As Much As I Ever Could

      — Я влюблен.       — Ммм… — Гермиона перетасовала несколько бумаг на своем столе. Где были эти отчеты?       Драко драматично вздохнул.       — В самом деле, Грейнджер.       — Нет-нет, я слушаю… передай мне, пожалуйста, вон те бумаги, да, нет, эти, да… ты влюблен.       У нее действительно не было на это времени. Хотя, обычно она не возражала против случайных визитов Малфоя в свой кабинет, ей предстояла встреча, на которую она должна была явиться чуть менее чем через двадцать минут.       — Это очень серьезное дело, и я хотел бы, чтобы ты отнеслась к нему соответствующе, — он надавил двумя пальцами на стопку ее конвертов, чтобы удержать их на месте, — мы здесь мою будущую невесту рассматриваем. Следующую миссис Малфой. Женщину, которая будет носить мое семя…       — Пожалуйста, — простонала Гермиона, ее рот искривился от мерзкой картины, которую он начинал формировать. — Пощади меня.       Она вздохнула и откинулась на спинку стула, сложив руки перед собой.       — У тебя есть десять минут, начиная с этого момента.       Он принял ее позу и убрал ладони со стола, одарив ее самодовольным взглядом.       — Спасибо. Как я уже говорил, я нашел потенциальную жену.       — Хм. А она знает, что ее выбрали будущим матриархом Малфоев?       — Ну, не совсем. На самом деле, мы не так много разговаривали…       — А, значит, все идет хорошо?       — Я серьезно, Грейнджер, — он практически прорычал это.       Брови Гермионы поползли вверх от его неподдельно серьезного тона.       Малфой нечасто использовал его. Саркастичный, самодовольный, даже иногда игривый. Но никак не серьезный.       — Прости, — она вздохнула. — Прости. Тогда расскажи мне о ней?       Глаза Гермионы метнулись в сторону, чтобы взглянуть на крошечные часы на ее столе. Отлично, у нее еще было немного времени, чтобы Малфой закончил со своим монологом и она смогла прийти на встречу вовремя.       — …и она забавная. Ну, я думаю, она такая. Она может очень смешно пошутить, а может оскорбительно высказаться…       Гермиона задумалась, стоит ли ей переобуться перед встречей. Темно-синий и черный могли не сочетаться?       — …к тому же я не имею ничего против нумерологии, это, конечно, не то, что мне нравится, но она…       Может, ей стоит сделать хвостик? Это смотрелось бы профессионально. Собрать волосы? Распустить.       — Как, ты говоришь, ее зовут? — вклинилась Гермиона.       Малфой вздохнул, явно обеспокоенный тем, что она недостаточно внимательно его слушала.       — Оливия. Оливия Йохансон.       Гермиона моргнула, отпрянув от шока.       — Оливия Йохансон с четвертого этажа?       — Она самая.       — Миниатюрная блондинка? Со странными передними зубами?       — Следи за тем, что говоришь в адрес моей невесты, Грейнджер, — проворчал он, ткнув пальцем в ее сторону. — Ты должна быть последней, кто заговорит о несчастных зубах.       Гермиона подсознательно облизнула свой верхний ряд зубов, чтобы убедиться, что они по-прежнему были идеально ровными. И тут ее осенило.        — Маглорожденная Оливия Йохансон?       Малфой всплеснул руками, на его лице отобразилось облегчение.       — Добро пожаловать в разговор, Грейнджер.       Она проигнорировала его.       — Ты хочешь сделать маглорожденную следующей миссис Малфой?       — Именно.       — А ты не думаешь, что твой отец вернется из ада, если ты это сделаешь?       — Дерзко.       Гермиона наклонилась вперед, сцепив руки перед собой.       — Серьезно, Малфой, ты думаешь, что маглорожденная выйдет за тебя замуж?       Он заметно поник, и Гермиона вдруг почувствовала себя ужасно виноватой.       — Прости, я не хотела…       — Нет-нет, — он вздохнул, — ты права. На самом деле, именно поэтому я и пришел к тебе.       Ее взгляд метнулся к часам. Осталось четыре минуты.       — Хорошо, — начала она с опаской.       Не было ни одной малфоевской идеи, связанной с ней, которая бы не заканчивалась тем, что они оказывались в том или ином компрометирующем положении.       Он перевел дыхание, наклонился к ней и положил руки на стол.       — Мне нужно, чтобы ты встречалась со мной…       — Что…       — Не навсегда! На несколько недель… наверное…       — Ты с ума сошёл?       — …мы пару раз покажемся на публике, потом я возьму тебя с собой на министерский бал…       — Ты сошел с ума.       — Она увидит меня другим, исправившимся. Потом я приглашу ее на последний танец, она посмотрит в мои прекрасные, соблазнительные глаза, и ты станешь для наших детей тетушкой Мионой.       Гермиона прижала пальцы к глазам, успокаивая надвигающуюся мигрень, которая уже пульсировала в ее голове.       — Малфой.       — Назови мне три причины, почему ты не можешь сделать это для меня и, если я не смогу их оспорить, я оставлю тебя в покое.       Она опустила руку, одарив его смущенным взглядом. Он уже был готов — это выражение лица она видела слишком часто, когда он представлял дела перед Визенгамотом. Когда искал слабые места.       — Что, если у меня уже назначено свидание в день бала?       Он моргнул раз. Потом второй.       — Я не… я не думаю, что ты знаешь, какие усилия я сейчас прилагаю для того, чтобы не рассмеяться.       Гермиона усмехнулась, возмущенно скрестив руки на груди.       — Я могу пойти на свидание!       — Ты уже идёшь, Грейнджер. Я только что пригласил тебя. Следующий аргумент.       Она стиснула зубы.       — Никто в это не поверит.       — Неправда, — уверенно возразил он. — Все уже думают, что у нас тайный роман.       — Кто?       — Пэнси, к примеру. С тех пор, как она нашла твои трусики в моей квартире…       Гермиона вздохнула.       — В твоей гостевой комнате! Я уже объясняла ей, что, должно быть, забыла их, когда оставалась у тебя на Новый год.       Драко хмыкнул.       — Удобная история. С особыми уточнениями, делающими ее правдоподобной.       Она облизнула губы, ее разум метался в поисках хорошего аргумента. Достаточно прочного, непробиваемого даже для Малфоя.       — А как насчет… того, что я не хочу?       Он вздрогнул, как от пощечины. Жесткие линии его сосредоточенного лица сгладились в пустой взгляд. Глаза опустились на руки, лежащие на столе. Это выражение лица ей также было знакомо. Но его она видела реже. Поражение.       — Я… полагаю, это весомый аргумент, не так ли?       Его ладони соскользнули со стола и упали на колени. Он встал, поправляя галстук и застегивая пиджак в некотором подобии самосохранения. Гермиона почувствовала, как ее сердце упало. Боже, он выглядел жалко. Это укололо ее и без того кровоточащее сердце.       — Малфой, — она вздохнула и прикрыла веки, услышав его шаги у самой двери. — Подожди. Я… хорошо. Я… согласна.       — Правда?       Она моргнула и открыла глаза. Он был похож на щенка. Манипулирующего, нуждающегося, избалованного, очаровательного щенка. Особенно когда смотрел на нее этими большими, бездонными серыми глазами, которые могли убедить ее пойти на предательство.       К черту его, подумала Гермиона, к черту его длинные ресницы, полные губы, широкие плечи и…       — Да, — ответила она, сквозь стиснутые зубы, отгоняя мысли прочь. — Я буду твоей девушкой… фальшивой девушкой. До бала.       Спустя мгновение он был уже в другом конце кабинета, прижимаясь теплым, слегка небрежным поцелуем к ее щеке.       — Грейнджер, ты просто ангел.       Она проворчала, ее руки дёрнулись, отпихивая от себя его лицо.       — Мы должны начать прямо сейчас. Я свожу тебя сегодня вечером на ужин в «Моуз». Как тебе такой расклад, милая?       Что-то перевернулось внутри нее при звуке его голоса, изгибающегося вокруг ласкового слова. Его язык слегка высунулся на согласной «л».       Она сглотнула и кивнула, желая остаться наедине с собой, чтобы спокойно поразмыслить над своим глупым решением.       Когда дверь за ним захлопнулась, она уронила голову на ладони и тяжело вздохнула.       Гарри убьет ее. А Джинни вернет из мертвых только для того, чтобы снова убить. Она уже клялась, что они с Малфоем не встречаются. Ни в коем случае, боже упаси.       Не то чтобы их еженедельные постоянные ужины и различные поездки в музеи и винодельни, а также частые ночевки, когда каждый из них слишком уставал, чтобы аппарировать домой, сильно помогали ей с аргументами в спорах.       Это было легко объяснить. Ни один из их друзей не интересовался историей или искусством. Причина, по которой они часто оказывались без сил, заключалась в многочасовых страстных дебатах, в результате которых они засыпали в гостевых комнатах друг друга. Не очень романтично.       Не то чтобы Гермиона знала, что такое романтика, которой не было ни с Виктором, Роном или Кормаком с их различными недостатками.       Она ассоциировала ее с картиной «Танец в деревне», которую они видели в парижском музее Орсе. Пара, столь непохожая друг на друга, но переплетенная, полная счастья от своей любви. В спонтанном танце под знакомую песню, погруженные в свой собственный мир. Она смотрела на это, пока Малфой не оторвал ее от картины.       Она подняла голову. Черт, она опоздала на встречу.

***

      — Ты идешь куда?       Гермиона застонала и прошла мимо беременной Джинни, направляясь к шкафу своей подруги. Она аппарировала сюда сразу после работы, потратив несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок и рассказать свою историю.       — На свидание, Джин. С Малфоем.       — Ты шутишь, — Джинни ковыляла за ней так быстро, как только мог позволить ей ее выпирающий живот.       Гермиона резво просмотрела платья подруги. Слишком много блеска, слишком мало ткани, кто, во имя богов, будет носить такое…       — У тебя есть что-нибудь… другое? — простонала Гермиона.       Джинни надулась, скрестив руки на животе.       — Разве у тебя нет ничего своего?       — Мое серое платье в химчистке, а ничего другого, что подошло бы для «Моуз», у меня нет.       — Чудненько, вот и оставь его там. Ты надевала это платье колоссальное количество раз, и если я снова увижу еще одну твою фотографию в нем в Пророке, я сожгу его вместе с тобой.       — Мне нравится это платье, — завопила Гермиона, роясь в шкафу Джинни. — Оно скромное, практичное и…       — Скучное. Мерлин, оно такое скучное. Когда я вижу тебя в нем, мне кажется, что я иду на похороны. Наверное, потому что ты надевала его на похороны тети Мюриэл.       — Ага! — Гермиона выудила бежевое платье-свитер, купленное Джинни с неохотой, с высокой горловиной и карманами.       — Вернемся к истоку нашего разговора… свидание. Свидание с Малфоем.       — Да, — она вздохнула, прижимая платье к своей фигуре. — Слишком?       — Недостаточно. У тебя прекрасный зад, знаешь ли. Ты могла бы позволить себе немного похвастаться им.       — Джинни.       — Хорошо-хорошо. Полагаю, Малфой видел тебя в менее лестном виде.       — Джинни.       — Неважно. Я знаю, что он, скорее всего, уже ждет тебя, — Джинни драматично взмахнула ресницами. — Ты счастливая женщина. Ты можешь воспользоваться нашим камином. Но, я ожидаю содержательный сорока пяти сантиметровый пергамент о том, как до такого дошло, что происходило за ужином и после него. Пожалуйста, не скупись на детали.

***

      Малфой всегда приходил рано. Раздражающе рано. Если ты приходил в четко назначенное время, он относился к этому так, словно ты опаздывал, причем конкретно. Он уже нетерпеливо постукивал ногой, задирая рукав пиджака, чтобы сердито взглянуть на наручные часы.       — Я знаю, знаю, — вздохнула Гермиона, складывая салфетку на коленях в знак приветствия.       — Я уже сделал заказ, — он хмыкнул, поправляя пиджак на запястье. — Я подумал, что ты в кои-то веки появишься.       — И что я буду? — она налила себе охлажденного вина.       — Ризотто с копченым лососем и грибами.       Гермиона нахмурилась.       — Я ненавижу грибы.       — Нет, не ненавидишь, — в его тоне не было никаких колебаний.       — Разумеется, ненавижу, — она усмехнулась. — Думаю, я бы знала, какие грибы мне не нравятся.       — А я говорю тебе… ты не знаешь.       — Малфой… — она выдержала паузу, — ты просто смешон… сэр! — Гермиона начала подзывать того, кто, по ее мнению, был их официантом, ее пустой желудок способствовал ползучему скверному настроению, которое нагнетал Малфой.       — Грейнджер, — он прервал ее. — В любом случае, блюдо, вероятно, уже готово. Вот что я тебе скажу, — его губы медленно расплылись в волчьей ухмылке. — Если тебе не понравится твоя еда, я не только уступлю тебе свой дорогущий стейк с картошкой, но и позволю одолжить первое издание «Истории Хогвартса» из коллекции поместья.       Гермиона замерла, ее рука все еще была слегка приподнята. Ей не терпелось заполучить его с тех пор, как Малфой вскользь обмолвился, что его семья приобрела его некоторое время тому назад. Она просила, умоляла его показать ей его.       — Правда?       — Правда.       Гермиона сузила глаза.       — А если мне вдруг понравится, то на что мне ставить?       — Хм, — Драко прикусил щеку, прищурившись. — Ты будешь должна мне. Что бы я не попросил. В пределах разумного, конечно.       Гермиона вздохнула, наблюдая, как официант проходит через лабиринт столиков с их едой. С одной стороны, ей не нравилась открытость его сделки. Зная Малфоя, это закончится тем, что она окажется в тюрьме или еще того хуже. С другой стороны… первое издание.       — Ладно. Но мне решать, что считать разумным.       Он торжествующе промычал.       — Ты заключила сделку, Грейнджер.       Официант вежливо поставил перед ними тарелки и они уставились друг на друга, когда он отошел от стола. Гермиона не спешила пробовать свою еду.       — О, ради Мерлина, — Малфой наклонился и зачерпнул вилкой небольшое количество риса и грибов, прежде чем поднес к ее сомкнутым губам. — Открой.       Она неуверенно приоткрыла губы, позволяя ему положить еду в ее рот и медленно убрать вилку. Слегка покраснев, Гермиона подумала, что, возможно, для окружающих их зевак это было довольно интимным жестом. Милая карикатура на романтику.       И что самое ужасное, это было вкусно. Сливочное и насыщенное. Кусочки грибов, которые Гермиона считала мясистыми и противными, были солеными, со вкусом умами. Она медленно пережевывала, не желая показывать истинное удовольствие на своем лице. Но он все равно расплылся в медленной, кривой ухмылке.       — Я так и думал. Тебе нравятся грибы, глупая ведьма.       Гермиона усмехнулась, облизывая губы, подсознательно смакуя вкус, прилипший к губам.       — Я не понимаю, о чем ты, Малфой. Это было ужасно, как я и предполагала. А теперь ты должен мне книгу.       Он хмыкнул, используя ту же вилку, что только что была у нее во рту, чтобы поднести кусок стейка к своему.       — Ты в курсе, что когда тебе нравится вкус чего-то, твои брови приподнимаются? А сразу после этого ты облизываешь губы?       Гермиона застыла, понимая, что попалась. Побежденная, ее плечи поникли и она подняла свою вилку в знак капитуляции.       — Не знаю, нравится ли мне то, что ты знаешь это обо мне.       — Грейнджер, есть вещи, которые я знаю о тебе больше, чем ты сама. А теперь ешь.

***

      Гермиона натянула рукава своего скромного платья, защищаясь от холода, когда они вышли из ресторана.       — Мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы раз позволил мне заплатить самой. Или, по крайней мере, разделить с тобой счёт.       — Я могу себе это позволить, — он пожал плечами. — Это плохие манеры — ожидать, что ты заплатишь.       — Я не бедная, — она возмущенно вздохнула. — Я могу позволить себе это так же, как и ты.       — Беднее, чем я. К тому же, это не имеет никакого отношения к твоим финансам, я имел в виду то, что ты женщина.       — Это еще хуже!       Драко пожал плечами и открыл рот, чтобы возразить, когда его прервал мягкий голос.       — Драко? Привет!       Оливия Йохансон была из тех женщин, которые, если вы спросите свою вторую половинку: «она красивее меня?», а он ответит «нет», вы поймете, что он лжет. Она была одной из них. И она это знала.       Изящная и миниатюрная, с нетронутыми светлыми волосами, что просто идеально ниспадали, с небольшими губами, дополняющие ее нос пуговкой. Было трудно сказать, кто из них был бледнее, она или Малфой. Гермиона внутренне усмехнулась при мысли об их полупрозрачных детях.       Пока лицо Малфоя не засияло, будто он впервые увидел солнце или озеро после нескольких месяцев засухи. И без всякой на то причины Гермиона почувствовала, как ее еда оседает на дно ее желудка.       — Оливия, какими судьбами?       Ах. Конечно. Это не было случайными планами на ужин или благодарностью Гермионе за то, что она отложила ради него свое достоинство. Она поняла это по победоносному изгибу его верхней губы, которая проявлялась, когда дело шло в его пользу.       — А это кто?       Глаза Оливии прошлись по телу Гермионы, затем быстро поднялись обратно. Простое, подсознательное движение, которое, несомненно, было женской оценкой. Хуже того, это заставило Гермиону почувствовать себя очень простой в своем бежевом платье с длинными рукавами, которое струилось, а не облегало ее изгибы.       Она крепче обхватила себя ладошками, когда Драко скользнул рядом с ней, небрежно взяв ее под руку.       — Оливия, это Гермиона Грейнджер, моя девушка.       Гермиона почувствовала небольшое патриархальное удовольствие от того, как брови другой девушки взметнулись, ее красивые губы сложились в крошечное «о», а глаза вспыхнули от осознания. Гермиона еще больше прижалась к его груди, расслабляясь в его объятиях, как это делают пары. Она почувствовала, как он легонько похлопал ее по локтю в знак одобрения.       — Я и понятия не имела, что ты несвободен, Драко, — поддразнила она, полностью игнорируя присутствие Гермионы. — Полагаю, теперь мне придется следить за тем, что я говорю рядом с тобой.       В равной степени Гермионе хотелось свернуться в клубок и умереть, и наброситься на женщину, стоящую перед ней. Одним из ее жизненных правил было следовать женской солидарности. Но, возможно, не в этот раз.       — Да, — Малфой крепко обнял ее. — Это все еще в новинку, мы хотели сначала побыть наедине друг с другом, прежде чем рассказать всем.       — О, и давно вы вместе?       — Несколько месяцев…       — Две недели…       Гермиона моргнула и посмотрела на Драко, который коротко пробормотал:       — Мы встречаемся уже несколько месяцев, но официально это стало только две недели назад.       Оливия, казалось, не заметила этого промаха.       — Как замечательно! Тогда, полагаю, я увижу вас двоих на балу в честь дня Святого Валентина в Министерстве в конце этого месяца! Было приятно увидеть тебя, но, боюсь, меня ждет вечеринка.       Затем она ушла, покачивая бедрами. Гермиона наблюдала за тем, как Драко повернул голову, чтобы посмотреть, как она проходит мимо, после чего нечаянно толкнула его в бок.       — Уф… — он снял руку с ее плеч и схватился за ребра. — Мерлин, ведьма. В следующий раз предупреждай, да?       Гермиона закатила глаза. Она даже не знала, почему ее это так беспокоит, все же было хорошо. Она делала именно то, о чем просил ее Малфой.       Хотя, даже если их отношения были фальшивыми, Оливия ведь этого не знала. И все же, она так явно флиртовала с тем, кого считала несвободным мужчиной, на глазах у его женщины. Именно поэтому Гермиона почувствовала желчь в горле, давление в голове и жужжание в ушах.       Это не имело абсолютно никакого отношения к сердечкам в глазах Драко, когда он смотрел на нее, или к тому, что Гермиона, казалось, становилась ненужной, когда Оливия была рядом. Это точно не было связано с тем, что Гермиона чувствовала себя неполноценной из-за условно идеальных черт Йохансон и того, как Малфой смотрел на нее.       Почему ее это должно волновать?