы, причём, даже встретило молчаливое согласие самого короля экрана. Тихое помешательство, не поддающееся никакому объяснению! Сяо Бири язвительно ответил: — Благодарю, мой папа крайне милосерден. Кое-кто не выиграл даже премию «Золотая мелодия» (ежегодная музыкальная премия в Тайване) за глобальное повышение уровня воды, ну-ка, посмотрим, в чём ещё он проигрывает… а, петь не умеет, хотя упорно стремится заниматься творчеством, и кажется, жюри сочло уровень твоего пения и игры так себе. Мне даже кажется, что это я должен плакать вместо тебя. — … Ты! — от смертельной обиды Чжун Яну перехватило дыхание, в словесных пикировках он был не соперник Сяо Бири, имевшему специальное образование, ведь помимо того, что тот был гениальным актёром, он ещё обладал колоссальной выдержкой. Обычно Сяо Бири держался с холодным благородством, но во время эстрадных шоу паясничал, сыпал остротами и разыгрывал юмористические сценки, разрывая все шаблоны. Но больше всего Чжун Яна раздражало, что Сяо Бири выше и красивее его. Свою карьеру этот парень начал со съёмок в малобюджетном кино. Чжун Ян тогда пришёл посмотреть на съёмки фильма, к которому он написал музыку; он был потрясён до глубины души и покорён актёрским мастерством Сяо Бири. И неожиданно этот человек, произвёдший на него такое впечатление, сразу разочаровал его. Чжун Ян на момент их первой встречи ещё не успел дебютировать, и Сяо Бири спросил Тан Сянси: — Это твоя последняя постельная игрушка? Когда тебе успела понравиться эта дырка, и почему твой ничтожный раб об этом ничего не знает? Тан Сянси сделал вид, что сердится: — Перестань, что за ересь ты несёшь. Сяо Бири пожал плечами: — Мне просто не хотелось бы, чтобы твоя подстилка испортила мой фильм. …… Чжун Ян был готов отдать все свои способности и силы, чтобы написать для него песню и неожиданно столкнулся с таким оскорблением. Такого и святое терпение не выдержало бы, что же говорить о таком самолюбивом человеке, как Чжун Ян? Но песня слишком хорошо вписалась в канву сюжета. К тому же, он был связан условиями контракта. Если бы не эти два пункта, не видать бы Сяо Бири этой песни как своих ушей. Фильм одновременно прославил и его, и Сяо Бири, песня и фильм оказались прочно связаны, точно так же, как «Титаник» и «My Heart Will Go On». (Клип на песню и кадры из фильма «Титаник» можно послушать в примечании под главой). Это была ставка на них обоих, с той лишь разницей, что Сяо Бири был способен выдержать убытки в случае неудачи: его отец неплохо поддерживал съёмки фильма; но Чжун Ян не мог позволить себе проиграть. С тех пор он про себя называл Сяо Бири: Сяо Пиздюк. Сяо Бири был одним из немногих, с кем у Тан Сянси сложились дружеские, а не только служебные отношения. Несмотря на разницу в возрасте в десять лет, благодаря инфантилизму (?) Тан Сянси они общались совершенно беспрепятственно. Тан Сянси несколько раз пытался смягчить антагонизм между Сяо Бири и Чжун Яном, но последний предпочёл бы умереть, нежели сотрудничать с человеком, унизившим его. Он испытывал к этому человеку смертельную ненависть. Они с первой встречи прониклись неприязнью друг к другу, и впоследствии, когда Чжун Яну предлагали написать музыку к каком-либо фильму, где снимался Сяо Бири, он отвечал категорическим отказом. С тех пор их отношения не только не улучшились, но наоборот, ухудшились, главным образом, потому что Сяо Бири совершенно не чувствовал той грани, за которой шутка переходит в оскорбление; а ещё все его разговоры были слишком зациклены на собственной персоне. В этот момент в курилку вошёл агент, и всё недовольство Чжун Яна переключилось на него, а препирательства с Сяо Бири отошли на второй план. Чжун Ян выдернул у Сяо Бири сигарету и затушил её в пепельнице, а затем обратился к агенту: — Всё в порядке, продолжим запись. — Э-э, тут такое дело… Заметив присутствие «короля экрана» Сяо, агент замялся, не зная, говорить ли дальше. Чжун Ян нетерпеливо вскрикнул: — Ну, что ещё! Агент собрал всю свою выдержку, чтобы как можно непринуждённее сказать неприятную новость: — Ян, у тебя ведь ещё не было рекламных съёмок? Я скорректирую расписание так, чтобы сначала снять ролик, а потом… — Что? — недоуменно переспросил Чжун Ян, — Я же уже говорил, что сейчас у меня на первом месте запись песен! И режиссёр сказал, что эту песню вставит в рекламный клип, а мы ещё и половины не записали, и что теперь? Агент был на грани: — Это распоряжение господина Тана. Лицо Чжун Яна внезапно исказилось и побелело. Музыка — это его жизнь, его по большому счёту больше ничего не интересовало, а все рекламные съёмки были для него лишь средством заработка, чтобы потом всё остальное время и силы тратить на музыку. Теперь всё перевернулось с ног на голову. Он хотел, чтобы Тан Сянси избавил его от иллюзий, но зачем так? Он ведь только… только… хотел сделать песню лучше. Собственно, больше ничего. Он хотел только вернуть внимание этого мужчины, услышать от него слова одобрения; он стремился к совершенству, но ему не дали шанса и просто оттолкнули. Обида была так велика, что Чжун Ян расплакался. Агент перепугался: — Эй, Ян… успокойся… И я, и сестра Юань — мы все будем бороться за тебя… Ай, давай сначала вернёмся в студию. Ещё этот «король экрана» здесь, принесла его нелёгкая! Хотя Сяо Бири не станет передавать всё Тан Сянси, тем не менее, здравый смысл требовал не предавать огласке внутренние дрязги. Агент торопливо потянул Чжун Яна к выходу из курилки, но Сяо Бири остановил его вопросом: — Что у вас случилось? Агент строго насупил брови, он редко выдавал свои истинные эмоции. Но Чжун Ян не обратил внимания на вопрос. Тогда Сяо Бири схватил его за руку: — Объясни, что происходит. — Тебя это не касается! Чжун Ян отбросил его руку, его влажные глаза наполнились негодованием и самоуничижением: — Поздравляю, предсказание «короля экрана» сбылось. Ты теперь можешь не только возглавлять театральные шоу, но и открыть кабинет гадания и предсказывать «тем, кто устраивает дела с помощью секса: секс ослабеет — и любовь уйдёт, а уйдёт любовь — и милости иссякнут»… Всё верно, я впал в немилость. *** Однако в Гренландию Чжун Ян так и не уехал. Во-первых, сестра Юань вместе с агентом и прочими участниками звукозаписи написали в директорат докладную записку, что будет очень обидно прервать запись альбома в самом разгаре работы, и прерывать контракт с оркестром весьма накладно, потому что каждая минута оркестрового звучания — это деньги, а кроме того впоследствии будет проблематично снова его ангажировать и согласовать расписание, ведь у оркестра тоже есть своя концертная жизнь. Во вторых… Сяо Бири, второй акционер «Синьян Records», который обычно не вмешивался во внутренние дела студии и только распределял выплату дивидендов по итогам года, на сей раз заявил: — Я не хочу, чтобы в этом году сократились дивиденды. Он мог себе позволить оплатить любые развлечения, у него были немалые капиталовложения, а гонорар за последний фильм составил, ни много ни мало, триста миллионов тайваньских долларов; казалось бы, какая ему разница, сократятся или нет какие-то дивиденды от студии звукозаписи? Тан Сянси удивился: — Насколько я помню, он тебе не нравился. Сяо Бири: — Пока он спал с тобой из карьерных соображений, я действительно терпеть его не мог, но раз уж ты его бросил, он стал мне симпатичен. Тан Сянси усмехнулся: — Так значит, ты тайно влюблён в меня?! Сяо Бири аж подавился: — Тьфу, при чём тут ты?! Вот уж не угадал директор мысли «короля экрана». Сяо Бири действительно было неприятно видеть Чжун Яна, он сам не знал, почему он всякий раз раздражался, встречаясь с ним, и почему его так и подмывало подойти и подковырнуть певца. Поначалу он думал, что Чжун Ян всего лишь постельная игрушка, внешне красивая, но пустая, и не ожидал, что парень проявит недюжинный талант и мастерство. Его песни принесли дебютному фильму Сяо Бири двойной успех, но он не испытывал признательности к Чжун Яну, потому что не понимал, зачем тому спать с Тан Сянси, если он, как оказалось, вовсе не пустая булочка, а самый настоящий, сытный баоцзы с начинкой? Ему на самом деле это не нравилось. А ещё больше ему не нравилось то, что он не понимал причины собственного раздражения и недовольства, и от этого чувствовал себя совсем несчастным. Короче, так или иначе, Чжун Ян возобновил работу над альбомом, и разумеется, он не знал, чья это была заслуга. Он даже не знал, что Сяо Бири является одним из акционеров «Синьян Records». Ибо, если бы знал, то с его характером немедленно разорвал бы контракт, вне зависимости, выполнен бы он был или нет. Во всяком случае, за пределами компании «Тан — созвездие талантов» существовало множество других подобных студий, готовых протянуть ему оливковую ветвь мира и оплатить все неустойки, лишь бы только он выпустил свой альбом у них. В это же время закончились все работы по выпуску альбома Су Цихэна, и вся команда собралась для того, чтобы определить окончательный маркетинговый план и подготовиться к предварительному заказу. Повсюду были разосланы рекламные постеры, по телевизионным каналам крутились ролики, и меньше, чем через полмесяца появились результаты предварительного заказа, благо, что тема старта нового проекта ещё не исчерпала свою актуальность. Кроме того, песня о любви уже прозвучала в телесериале, и в такой ситуации, когда права интеллектуальной собственности, как правило, не рассматриваются, количество просмотров было вполне приемлемым. Это можно было считать хорошим результатом. Су Цихэн не умел говорить, уроки пиара не пошли ему впрок. Он не умел придумать тему разговора и недостаточно быстро реагировал, то и дело допускал ляпы, отвечал невпопад. Поэтому в компании ему просто посоветовали больше молчать, чтобы избежать ошибок. Во всяком случае, его имиджмейкерам казалось, что образ молчаливого и загадочного принца всяко лучше, чем амплуа болтуна. Однако Су Цихэн был слишком прост и не умел притворяться глубокомысленным, поэтому, когда он молчал, естественно выглядел глупо. Кому-то это нравилось, кому-то нет. Раньше в его мире всё было просто: у него было несколько десятков тысяч фанатов, и все сосуществовали вполне мирно. Сейчас число фанатов умножилось в десятикратном размере, соответственно, увеличилось и количество стычек; если раньше Су Цихэн прочитывал все сообщения и даже вступал в общение, то теперь он чувствовал усталость и страх. Словно одно его неосторожно сказанное сегодня слово завтра вызовет цунами. … Ладно, это конечно преувеличение, в конце концов, он же не тот генеральный директор из бульварного романа, которому стоит только чихнуть — и сразу случится обвал на фондовом рынке. Но он на самом деле боялся, что не дай Бог он в ответе на отзыв поставит запятую не в том месте — и его сразу упрекнут в недостаточной отзывчивости. Недавно он участвовал в одном ночном кантри-шоу. Главным героем шоу был солист некоей вокальной группы, он демонстрировал своё кулинарное мастерство, а Су Цихэн был просто почётным гостем и помогал главному герою. Так его же собственные фанаты после просмотра шоу были готовы пойти на него войной, заявив, что он перетягивал всё внимание на себя и боролся за телевизионные рейтинги… Да простят его небеса, он всего лишь не хотел, чтобы герой шоу испортил еду. Итак, необоснованные обвинения полились сплошным потоком, их становилось всё больше. Разочаровавшись, Су Цихэн предпочёл высказываться как можно меньше, а свой аккаунт тайком передал компании для дальнейшей утилизации во избежание в дальнейшем ошибок и проблем.