Однажды ты покинешь этот мир

Зима. Поздний вечер. На улице было темно, и лишь одни фонари освещали нам путь.       Неожиданный морозный ветерок ударил по моим щекам, принося неприятное жгучее ощущение. От холода я обхватила себя за плечи.       Теплые нежные руки приобняли меня. Руки Томаса, родные и близкие руки, которые могли поддержать меня в любой момент. Томас — самый лучший брат-близнец, о котором я могла мечтать. Моя любовь к нему была нескончаема. Он понимал меня с полуслова, слушал, когда я нуждалась в поддержке, давал советы.       Томас получал много внимания от сверстников. И не только от них, но и учеников постарше. А я была его противоположностью. Тихая, не требующая внимания девушка. Но я получала его не меньше, чем брат. Ко мне то и дело подходили разных возрастов молодые особи и пытались со мной подружиться, чтобы как-то быть ближе к Томасу и завоевать его внимание. Видимо, поэтому у меня и не было друзей.       — Эй, Грейс, — его нежный и мягкий голос раздался у меня над ухом, а мои волосы затрепетали от его теплого дыхания, — не расстраивайся из-за Гусмана. Он тот ещё дебил, который хочет испортить твою жизнь. Не обращай внимания, и он скоро о тебе забудет. Я в этом уверен, — он потрепал меня по шапке и щелкнул по носу, который уже задеревенел от холода. Добираться домой пешком было не самой удачной идеей.       Гусман Прайс — парень, которого я невзлюбила с самого первого дня. Уж очень был высокомерен, но довольно богат. Кажется, поэтому в первые дни к нему налетели все девушки школы. А потом появилась Мишель, которая стала занимать своё место на шее Гусмана. Её интересовали только выгодные отношения, где она сможет попросить денег, и её вот так просто наделят ими. Как Гусман ещё не увидел, что она пользуется им? Очевидно, это уже заметили все, кроме него самого.       Наша ненависть друг к другу была взаимна. Он издевался надо мной как мог, а я лишь пропускала все его издевки мимо ушей, хоть и слышала резвый смех Мишель, которая всегда стояла рядом, держа его за руку.       — Томас, я устала от его дурацких шуток. Устала слышать твои однотипные слова о том, что он скоро перестанет насмехаться надо мной. Я каждый день надеюсь на то, что больше никогда в жизни не увижу этого Гусмана, и вместе с ним Мишель. — Слезы сами потекли по щекам, оставляя жгучие дорожки.       — Грейс, ты же не планируешь их… убить? — немного отдалившись от меня, удивленно произнес Томас. Я знала, что он просто решил немного разрядить обстановку, и это у него вполне выходило.       — Нет-нет-нет, ты чего? Ничего подобного и в мыслях не было. Я бы просто хотела не появляться в школе несколько месяцев, — произнесла я, стирая с лица слезы и улыбаясь. На душе резко стало так тепло и спокойно, в отличие от погоды на улице.       — Несколько месяцев — это сколько? Два, три? Грейс, скоро начнутся экзамены, а потом рождественские каникулы. Сейчас не время сидеть дома, нужно ходить на уроки и готовиться.       — Ну, вот. Буду сидеть дома и, соответственно, готовиться. Зато я не буду видеть эту сладкую парочку, — сказав последние слова, я закатила глаза.       — Но я же просто умру от скуки, если тебя не будет рядом! — Состроив щенячьи глазки, он умоляюще посмотрел на меня.       — Так и быть, но несколько дней я всё же проведу дома.       За разговором мы даже и не заметили, как дошли. Из окна, где располагалась кухня, виднелась мечущаяся тень. Нетрудно догадаться, что это была мама. Ей тяжело с нами, я знала. Как-никак, нас двое, а она одна. Отца мы с рождения не знали: он исчез, да так и не возвращался, поэтому маме приходилось работать в два раза больше, чтобы нас прокормить.       Она никогда не жаловалась на то, что ей тяжело, но мы об этом и так знали, поэтому всегда старались чем-нибудь помочь, даже если нас никто и не принуждал.       Она очень понимающий человек. Если мы не хотели что-либо ей рассказывать, то она и не допытывалась. Я любила в ней эту черту характера.       — Мы пришли, — оповестил на все помещение Томас, как только мы вошли в дом.       Здесь было тепло и уютно. Это была ещё одна причина, почему я хотела остаться, хоть и понимала, что буду тут находиться совсем одна.       — А я вот только недавно закончила готовить нам ужин, — вытирая руки полотенцем, мама подошла к нам и каждого поцеловала в щеку.       — И что же нас ожидает сегодня? — снимая верхнюю одежду и надевая милые тапочки с зайчиками, чтобы не замерзнуть, спросила я.       — Стейк для Томаса, а для тебя твои любимые наггетсы, и, конечно же, спагетти, — уже из кухни донесся голос матери.       — О, стейк — это хорошо, — произнес Томас, потирая руки от предвкушения, и вошёл на кухню.       — Так, а руки кто мыть будет? Негоже садиться за стол с грязными руками, — в шутку погрозив указательным пальцем Томасу, мама рассмеялась. Я лишь наблюдала за этим зрелищем и улыбалась, плечом облокотившись о стену.       Уже когда все сели за стол, мама начала разговор первая:       — Как у вас прошёл день?       — Как обычно, нейтрально, — отправляя небольшой кусок стейка в рот, произнес Томас.       — А у тебя, Грейс? — спросила она, смотря на меня таким привычным добрым взглядом.       — Я бы хотела остаться дома на несколько дней. Могу ли я…       Не успела я закончить предложение, как мама меня опередила:       — Конечно, можешь, — и вот этот её взгляд. Она как будто знала, что происходит в школе, но старалась не задавать лишних вопросов. — Тебе стоит немного отдохнуть перед экзаменами.       — А мне можно? — спросил Томас, смотря на маму так же, как и на меня на улице, щенячьими глазами, но на неё этот прием, к сожалению, не работает.       — А тебе Томас — нельзя. И точка.       За их препирательствами я могла следить вечно. Это можно смотреть каждый раз, как новую историю, и каждый раз она заканчивалась на счастливой ноте. Никогда дальше не заходило. Например, не билась посуда или того похуже. Всё всегда происходило с долей шутки. И каждый из нас это понимал.       Дальше ужин протекал в спокойной обстановке. Никаких больше возмущений не следовало. А позже каждый из нас направился в свою комнату, где провел остаток дня.       В этот вечер я решила посмотреть сериал, на который случайным образом наткнулась. Теперь будет чем заняться эти дни, которые я буду проводить дома в полном одиночестве.       Уже перед сном мама принесла мне поднос с топленым молоком и печеньем. Наш любимый ритуал, который происходил каждый день.       — Сладких снов, Грейс, — поцеловав меня в лоб, мама удалилась из комнаты.       Заснуть мне давалось крайне тяжело. Последние дни я часто стала поздно ложиться. Думать о чем-то по ночам превратилось в привычку. Особенно часто я невольно задумывалась о Гусмане. Почему он засел в моей голове и уже который день не выходит? Я старалась не заострять внимания на нем, но это совсем у меня не получалось. Стала часто задавать вопросы, на которые не могла дать ответы. Почему он в отношениях с Мишель? Не было подходящей кандидатки? Почему насмехается надо мной? Он меня и вправду ненавидит или просто пытается казаться крутым перед Мишель? Почему я? Не мог найти другую жертву для издёвок?       И так происходило каждую ночь. Я не могла ничего с этим поделать.       Почему он стал меня так интересовать?       Вопрос, который по особенному мучил, но я не могла дать на него ответ.