Связанные. На дне

Кэтрин идет по бесшумному коридору. Казалось, будто тут слышны только ее шаги и сильное биение сердца. Страх, что директор мог догадаться о ее причастности к проклятию Кэти Белл, стал абсолютно невыносим. Она сделала пару глубоких вдохов, стараясь успокоить ритм сердца. Стук в дверь. Ответ директора. Кэтрин зашла. Руки моментально вспотели, но лицо и взгляд были пустыми и максимально сосредоточенными. — Кэтрин, — сказал Дамблдор, сидя за своим рабочим столом, — Проходи. Девушка села напротив директора и гордо подняла голову. Ничто не должно выдавать ее страха. Так учил Снейп. Только сейчас Кэтрин заметила его усталый вид. Рука по-прежнему была черной, а глаза выдавали его слабость. Омут памяти уже стоял на столе, отбрасывая серебристые блики на потолок. — У вас уже хватило событий пока меня не было, не так ли, мисс Поттер? — спросил он и наконец посмотрел ей в глаза. — Не знала, что вы были в отъезде, — ответила Кэтрин. — Да...случилась не очень приятная ситуация. — Насколько я знаю, случай с мисс Белл произошел у тебя на глазах? — Да, сэр. Не только у меня. Гарри, Рон и Гермиона были главными свидетелями, я подоспела позже. Как она? — спросила Кэтрин и сглотнула. — Все еще в тяжелом состоянии, хотя ей, можно сказать, повезло. По-видимому, она совсем чуть-чуть задела ожерелье, контакт произошел на очень маленьком участке кожи: у нее в перчатке была крошечная дырочка. Если бы она надела ожерелье или хотя бы взяла его в руки без перчаток, наступила бы смерть — скорее всего мгновенная. К счастью, профессор Снейп сумел остановить распространение проклятия... — Хорошо, что профессор Снейп был рядом. Он силен в Темных искусствах. — Кэтрин нервно покачала ногой. — Сэр...В Хогсмиде мой брат встретил Наземникуса и кое что выяснилось. — Да, я уже знаю, — поспешил добавить он, — Наземникус сейчас залег на дно. Подозреваю, он боится встретиться со мной. Во всяком случае, можешь быть уверен, что ему больше не удастся таскать вещи Сириуса. — Этот шелудивый полукровка разворовывал наследие Блэков? — взъярился Финеас Найджелус Блэк и стремительно шагнул за раму — несомненно, отправился навестить другой свой портрет в доме номер двенадцать на площади Гриммо. Кэтрин на секунду задумалась: как бы ей хотелось также зайти за раму и отправить в дом Сириуса, чтобы провести там остаток жизни, гулять по Лондону и кушать булочки. — Кэтрин, — сказал Дамблдор тихо, чтобы вывести ее из раздумий. — Я займусь тщательным расследованием, чтобы понять, что все-таки произошло с мисс Белл. Пока у тебя есть возможность, может ты хочешь рассказать мне что-то? Кэтрин покачала головой: — Вы меня в чем-то подозреваете? — Нет, — возразил Дамблдор, — ни в коем случае. Просто хотел убедиться, есть ли у тебя какие-либо сведения. Кэтрин снова покачала головой и бросила быстрый взгляд на Омут памяти. Дамблдор словно прочитал ее мысли. — Ты, конечно, помнишь, что в предыдущий раз мы прервали повесть о прошлом лорда Волан-де-Морта в тот момент, когда красивый магл Том Реддл покинул свою волшебницу-жену Меропу и вернулся в фамильную усадьбу в Литтл-Хэнглтоне. Меропа осталась в Лондоне одна. Она ожидала ребенка, которому суждено было впоследствии сделаться лордом Волан-де-Мортом. — Как вам стало известно, что она была в Лондоне, сэр? — По показаниям некоего Карактака Бэрка, — ответил Дамблдор. — По странному стечению обстоятельств, он стал одним из основателей того самого магазина, где было продано ожерелье, о котором мы только что говорили. Кэтрин вдруг стало дурно. Кончики ее пальцев похолодели. Дамблдор мог узнать, что Кэтрин и Драко были летом в их магазинчике. Наверняка Гарри уже растрепал ему это. Кэтрин и раньше приходилось видеть, как Дамблдор покачивает Омут памяти, словно золотоискатель на промывке золотого песка. Над серебристым водоворотом в каменной чаше поднялся, вращаясь, дряхлый старичок, сам серебристый, словно призрак, но намного плотнее. Клок волос, падающий на лоб, почти совсем закрывал глаза -Да, мы приобрели его при необычных обстоятельствах. Его принесла молоденькая чародейка незадолго до Рождества. Ах, как давно это было... Она сказала, что ей очень нужны деньги, да это и так было видно. Вся в лохмотьях, и уже весьма... Словом, она ждала ребенка. Сказала, что медальон когда-то принадлежал Слизерину. Ну, такое нам постоянно приходится слышать. «Ах, эта вещь принадлежала Мерлину, это был его любимый чайничек»... Но я осмотрел медальон, на нем действительно был знак Слизерина, и несколько простых заклинаний позволили мне быстро убедиться в его подлинности. Разумеется, вещь была практически бесценная. Девушка, как видно, не представляла себе, сколько это может стоить. Отдала за десять галеонов, да еще была рада-радешенька. Наша лучшая сделка! Дамблдор резко встряхнул чашу, и Карактак Бэрк снова канул в серебристый водоворот воспоминаний. — Он дал ей всего десять галеонов? — с возмущением спросила Кэтрин. Ей пришлось выложить целое состояние, которое она тщательно копила, чтобы эта вещь в итоге не принесла никакой пользы. — Карактак Бэрк никогда не отличался щедростью, — сказал Дамблдор. — Итак, мы знаем, что перед самым рождением ребенка Меропа была в Лондоне одна и, отчаянно нуждаясь в деньгах, продала единственную принадлежавшую ей ценную вещь — медальон, одну из двух семейных реликвий, которыми так дорожил ее отец Марволо. — Но она же умела колдовать! — нетерпеливо воскликнула Кэтрин. — Она могла наколдовать себе и еду, и все, что нужно! — Может, и могла, — сказал Дамблдор. — Однако я убежден — это вновь одни догадки, но я уверен, что не ошибаюсь, — после того, как муж оставил ее, Меропа перестала пользоваться волшебством. Я думаю, она не хотела больше быть чародейкой. Возможно также, что неразделенная любовь и отчаяние лишили ее магических сил, это случается. Во всяком случае, как ты сейчас увидишь, Меропа не пожелала взяться за волшебную палочку даже ради спасения собственной жизни. — Она не захотела жить даже ради сына? Дамблдор поднял брови: — Уж не жалеешь ли ты лорда Волан-де-Морта? Кэтрин решила оставить этот вопрос без ответа, грустно опустив глаза. — Встань сюда, пожалуйста, — сказал Дамблдор. — Куда мы отправимся на этот раз? — спросила Кэтрин, не решаясь смотреть в серые глаза Дамблдора. — На этот раз, — ответил Дамблдор, — мы побываем в моем воспоминании. Я думаю, ты найдешь его достаточно подробным и в должной мере точным. Ты первая, Кэтрин... Кэтрин наклонилась над Омутом памяти, погрузила лицо в прохладную серебристую массу, и вот она снова падает в темноту... Через несколько секунд ноги коснулись твердой земли, Кэтрин открыла глаза и увидела, что они с Дамблдором стоят на оживленной старинной лондонской улице. — А вот и я, — бодро заметил Дамблдор, указывая на высокую фигуру, перебегающую через дорогу перед лошадью, тащившей тележку с молоком. У молодого Дамблдора были длинные каштановые волосы и такая же борода. Оказавшись на их стороне улицы, он зашагал по тротуару. Прохожие с любопытством оглядывались на человека в темно-лиловом бархатном костюме причудливого покроя. Они старались не отставать от молодого Дамблдора и в конце концов, пройдя через чугунные ворота, оказались в пустом и голом дворике перед довольно унылым квадратным зданием, окруженным высокой решеткой. Молодой Дамблдор поднялся на крыльцо и стукнул в дверь. Через минуту дверь открыла неряшливая девица в фартуке. — Добрый день. У меня назначена встреча с миссис Коул — если не ошибаюсь, она здесь начальница? — О, — сказала девица, с изумлением оглядывая экзотическую фигуру Дамблдора. — М-м-минуточ-ку... Миссис Коул! — завопила она через плечо. Чей-то голос издалека что-то прокричал в ответ. Девица снова повернулась к Дамблдору: — Входите, она сейчас подойдет. Дамблдор вошел в прихожую с полом, выложенным черной и белой плиткой. Все здесь было бедное, но безукоризненно чистое. Кэтрин и постаревший Дамблдор тоже вошли. Не успела за ними закрыться парадная дверь, как в прихожую торопливо вышла очень худая, явно захлопотавшаяся женщина. Ее лицо с резкими чертами казалось не злым, скорее изнуренным от множества забот. На ходу она что-то говорила еще одной девице в фартуке: — Йод отнеси Марте наверх, Билли Стаббс все время расчесывает себе болячки, а у Эрика Уолли все простыни измазаны гноем — только ветрянки нам не хватало! — произнесла она, ни к кому в особенности не обращаясь. Тут ее взгляд упал на Дамблдора, и она остановилась как вкопанная, глядя на него с таким изумлением, словно к ней явился жираф. — Добрый день, — поздоровался Дамблдор, протягивая руку. Миссис Коул молча таращилась на него. — Мое имя — Альбус Дамблдор. Я прислал вам письмо с просьбой о встрече, и вы были так добры, что пригласили меня посетить вас сегодня. Миссис Коул заморгала. Видимо решив, что Дамблдор ей все-таки не мерещится, она сказала слабым голосом: — Ах, да. В таком случае... в таком случае проходите, пожалуйста. Да. Она провела Дамблдора в маленькую комнатку, не то гостиную, не то кабинет. Здесь было так же бедно, как и в прихожей, мебель стояла старая и разномастная. Начальница предложила Дамблдору шаткий стул, а сама, заметно нервничая, уселась за письменный стол, заваленный всевозможными бумагами. — Как я уже сообщил в письме, я пришел к вам, чтобы поговорить о будущем Тома Реддла, — сказал Дамблдор. — Вы его родственник? — спросила миссис Коул. — Нет, я учитель, — ответил Дамблдор. — Я хочу предложить Тому место в моей школе. — И что это за школа? — Она называется Хогвартс, — сказал Дамблдор. — А почему вас интересует Том? — Мы считаем, что у него есть качества, необходимые для учебы у нас. — Хотите сказать, что он получит стипендию? Как это может быть? Он никуда не подавал заявок — Видите ли, он записан в нашу школу с самого рождения. — Кто его записал? Родители? Безусловно, миссис Коул слишком хорошо соображала, и это осложняло беседу. По-видимому, Дамблдор был того же мнения - Кэтрин увидела, как он потихоньку вытащил из кармана волшебную палочку и в то же время взял со стола совершенно чистый листок бумаги. — Вот, — сказал Дамблдор и, взмахнув волшебной палочкой, передал бумагу миссис Коул. — Думаю, теперь вам все станет ясно. Миссис Коул взглянула на листок. Глаза ее на мгновение расфокусировались и тут же снова пришли в норму. — По-видимому, все в порядке, — сказала она успокоено, отдавая Дамблдору листок. Тут ее взгляд упал на бутылку джина и два стаканчика, которых еще несколько секунд назад здесь не было. — Э-э... Позвольте предложить вам стаканчик джина? — спросила она с преувеличенной учтивостью. — Премного благодарен, — сказал Дамблдор, задушевно улыбаясь. Очень скоро стало ясно, что миссис Коул отнюдь не новичок по части джинопития. Щедро плеснув в оба стакана, она одним махом прикончила свою порцию. Без всякого стеснения причмокнув губами, она впервые улыбнулась Дамблдору, и он не преминул воспользоваться благоприятным моментом. — Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о прошлом Тома Реддла? Кажется, он родился здесь, в приюте? — Правильно, — сказала миссис Коул и налила себе еще джина. — Я это очень хорошо помню, потому что сама тогда первый год здесь работала. Был канун Нового года, холод стоял ужасный, шел снег, знаете ли. Кошмарная ночь. И тут эта девушка, ненамного старше меня, поднимается на крыльцо, а сама еле на ногах стоит. Да что уж там, не она первая, не она последняя. Впустили мы ее, и через час она уже родила ребеночка. А еще через час померла. Миссис Коул важно кивнула и от души отхлебнула джина. — Она говорила что-нибудь перед смертью? — спросил Дамблдор. — Например, об отце ребенка? — Представьте себе, говорила, — ответила миссис Коул. Она явно начинала получать удовольствие от разговора со стаканом джина в руке и с таким благодарным слушателем. — Помню, она сказала мне: «Надеюсь, он будет похож на своего папу», — и, честно говоря, правильно она на это надеялась, потому что сама была совсем не красавица. А потом сказала, чтобы ему дали имя Том, в честь отца, и Марволо, в честь ее отца. Странное имечко, верно? Мы уж подумали, не из цирка ли она, часом. А еще она сказала, что фамилия у мальчика должна быть Реддл. А там вскоре и скончалась, больше ни словечка не проронила. Мы уж и назвали его так, как она просила, бедняжке это, видать, казалось очень важным, но ни Том, ни Марволо, ни другой какой Реддл так за ним и не явились. Вот он и остался в приюте и до сих пор здесь находится. Миссис Коул как бы по рассеянности плеснула себе еще одну солидную дозу. На скулах у нее появились два ярко-розовых пятнышка. Она сказала: — Мальчик-то со странностями. — Да, — сказал Дамблдор, — я так и думал. — И грудным младенцем тоже был странный. Знаете, почти никогда не плакал. А как подрос, стал... совсем чудным. — В каком смысле? — спросил Дамблдор. — Ну, он... Но тут миссис Коул запнулась и бросила на Дамблдора поверх стакана с джином абсолютно ясный и твердый инквизиторский взгляд. — Говорите, ему уже точно назначено место в вашей школе? — Определенно, — сказал Дамблдор. — И все, что я скажу, этого не изменит? — Не изменит, — подтвердил Дамблдор. — Вы в любом случае его заберете? — В любом, — серьезно повторил Дамблдор. Она прищурилась, как будто прикидывая, можно ли ему доверять. Видимо, решила, что можно, и неожиданно выпалила: — Он пугает других детей. — Вы хотите сказать: он обижает их? Запугивает? — Да, наверное, — чуть нахмурилась миссис Коул, — но его очень трудно поймать за руку. Были разные случаи... Очень нехорошие... Дамблдор не стал ее расспрашивать, но Кэтрин видела, что он заинтересовался. Она снова сделала глоток, и щеки ее еще больше порозовели. — Кролик Билли Стаббса... Том, конечно, сказал, что он этого не делал, да я и не представляю себе, как бы он мог забраться на стропила... но кролик ведь не сам повесился, правда? — Едва ли, — тихо отозвался Дамблдор. — Ума не приложу, хоть убейте, как он мог залезть на такую верхотуру. Я знаю одно — накануне они с Билли поспорили. А еще... — Миссис Коул снова отхлебнула джина, причем тонкая струйка потекла у нее по подбородку, — мы их, знаете ли, раз в год вывозим на природу, в деревню или на побережье... Так вот, после того случая Эми Бенсон и Деннис Бишоп были прямо на себя не похожи, да так и остались словно пришибленными, но сколько мы их ни расспрашивали, они сказали только, что ходили в пещеру с Томом Реддлом. Он клялся и божился, что они всего лишь осматривали окрестности, но что-то там все-таки произошло, я просто уверена! Ну, и еще были разные странности... Она снова посмотрела на Дамблдора, и, хотя щеки ее пылали, взгляд был прямой и ясный. — Я думаю, о нем здесь немногие будут скучать. — Вы, конечно, понимаете, что мы не можем забрать его насовсем? — сказал Дамблдор. — По крайней мере, он должен будет возвращаться сюда на лето. — Ладно уж, и на том спасибо. Все же лучше, чем хрясь по сопатке ржавой кочергой, — икнув, заметила миссис Коул. Она поднялась на ноги, и Кэтрин восхитилась тем, как твердо она стоит на ногах, хотя уровень джина в бутылке понизился на две трети. — Вы, верно, хотите поговорить с ним? — Очень хотел бы, — сказал Дамблдор и тоже встал. Миссис Коул провела его по коридору и вверх по каменной лестнице, на ходу выкрикивая указания и раздавая выговоры своим помощницам и воспитанникам. Сироты все были одеты в одинаковые тускло-серые курточки. Они выглядели вполне здоровыми, но, надо признаться, в этом унылом доме детям было совсем не место. Кэтрин вдруг задумалась, какими бы они были с Гарри, если бы росли в таком месте. — Пришли, — объявила миссис Коул на второй лестничной площадке и остановилась у первой двери в длинном коридоре. Она постучала и вошла. — Том, к тебе гости. Это мистер Дамбертон... прошу прощения, Дандербор. Он хочет тебе сказать... в общем, пускай сам и скажет. Кэтрин и двое Дамблдоров вошли в комнату, и миссис Коул закрыла за ними дверь. В маленькой комнате почти не было мебели, только платяной шкаф и железная кровать. На кровати поверх серого одеяла сидел мальчик, вытянув ноги перед собой, и держал в руках книгу. В лице Тома Реддла не было совершенно никакого сходства с Мраксами. Предсмертное желание Меропы сбылось: мальчик был уменьшенной копией красавца-отца. Высокий для своих одиннадцати лет, темноволосый и бледный, он чуть прищурил глаза, оценивающе оглядывая экзотический наряд Дамблдора. Наступила минутная пауза. — Здравствуй, Том, — сказал Дамблдор и шагнул вперед, протягивая руку. Мальчик после короткого колебания пожал ему руку. Дамблдор пододвинул к кровати жесткий деревянный стул и сел. Стало похоже, как будто он пришел навестить больного. — Я профессор Дамблдор. — Профессор? — настороженно переспросил Реддл. — В смысле - доктор? Зачем вы пришли? Это она вас пригласила посмотреть меня? Он кивнул на дверь, за которой только что скрылась миссис Коул. — Нет-нет, — улыбнулся Дамблдор. — Я вам не верю, — сказал Реддл. — Она хочет, чтобы вы меня осмотрели, да? Говорите правду! Последние два слова он произнес так звучно и властно, что Кэтрин стало не по себе. Это прозвучало как приказ, причем чувствовалось, что Реддл уже много раз повторял его. Кэтрин вспомнила летние встречи с Темным Лордом. Глаза Реддла расширились, он пристально смотрел на Дамблдора. Тот в ответ только продолжал приятно улыбаться. Через несколько секунд Реддл перестал сверлить Дамблдора взглядом, хотя смотрел теперь еще более настороженно. — Кто вы такой? — Я уже сказал. Меня зовут профессор Дамблдор, я работаю в школе, которая называется Хогвартс. Я пришел предложить тебе учиться в моей школе - твоей новой школе, если ты захочешь туда поступить. Реакция Реддла на эти слова была совершенно неожиданной. Он вскочил с кровати и шарахнулся от Дамблдора, глядя на него с яростью. — Не обманете! Вы из сумасшедшего дома, да? «Профессор», ага, ну еще бы! Так вот, я никуда не поеду, понятно? Эту старую мымру саму надо отправить в психушку! Я ничего не сделал маленькой Эми Бенсон и Деннису Бишопу, спросите их, они вам то же самое скажут! — Я не из сумасшедшего дома, — терпеливо сказал Дамблдор. — Я учитель. Если ты сядешь и успокоишься, я тебе расскажу о Хогвартсе. Конечно, никто тебя не заставит там учиться, если ты не захочешь... — Пусть только попробуют! — скривил губы Реддл. — Хогвартс, — продолжал Дамблдор, как будто не слышал последних слов Реддла, — это школа для детей с особыми способностями... —Я не сумасшедший! — Я знаю, что ты не сумасшедший. Хогвартс – не школа для сумасшедших. Это школа волшебства. Стало очень тихо. Реддл застыл на месте. Лицо его ничего не выражало, но взгляд метался, перебегая с одного глаза Дамблдора на другой, как будто пытаясь поймать один из них на вранье. — Волшебства? — повторил он шепотом. — Совершенно верно, — сказал Дамблдор. — Так это... это волшебство – то, что я умею делать? — Что именно ты умеешь делать? — Разное, — выдохнул Реддл. Его лицо залил румянец, начав от шеи и поднимаясь к впалым щекам. Он был как в лихорадке. — Могу передвигать вещи, не прикасаясь к ним. Могу заставить животных делать то, что я хочу, без всякой дрессировки. Если меня кто-нибудь разозлит, я могу сделать так, что с ним случится что-нибудь плохое. Могу сделать человеку больно, если захочу. У него подгибались ноги. Спотыкаясь, он вернулся к кровати и снова сел, уставившись на свои руки, склонив голову, как будто в молитве. — Я знал, что я не такой, как все, — прошептал он, обращаясь к собственным дрожащим пальцам. — Я знал, что я особенный. Я всегда знал, что что-то такое есть. — Что ж, ты был абсолютно прав, — сказал Дамблдор. Он больше не улыбался и внимательно смотрел на Реддла. — Ты волшебник. Реддл поднял голову. Лицо его преобразилось. Теперь на нем отражалась исступленная радость, но почему-то это его не красило; наоборот, красивые точеные черты стали как будто грубее, в выражении лица проступило что-то почти звериное. — Вы тоже волшебник? — Да. — Докажите! — потребовал Реддл тем же властным тоном, каким только что приказал: «Говорите правду!» Дамблдор поднял брови. — Если, как я полагаю, ты согласен поступить в Хогвартс... — Конечно, согласен! — ...то ты должен, обращаясь ко мне, называть меня «профессор» или «сэр». На самое короткое мгновение лицо Реддла сделалось жестким, но он тут же сказал вежливым до неузнаваемости голосом: — Простите, сэр. Я хотел сказать — пожалуйста, профессор, не могли бы вы показать мне... Кэтрин была уверена, что Дамблдор откажется, скажет Реддлу, что для практических демонстраций будет довольно времени в Хогвартсе, что они находятся в здании, где полно маглов, и следует соблюдать осторожность. Но, к ее огромному удивлению, Дамблдор направил свой тяжелый взгляд на потертый платяной шкаф, стоявший в углу. Шкаф загорелся. Реддл вскочил на ноги. Кэтрин не могла его винить за протяжный крик ужаса и злобы; должно быть, все его имущество находилось в этом шкафу. Но в ту же секунду, как Реддл кинулся на Дамблдора, пламя погасло. Шкаф стоял нетронутый, без единой отметины. Реддл уставился на шкаф, потом на Дамблдора, потом с жадным блеском в глазах указал на волшебную палочку. — Когда я получу такую? — Все в свое время, — сказал Дамблдор. — По-моему, из твоего шкафа что-то рвется наружу. В самом деле, из шкафа доносилось какое-то дребезжание. В первый раз на лице Реддла промелькнул страх. — Открой дверцу, — сказал Дамблдор. Реддл, поколебавшись, пересек комнату и распахнул дверцу шкафа. Над отделением, где висело несколько поношенных костюмчиков, стояла на полке маленькая картонная коробка. Коробка гремела и подрагивала, как будто в ней колотились обезумевшие мыши. — Достань ее, — сказал Дамблдор. Реддл с явной опаской снял трясущуюся коробку с полки. — В ней есть что-нибудь такое, чему не положено быть у тебя? — спросил Дамблдор. Реддл посмотрел на Дамблдора долгим расчетливым взглядом. — Да, наверное, есть, сэр, — сказал он наконец ничего не выражающим голосом. — Открой, — сказал Дамблдор. Реддл снял крышку и, не глядя, вытряхнул содержимое коробки на кровать. Кэтрин, ожидавшая увидеть нечто потрясающее, увидела кучку самых обыденных предметов, в том числе игрушку йо-йо, серебряный наперсток и потускневшую губную гармонику. Освободившись из коробки, они мигом прекратили подскакивать и теперь неподвижно лежали на тонком одеяле. — Ты вернешь их владельцам и извинишься, — спокойно сказал Дамблдор, убирая волшебную палочку за пазуху. — Я узнаю, если ты этого не сделаешь. И имей в виду: в Хогвартсе воровства не терпят. Реддл нисколько не смутился; он все так же холодно, оценивающе смотрел на Дамблдора. Наконец он сказал бесцветным голосом: — Да, сэр. — У нас в Хогвартсе, — продолжал Дамблдор, — учат не только пользоваться магией, но и держать ее под контролем. До сих пор ты - несомненно, по незнанию - применял свои способности такими методами, которым не обучают и которых не допускают в нашей школе. Ты не первый, кому случилось не в меру увлечься колдовством. Однако, к твоему сведению, из Хогвартса могут и исключить, а Министерство магии - да-да, есть такое Министерство - еще более сурово наказывает нарушителей. Каждый начинающий волшебник должен понять, что, вступая в наш мир, он обязуется соблюдать наши законы. — Да, сэр, — повторил Реддл. Невозможно было угадать, что он думает. Все с тем же ничего не выражающим лицом он сложил горстку ворованных предметов обратно в коробку. Закончив, он повернулся к Дамблдору и сказал ему напрямик: — У меня нет денег. — Это легко исправить, — сказал Дамблдор и вынул из кармана кожаный мешочек с деньгами. — В Хогвартсе существует специальный фонд для учеников, которые не могут самостоятельно купить себе учебники и форменные мантии. Возможно, тебе придется покупать подержанные книги заклинаний, но... — Где продаются книги заклинаний? — не дослушав, перебил его Реддл. Он взял тяжелый мешочек с деньгами, не поблагодарив Дамблдора, и теперь рассматривал толстый золотой галеон. — В Косом переулке, — сказал Дамблдор. — Я помогу тебе найти все, что нужно... — Вы пойдете со мной? — спросил Реддл, подняв глаза от монеты. — Безусловно, если ты... — Не нужно, — сказал Реддл. — Я привык все делать сам, я постоянно хожу один по Лондону. Как попасть в этот ваш Косой переулок... сэр? — прибавил он, наткнувшись на взгляд Дамблдора. Кэтрин думала, что Дамблдор будет настаивать на том, чтобы пойти с Реддлом, но она снова ошиблась. Дамблдор вручил Реддлу конверт со списком необходимых вещей, объяснил, как добраться от приюта до «Дырявого котла», затем сказал: — Ты сможешь увидеть кабачок, хотя окружающие тебя маглы - то есть неволшебники - его видеть не могут. Спроси бармена Тома — легко запомнить, его зовут так же, как тебя... Реддл беспокойно дернулся, как будто хотел согнать надоедливую муху. — Тебе не нравится имя Том? — Томов вокруг пруд пруди, — пробормотал Реддл. И вдруг, словно не смог удержаться, как будто вопрос вырвался у него помимо воли, спросил: — Мой отец был волшебником? Мне сказали, что его тоже звали Том Реддл. — К сожалению, этого я не знаю, — мягко сказал Дамблдор. — Моя мать никак не могла быть волшебницей, иначе она бы не умерла, — сказал Реддл, обращаясь скорее к себе самому, чем к Дамблдору. — Значит, это он. А после того, как я куплю все, что нужно, когда я должен явиться в этот Хогвартс? — Все подробности изложены на втором листе пергамента в конверте, — сказал Дамблдор. — Ты должен выехать с вокзала Кингс-Кросс первого сентября. Там же вложен и билет на поезд. Реддл кивнул. Дамблдор встал и снова протянул руку. Пожимая ее, Реддл сказал: — Я умею говорить со змеями. Я это заметил, когда мы ездили за город. Они сами приползают ко мне и шепчутся со мной. Это обычная вещь для волшебника? Кэтрин сразу поняла, что он нарочно приберегал самую странную свою способность под конец, для пущего эффекта. — Нет, необычная, — сказал Дамблдор после секундной заминки, — но это встречается. Он говорил небрежным тоном, но с интересом задержал взгляд на лице Реддла. Так они стояли, мужчина и мальчик, глядя друг на друга. Затем рукопожатие распалось. Дамблдор подошел к двери. — До свидания, Том, до встречи в Хогвартсе. — Думаю, достаточно, — произнес седовласый Дамблдор. В следующий миг они с Кэтрин взмыли вверх, в темноту, и снова приземлились в сегодняшнем кабинете. — Садись, — сказал Дамблдор, прочно вставая на пол рядом с Кэтрин. Кэтрин послушно села. Она все еще прокручивала в голове недавнее путешествие во времени. — Реддл поверил вам очень быстро, — усмехнулась Кэтрин, — наверное, чувствовать себя "особенным" было для него очень важным. — И ты оказываешься вновь права, — сказал Дамблдор, задумчиво глядя на Кэтрин. — Вы с Гарри тоже быстро поверили Хагриду, когда она пригласил вас в Хогвартс. — И вы тогда уже знали? — Знал ли я, что вижу перед собой самого опасного Темного волшебника всех времен? — спросил Дамблдор. — Нет, я и понятия не имел, что из него вырастет. Но он, безусловно, меня заинтриговал. Я вернулся в Хогвартс с намерением внимательно за ним приглядывать. Я сделал бы это в любом случае, поскольку он был одинок, без родных и друзей, но я почувствовал, что это необходимо не только ради него, но и ради других. Как ты слышала, его способности были удивительно сильно развиты для такого юного возраста, а интереснее всего - и больше всего внушало опасений, - что он в какой-то мере уже научился управлять своими возможностями и пользовался ими сознательно. Как ты видела, это не были беспорядочные эксперименты, характерные для большинства начинающих волшебников; он уже использовал магию против окружающих, чтобы с ее помощью запугивать, наказывать, подчинять себе других людей. Истории о повешенном кролике и о мальчике с девочкой, которых он заманил в пещеру, наводили на размышления... «Могу сделать человеку больно, если захочу»... — А еще он понимал язык змей, — вставила Кэтрин. — Да, действительно. Это редкая способность, ее обычно связывают с Темными искусствами, хотя, как мы знаем, среди великих и добрых волшебников тоже попадаются знатоки змеиного языка. На самом деле его способность разговаривать со змеями тревожила меня гораздо меньше, чем его явная склонность к жестокости, скрытности и тиранству. Время, как всегда, перехитрило нас, — заметил Дамблдор, указывая на потемневшее небо за окном. — Но прежде чем мы расстанемся, я хочу обратить твое внимание на некоторые моменты той сцены, которую мы только что наблюдали, — они имеют самое прямое отношение к тому, что мы будем обсуждать на следующих встречах. Во-первых, надеюсь, ты заметила, как реагировал Реддл на мои слова, что кто-то другой тоже носит его имя - Том? Кэтрин кивнула. — Он показал свое отвращение ко всему, что сближает его с другими людьми, делает его обыкновенным. Уже тогда он стремился быть другим, отдельным от всех, быть знаменитостью. Как ты знаешь, всего через несколько лет после этого разговора он навсегда отказался от своего имени и придумал личину лорда Волан-де-Морта, за которой и прятался с тех пор. Думаю, ты заметила также, что Том Реддл был абсолютно самодостаточен, не любил ни с кем откровенничать и, по-видимому, у него не было друзей. Ему не требовалась помощь, не нужен был спутник для путешествия в Косой переулок. Он предпочитал действовать в одиночку. Взрослый Волан-де-Морт остался таким же. Многие Пожиратели смерти утверждают, будто пользуются его доверием, приближены к нему и даже - что они понимают его. Они заблуждаются. У лорда Волан-де-Морта никогда не было друзей. Я думаю, ему не нужны друзья. Кэтрин вздохнула. — Но он был близок с Беллатрисой Лестрейндж. — Это лишь близость для Беллатрисы. Ни для кого не секрет, что она была влюблена в него. А ему это нравилось...И последнее, Кэтрин. В детстве Том Реддл любил собирать своего рода охотничьи трофеи. Ты видела коробку, которую он прятал у себя в комнате. В ней он хранил мелкие вещицы - если угодно, сувениры - на память о жертвах особо неприятных проявлений своей магии. Запомни эту особенность, несколько напоминающую сорочьи повадки, - она будет очень важна для нас в дальнейшем... А теперь и в самом деле пришло время ложиться спать. Кэтрин встала и задумчиво пошла к двери. Она остановилась, не решаясь отворить ее. — Профессор, — вдруг сказала Кэтрин и обернулась. — Возможно ли мне спастись без книги? — Книга, которую ты видела во сне, это лишь один из вариантов. Я полагаю, что ты давно уже догадалась, как тебе избежать этой страшной участи. — Мой патронус, сэр, это – феникс. Если я стану анимагом...смогу ли я возродиться? — Если тебе повезет, — ответил задумчиво Дамблдор. — Полагаю, поэтому твоя стихия огонь? Кэтрин подошла ко столу профессора и взяла пустой лист пергамента. Один конец загорелся слабым огнем, затем медленно стал спускаться к руке, пока не превратился в пепел. — Умеешь ли ты контролировать данную тебе силу? — спросил Дамблдор. Кэтрин ожидала услышать какую-то похвалу, или даже восхищение, ведь ни один ученик в школе не мог управлять стихиями. — Мне кажется, что да. — Ответила Кэтрин оттряхивая руки. — Если ты помнишь, мне удалось поджечь шкаф Тома, в воспоминании. Но я смог и прекратить это. Попробуй и ты. — Потребовал Дамблдор и кивком указал на стол, где лежала груда книг. Кэтрин взяла одну и положила на пол. Дамблдор, сложив руки перед собой, наблюдая. Девушка сконцентрировалась на книге, ее взгляд был устремлен именно на темно-зеленую обложку. Секунда. Книга вспыхнула ярким пламенем. — Теперь потуши, — приказал Дамблдор. Кэтрин выдохнула и в голове что-то мелькнуло. Книга потухла также моментально, как и вспыхнула. Но обложка книги теперь была обуглена. — Научись пользоваться этой способностью, чтобы вещь не страдала. — Мне это как-то пригодится? — спросила Кэтрин прищурив глаза. — Думаю, что это будет полезный навык. Так, ты будешь больше контролировать свои силы. А когда будешь злиться, то не будешь вскипать, — Дамблдор улыбнулся. — Откуда вам все это известно? — встревоженно спросила Кэтрин. Ей показалось, будто он знает всю ее жизнь. Дамблдор встал со своего рабочего места, продолжая держать некую дистанцию. Он достал из кармана волшебную палочку и произнес: — Экспекто Патронум! Серебристый пар вышел из конца его палочки таким ярким, что Кэтрин даже прищурилась. Вскоре, когда тот поднялся высоко к потолку, девушка смогла увидеть птицу. Туже самую, что летала над кабинетом при сдаче СОВ у Кэтрин. Феникс! Он сделал несколько кругов прямо над Кэтрин и вылетел в окно. — Феникс... — прошептала девушка, — Не может быть... — В этом мире возможно все! — довольно произнес Дамблдор, садясь за свой стол. — Когда я был твоего возраста, я тоже столкнулся с такой проблемой, как огонь. Но у меня был близкий друг... — он сказал это слегка замявшись, — Он помог мне справиться с этим, научил контролю. — А как его звали? — спросила Кэтрин прежде чем поняла, что этот вопрос будет не уместен. — Извините, сэр. — Его звали Галлерт Гриндевальд, — ответил Дамблдор и его серые глаза устремились туда, куда только что улетела птица. — Знакомое имя, — задумчиво произнесла Кэтрин, — когда-то я его слышала...или может читала. — Тебе пора в постель, — сказал Дамблдор сухо. — Доброй ночи, Кэтрин. — До свидания, профессор. — Сказала Кэтрин и вышла из кабинета. Столько мыслей в ее голове не было со дня, когда она узнала полное пророчество.

***

На следующее утро у Кэтрин и Драко был свободный урок, они сидели с Блейзом за завтраком и обсуждали прошлый вечер. — Так значит, — проговорил Блейз с набитым ртом, — Книга все-таки понадобится? — По всей видимости, да, — мрачно ответила Кэтрин, — что-то мне подсказывает, что он знает где эта книга. Стал бы он просить моей помощи, если бы не мог ее найти? Драко лениво ковырял кашу в тарелке и устало смотрел в окно. За ним был серый туман, который задавал настроение этому дню. — Ладно, — быстро вскочил Блейз изо стола, — Мне нужно на занятие. Не скучайте. Кэтрин вяло помахала ему рукой и тот скрылся за дверью. — Ну так..., — начала Кэтрин, — Может поговорим? Драко и Кэтрин не разговаривали некоторое время, лишь обменивались фразами по типу "Доброе утро" и "Спокойной ночи". Он даже не участвовал в обсуждение разговора с Дамблдором. — Что ты хочешь обсудить? — резко спросил Драко и повернулся к ней. Кэтрин поджала губы и отвернулась. Она допила сладкий чай и встала. Твердой походкой она шла на восьмой этаж, туда, где находилась Тайная комната. Драко ринулся за ней, продолжая показывать свою безразличность. Кэтрин дошла до нужной стены, обернувшись, она увидела Драко. Он шел за ней не спеша. Собрав всю свою волю в кулак, она повернулась к нему. — Тебя не поймешь, — возразила Кэтрин, — Ты реши уж, нужно ли тебе общение со мной или нет. Драко ничего не ответил, снова. Он положил свою холодную ладонь ей на щеку и нежно погладил. Уголок его губ дрогнул, а взгляд стал куда мягче. — А как хочешь ты? — спросил он тихо. — Я...хочу, чтобы ты продолжил со мной общение, доверял мне... — Я тебе доверяю, Кэтрин Поттер. А ты мне? Кэтрин кивнула. — Отлично, — ответил Драко и встал за ее спиной, разворачивая лицом к стене. — Закрой глаза. Кэтрин послушно прикрыла глаза, но когда она их открыла, увидела перед собой ту самую железную дверь. Они вошли внутрь Выручай-комнаты, где стоял запах старья и пыли. Шкаф стоял на том же месте, как всегда. — Как же трудно понять твою стратегию, — произнесла Кэтрин, стоя рядом с парнем. На этот раз он снова ничего не ответил, затем Драко достал из кармана своей мантии зеленое яблоко и положил внутрь шкафа, плотно прикрыв дверку. — Гармиония Нектере Пасус, — прошептал Драко направляя волшебную палочку на шкаф. — Это из книги? — тихо спросила Кэтрин. Драко кивнул. Девушка подошла к шкафу и открыла его. — Яблока нет, — произнесла она довольно и снова закрыла его. — Гармония Нектере Пасус, — снова произнес Драко и внутри послышался глухой удар. Кэтрин резко дернула дверцу: Яблоко каталось по нижней полке шкафа. Она протянула руку и достала его, затем обнаружилась, что на яблоке был небольшой укус и след от зубов. — Работает, — сказала Кэтрин, но это не вызвало у нее улыбки. — Мне жаль, что иногда я веду себя как мерзавец, — сказал Драко смотря на шкаф. — Да, я помню. — произнесла Кэтрин тихо, — Есть что-то важнее, чем чьи-либо взаимоотношения. Теперь, когда из-за всего этого мои отношения с Гарри настолько испорчены, я понимаю. Завтрак на утро, как всегда в день матча, проходил достаточно бурно. Как только кто-то из Гриффиндорской команды появлялся в Большом зале, стол Слизерина начинал кричать , громко свистеть и улюлюкать. Драко в этом году отказался от игры, из-за того, что дел и без этого было достаточно много. Блейз сидел в форме и уверенно общался с остальными игроками. — Удачи, — сказала Кэтрин, когда те начали вставать изо стола. Она притянула парня к себе, держа его за форму, и поцеловала в щеку. Парень в ответ потрепал ее собранные волосы, и двинулся с остальной командой к полю. Кэтрин зевнула и потёрла глаза. Этой ночью она не спала. Ведь в этот день было полнолуние и безоблачная погода. Она уже дошла до второго шага плана «Анимаги». Они вышли поднялись на трибуны под оглушительный рев трибун и свистки болельщиков команды противника. Одна половина стадиона была красной с золотом, другая — сплошь зеленое с серебром. Многие пуффендуйцы и когтевранцы тоже болели за ту или другую команду. Среди воплей и хлопков Кэтрин ясно различила рычание знаменитой шляпы Полумны Лавгуд в виде львиной головы. Не прошло и половины игры, как Драко куда-то стал спускаться. Кэтрин встревоженно посмотрела на него, но тот лишь махнул ей рукой, и двинулся дальше. Девушке стало не по себе и она пошла за ним. — Ты куда? — спросила она его, спускаясь по деревянной лестнице. — Лучше останься тут, — приказал он и угрюмо посмотрел на Кэтрин. — Я иду с тобой, — сказала Кэтрин. Драко закатил глаза и молча продолжил спускаться, довольная Кэтрин двинулась за ним. — Куда мы направляемся? — спросила Кэтрин, когда поле для квиддича оставалось далеко позади. — В кабинет Слизнорта, — ответил Драко упорно смотря вперед. — Зачем? — Слушай, — он резко остановился и Кэтрин пришлось вытянуть руки вперед, чтобы не врезаться в его спину. — Ты не должна идти со мной. Останься здесь и следи за игрой. Блейзу будет приятно. — Хватит меня ревновать к Блейзу. Ты ведь знаешь, что мне нравишься ты, — яростно сказала она и двинулась вперед. — Ну и куда ты? — прокричал Драко ей в спину. — Если тебе нужно незаметно пробраться в кабинет Слизнорта, — крикнула она в ответ, — то лучше мы воспользуемся мантией. Драко вскинул брови и пошел следом за ней. Ему не хотелось вмешивать ее в это дело, но ее помощь действительно была полезна. Сначала они спустились в подземелье и взяли из комнаты Кэтрин мантию-невидимку, затем поднялись на седьмой этаж, где находился бывший кабинет профессора Вилкост. В этом кабинете расположился и профессор Слизнорт, украсив его в Викторианском стиле. Именно тут он проводил званые ужины клуба Слизней, и именно тут он планирует провести Рождественский прием. Кэтрин и Драко накинули мантию и тихо двинулись по коридору. — Алохомора! — произнесла Кэтрин и дверь в кабинет тихо отворилась. Они прошмыгнули туда быстро и стянули мантию. В кабинете было непривычно темно, даже свет из окон не спасал положение. — Отличная идея, Драко, — сказала Кэтрин, — проникнуть в кабинет профессора во время матча. Умно. — Я благодарен тебе за похвалу, но лучше следи за дверью, — отрезал Драко и двинулся внутрь, освещая себе путь палочкой. — Собственно, — начала Кэтрин, — не считаешь, что нужно бы уже рассказать мне, что ты задумал? Драко громко вздохнул, игнорируя ее. Он открыл большой сервант, где стояло множество дорогих бутылок в красивой обертке. Он достал одну из них, словно только она и была нужна. Тихо отворил и достал из кармана пузырек. — Ты собираешься отравить Слизнорта? — громко спросила Кэтрин. — Т-ш-ш! Не Слизнорта. Кэтрин быстро подошла к Драко и взглянула на бутылку. На красивой обертке висела этикетка : Альбусу Дамблдору. — Ты хочешь подставить Слизнорта, — твердо произнесла Кэтрин и с осуждением посмотрела на Драко. — Вот почему ты последнее время был такой замкнутый. Боялся, что я снова все испорчу? — Боялся, что ты во мне разочаруешься, — ответил он закрыв бутылку и аккуратно поставив ее на место. — Но ведь ты обязан это сделать, — тихо сказала Кэтрин дотронувшись до его плеча. Драко тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону. — Я в тебе не разочарована, — сказала она слегка приобняв его, — У тебя просто нет выбора. — Я просто хочу, чтобы ты вообще этого не видела и в этом дерьме не участвовала, — ответил Драко и наконец развернулся. — Тебя будет мучать совесть, я же знаю. — Плевать, — сказала она и замотала головой. — Кэтрин, оставь это все, прошу тебя... — Нет, я буду с тобой, — твердо сказала она. — Да чего ты так прицепилась ко мне? Чем я заслужил твоей поддержки, скажи?! — Потому что ты поддержал меня. — Ответила Кэтрин и взяла его холодную руку. — Потому что ты был рядом, когда было нужно. Ты не отвернулся от меня, когда я сотворила ужасное. Ты простил меня, когда я сбежала и вернулась. И ты помогаешь мне по сей день. Я твоя должница. Кэтрин прислонилась своим лбом к его твердой груди и вздохнула, чтобы почувствовать его аромат. — И ты готова на такое предательство? — спросил он тяжело дыша. — Да, черт возьми, готова. И я тебе много раз говорила...Я же говорила, что из обеих сторон нужно извлекать... Кэтрин не успела договорить, как его губы коснулись ее губ. Внутри все перевернулось. Она больше ни о чем не смогла думать, голова отключилась, остался только жар, пронизывающий все ее тело. Почему Драко вызывает в ней такие эмоции? Почему она готова предать всех, лишь бы помочь ему и быть с ним? Почему она спокойно смотрела, когда тот отравлял бутылку с напитком для Дамблдора? Почему ей плевать, что они в кабинете Слизнорта и в любой момент сюда могут зайти? Она готова была лишь касаться его губ и продолжить дальше, ведь все внутри нее кричало и требовало большего. Драко отстранился от ее губ и посмотрел своими серыми глазами на нее: — Кэт...Как там твой лист Мандрогоры? — Я его еще ночью вытащила, мне повезло, что была полнолуния. — Ты ночью ходила к лесу одна? — спросил Драко и посмотрел на нее раскрыв глаза так широко, что стал похож на Полумну. — Делов-то, я быстро, туда и обратно! — Почему ты не сказала? Я то думаю, чего ты сегодня такая сонная, — усмехнулся Драко и поцеловал ее в макушку. — Половина дела сделана, — ответила Кэтрин и улыбнулась. Драко снова притянул ее к себе. В животе у Кэтрин распространилась тянущая боль, пока ей не стало трудно дышать. Драко стал стягивать с Кэтрин одежду, ведь она на тот момент казалась абсолютно лишней. Он приподнял ее и понес в сторону широкого кожаного дивана, который располагался в центре кабинета. Драко нежно опустил Кэтрин на него и снова взглянул, его глаза сверкают, когда он наклоняется над ней. Кэтрин обнимает его руками, гладя спину. Они быстро освобождаются от одежды, целуя свободные от нее участки тела. Она тянет парня за волосы, заставляя удобнее расположиться на диване, а сама садится сверху. Его глаза сначала округляются, когда он плавно входит в нее. Это похоже на шелк и огонь одновременно, и Кэтрин задыхается. Его взгляд скользит по ее телу: по лицу, по плечам, по груди и животу пока его руки властно лежат на ее бедрах, сжимая их. — Ты такая красивая, — задумчиво говорит он. — И смелая. — Восхищение в его голосе заставляет Кэтрин краснеть и на лице девушки появляется улыбка. В эту секунду она поняла, что он будет верен ей точно также, как и она ему. Кэтрин начинает двигаться, сначала медленно, а затем все быстрее. Чувствуя, что они оба приближаются к пику, он мягко поворачивается так, что она оказывается под ним. Девушка ощущает его все глубже, он целует ее шею, кусает плечо, сдерживая стон. Но Кэтрин не сдерживает. Придя к завершению, они еще долго лежат на диване, смотря друг на друга. — Ты правда готова на это? — снова спрашивает он, будто никак не может поверить в происходящее. — Ты бы сделал тоже самое, — отвечает Кэтрин. Спустившись в гостиную Слизерина, они обнаружили, что все только начинают возвращаться. И судя по грустным и злым минам игроков сразу стало понятно, что Слизерин в этой игре не победил. — Не расстраивайся, — сказала Кэтрин потирая плечо Блейза, — у вас еще будет шанс победить. — Ладно, у меня для вас хорошая новость, — сказал вальяжно Драко закину ногу на ногу. — Вы все приглашены к нам на Рождество! Кэтрин выдавила улыбку и посмотрела на Блейза, которого эта новость никак не подбодрила. — Я, наверное, проведу это Рождество с семьей, — ответил тот и встал с дивана. — Пойду в ванную, хочу смыть этот позор. Кэтрин повернулась к Драко, печально смотря в его серые глаза. — А я бы повеселился в твоем доме, Драко, — сказал натянуто Тео, стоявший за спиной Кэтрин. — Будет весело. — Прекрасно, — ответил Драко и улыбнулся. Кэтрин нервно почесала ладонь и встала с места. — Отвяжись! — рявкнула она, когда Теодор подошел к ней и хотел что-то сказать. Вечером, после ужина, Блейз и Кэтрин сидели у камина, делая домашнее задание по Трансфигурации. — Как ты думаешь, — спросил Блейз задумчиво, — Если мы найдём книгу и это тебя спасёт, сможет ли твой брат остановить Темного Лорда? — К чему такие странные вопросы? — ответила Кэтрин приподняв бровь. — Дожить бы ещё до этого…Но полагаю, да, он справится. — Я просто думал над тем, что будет, если все-таки Темный Лорд одержит победу. Каким будет волшебный мир? — Блейз, ты же понимаешь, что мне не очень приятная эта тема… — Да, ты права… Просто странно это все. Не может быть так просто. — Эй, Поттер! Кэтрин и Блейз обернулась. Пэнси Паркинсон стояла у выхода и мрачно смотрела на Кэтрин. — Профессор Снейп зовёт тебя. — Рявкнула она и пошла дальше вдоль гостиной. — Он не сказал зачем? — Спросила Кэтрин, но не получила ответа. — Пэнси злится на тебя, — равнодушно произнёс Блейз. — Иногда мне кажется, что на меня злится вся школа. — Ответила Кэтрин и встала с пола. Поправив школьную юбку, убрав все лишние складки, она двинулась к выходу.