Однажды ты покинешь этот мир

      День. Звонок в дверь. Ждать кого-то я не планировала. Ничего не заказывала, никого не звала. Подходя к двери, сердце от волнения стало биться о грудную клетку слишком быстро. Посмотрев в глазок и увидев человека за дверью, я смогла немного успокоиться. Немного приоткрыв её, я снизу вверх осмотрела человека, остановив свой взгляд на его глаза.       — Чего тебе, Гусман? — спросила я, немного не понимая, что он здесь делает, когда должен находиться в школе на уроках.       — Я пройду? — не услышав моего ответа, он хотел было пройти, но я вовремя остановила его.       — Так, зачем ты пришел?       — Хотел тебе предложить прогуляться, — как только я хотела закрыть перед его носом дверь, он продолжил: — Знаю, ты меня не долюбливаешь, но я бы хотел это как-нибудь исправить. Предлагаю тебе немного прогуляться.       — Ладно, только дай мне несколько минут, — так и не пустив его в дом, я возвратилась в свою комнату. Зачем я вообще согласилась?       Быстро собравшись, я последний раз взглянула на себя в зеркало. Девушка, находившаяся по ту сторону была довольно красива. Прическа «Лонг Боб» была ровно подстрижена, ни один волос не был короче или длинее. Лицо было округлое. Привычные подростковые прыщи, которые были почти у каждого подростка. А ведь та девушка, которая смотрела на меня — это была я сама. Насмотревшись на себя я спустилась вниз. Ведь ничего не оставалось, кроме того, чтобы с Гусманом пойти куда-нибудь. Дома находиться уже было невыносимо.       Выйдя на улицу, я обратила внимание на Гусмана, который мирно залипал в телефон, облокотившись о свою машину. Закрыв входную дверь ключом, я направилась к Прайсу.       Оторвавшись от телефона, он открыл переднюю дверь машины и приглашающе протянул руку. Когда я уселась на сиденье, он обошел машину и сел за руль.       — Куда держим путь? — спросила я, как только машина начала движение.       — На каток, — коротко произнеся и взглянув на меня, он продолжил: — Думал, ты давно не каталась на коньках.       — Я никогда не каталась на них, — резко оборвав его предложение, я с горечью в голосе произнесла, ведь мне так и не удалось проводить зиму на катке.       — Значит, это прекрасная возможность научиться, — произнес Гусман, улыбнувшись, как бы подбадривая меня.       Продолжить разговор я не смогла, да и Гусман предпочитал помолчать. Я лишь всю оставшуюся дорогу смотрела на прекрасные виды за окном, сменяющиеся раз за разом.       Добравшись до места, я обратила внимание на то, что на катке не было никого, когда обычно каток был наполнен людьми, которые сменялись друг за другом. Сейчас же был только каток и мы.       Подойдя к багажнику Прайс достал две пары коньков. Не сложно было догадаться, что одна из них приготовлена для меня. Присев на лавочку, я потянулась к конькам, которые стояли недалеко от меня, но меня обогнали руки Гусмана. Он старательно пытался надеть коньки на мои ноги, но у него это получалось крайне неуклюже.       — Ты пропускаешь школу… — я произнесла, тщательно пытаясь скрыть смущение от происходящей ситуации.       — Один день можно и пропустить, — взглянув на меня снизу вверх, он поднялся, закончив шнурование коньков, присел недалеко от меня, надевая коньки уже на себя.       — Зачем ты тратишь время впустую, проводя его рядом со мной?       — Пойдем на каток, — произнес Гусман, будто пропустив мимо ушей мои слова и приостановив завязывание коньков. Взяв меня за руку, он потянул меня за собой. Румянец сразу выступил у меня на щеках.       Только ступив на скользкий лед, я схватилась за бортик, чтобы как-то удержать равновесие. Рука Гусмана меня не отпускала. Он старался отдалять меня от «спасательного круга», но я каждый раз сопротивлялась, потому что чувствовала, что могу не удержать равновесия и неудачно упасть. Но Прайса это как будто совершенно не касалось. Его упертость взяла вверх, и в скором времени я уже спокойно передвигалась по льду. Сколько прошло времени? Не известно, но за долгое время молчания, я решила его прервать.       — Так, для чего ты привез меня сюда? — остановившись перед ним, я спросила.       — Я знаю, что это прозвучит слишком глупо с моих уст. Буду выглядеть как идиот, ведь я уже предполагаю твой ответ, — взяв мои обе руки в свои, от чего жар прилил к моим щекам, он продолжил. — Я знаю, как ты меня недолюбливаешь, но моё отношение совсем другое, чем ты предполагаешь. Это не значит, что ты мне нравишься, это значит намного большее. Я люблю тебя. И эту любовь я никак не могу описать словами.       — Я… я совсем не знаю, что сказать на твои слова. Прости, — убрав свои руки с его ладоней, я поспешила уйти с этого места и как можно быстрее оказаться дома.       Не произнося ни слова я отдала в руки коньки Гусману и также молча села в машину. Находясь в машине я пыталась разъяснить в своей голове помыслы Прайса. С чего он вообще решил мне признаться? Это же совсем не похоже на него. Он же такой жестокий, с таким твердым и злым взглядом всегда смотрел на меня. Что на него вообще нашло?       — А как же Мишель? — после недолгих раздумий, спросила я.       — Я больше не люблю её. Мои чувства к ней пропали. Раз и навсегда       — Но ты будешь продолжать находиться рядом, — скрестив руки на груди, я продолжила. — Потому что ты не сможешь просто так отлипнуть от неё. Ты привязан, ты зависим от неё, подчинаешься ей, — попробовав дождаться его ответа, так и не услышав его, я произнесла: — Ты даже сейчас не можешь опровергнуть мои слова. А ведь это означает, что я права.       — Возможно так и есть. Я даже не буду стараться протеворечить тебе, ведь ты, от счастья, права, — улыбнувшись, он остановил машину напротив моего дома.       Собравшись с силами, я самостоятельно вышла из машины и не пророня и слова направилась к двери. Услышав за спиной удаляющуюся машину, я потянулась за ключами и краем глаза заметила приоткрытую дверь. Чуть толкнув её, я обратила внимание на беспорядок, творившийся в доме. Листы бумаги лежали на полу, стол и стулья были перевернутые — всё было вверх дном. Беспокойство взяло вверх, и дрожащим голосом я смогла хоть что-то произнести:       — Мам? Томас? Есть кто?