***
Вам когда-нибудь снились кошмары? Конечно снились, а иначе и быть не должно. А цикличные сны? Бывали? Думаю, у кого как, и то редко. А вещие? Это не важно, большинство людей их не помнит, да и зачем. Во сне мы практически не осознаем, что творим. Это просто происходит. Как фильм. Да, сны похожи на прекрасные фильмы, которые мы не выбираем, не можем заранее посмотреть ни жанр, ни километраж, ни название сего произведения. Также мы не выбираем от какого лица мы наблюдаем это представление, то ли от своего, то ли наблюдаем со стороны. Олеже снился кошмар, это было ясно уже по мрачной обстановке в месте где он находился в этом сне. Было темно и практически ничего не видно, только еле видные очертания чей-то комнаты. Душнов был жив. У него было своё тело. Он лежал на кровати, не парил и не левитировал над ней, а именно лежал. Скажи ему кто-то сейчас, что это кошмар он бы не поверил, он чувствовал себя в раю, хотя нет, лучше, на земле. Олежа был счастлив, и сам не того не осознавая, решил проверить, действительно ли это реальность, выбрав для этого не самый лучший, но очевидно очень оригинальный способ. Призрак, коий уже перестал им быть, продолжая лежать на кровати, начал на ощупь искать что-то. Наконец ему удалось нащупать какой-то холодный длинный, не широкий предмет цилиндрической формы. Ручка. На ощупь найдя у ручку стержень, Олежа, прицелившись, со всей дури воткнул ручку себе в горло. Темнота. И всё по новой. Не отдавая себе отчёт за свои действия Душнов каждый раз очутясь в новом теле убивал его первым предметом, что находил поблизости, обычно это был какой-нибудь карандаш или ручка, один раз даже попались ножницы. "Что я делаю?" – вдруг подумал Душнов. Осознание того что он творит пришло только сейчас и скорее всего скоро он проснётся. Так оно и было. Он проснулся. Пусть весь взъерошены и в неком холодном поту пробивающий всё его тело, но мёртвый. Разве можно вообще такому радоваться? Очевидно можно. Особенно прекрасно было то, что в этот момент, как раз к стати, вошёл Дима под неумолимый звон будильника, пытающийся добиться ответа со стороны поставившего его уже как минуты три. Увидев на пороге человека Олежа пулей бросился к нему, обнимая и чуть ли не сбивая того с ног. Побратский еле успел закрыть за собой дверь и, с удивлением посмотрев на растрёпанного призрака, улыбнувшись приобнял приятеля за плечи, не вслушиваясь в тот бред, что тараторит обезумевший дух. И никто из этих двоих не замечал огромной полупрозрачной чёрной дымки размером с четверть комнаты находившийся на кровати, как раз таки на которой спал Олежа. Это нечто недовольно пискнуло, производя на свет какие-то не уловимые человеческим слухом волны непонятного шума, больше похожий на ультразвук и исчезло, так же незаметно, как и появилось, не оставив за собой и ни следа своего пребывания здесь, только бездушное тело, одного студента, на первом этаже, комната которого располагалась под комнатой 213. Как жалко, что он решил прилечь отдохнуть в то же время, как эта мысль посетила призрака. Нет, студент не мёртв, правда и не жив, хотя всё зависит от того под каким ракурсом смотреть. Его тело определённо живо и мозг прекрасно функционирует, и он не мёртв в душе, как многие любят прикалываться, говоря это в шутку, он не может быть таким по определению, так как его душа полностью отсутствовала. Он не сможет переродится, ещё разочек подумать о смысле жизни и пустится в погоню за тем, чтобы сделать что-нибудь эдакое для перерождения. Однако даже при этом отсутствия его души в ближайшее время никто не заметит, если вообще кто-то обратит на это внимание. Во всяком случае ещё ни разу таких происшествий не случалось. Такой человек спокойно мог прожить вполне долгую жизнь, не факт что счастливую, конечно, так как радоваться он не мог, только если у него вдруг "при жизни" не было определённого рефлекса наслаждаться природой и с улыбкой на лице подолгу смотреть на уток на озере.Такие люди жили обычной жизнью не имея определённой цели и всегда выполняя желания других, озвученные вслух. Наверное не стоит говорить, что таких людей в последнее время становится всё больше и больше.***
— Я жив... или мёртв? Я не понимаю... – навзрыд пронёс Олежа, из-за чего его слова было практически невозможно расслышать – Мне надо... что-то сделать? Я что-то забыл... Что я не сделал?... — Ччч – успокаивал товарища Побрацкий, садясь на кровать и гладя того по голове, упрямо стараясь делать вид, что не замечает чёрных глаз Олежи, не чувствует призрачных когтей больно царапающих ему спину, а также не слышит этих таких ненавистных Диме слов между всхлипами духа: "Антон, помоги".