As Much As I Ever Could

      — Значит… Малфой.       Гермиона моргнула, ее кружка была на полпути ко рту. Джинни смотрела на нее пристальным взглядом, который не имел ничего общего с порцией кофеина, которую она не могла получить, будучи беременной.       — Да.       Они официально неофициально встречались уже полторы недели. И отношения с Малфоем оказались настолько утомительными, насколько Гермиона себе всегда и представляла.       Он был навязчивым. Если он не приглашал ее на ужин, то заявлялся к ней в квартиру, чтобы воспользоваться ее заполненным холодильником — привычка, которую она приобрела после недолгого общения с Роном.       Но Гермиона ценила свое одиночество. Эту привычку она приобрела после немалого пребывания с Кормаком, который чувствовал себя слишком комфортно, деля ее пространство. Последней каплей стало то, что он отказался вернуться в свою квартиру за чистой одеждой и предпочел использовать ее нижнее белье. После этого Гермиона осознала важность личного пространства.       Но с Малфоем… как бы она ни хотела, чтобы он ушел, она хотела, чтобы он остался. Однажды он почти сделал это. Они заснули на диване под конец фильма (это было тем, что Малфой любил в магловском мире), пока ее голова покоилась на его плече.       На самом деле, он заснул первым, слегка посапывая, ссутулив плечи. И по какой-то причине, Гермиона старалась оставаться неподвижной и тихой, надеясь не разбудить его. Уснув так же, как и он.       Когда она проснулась, было еще темно. Телевизор горел синим экраном, так как фильм давно закончился, а на ее теле было одеяло. Его не было. И весь оставшийся день у нее ужасно болела шея.       Она могла понять их ужины. И публичные проявления их начавшегося романа, целью которого было убедить Оливию в том, что между ними действительно что-то происходило, если фотографии в «Пророке» вообще говорили о чем-нибудь. За последние две недели она появлялась на обложке журнала чаще, чем когда-либо прежде, и она ненавидела усилия, которые ей теперь приходилось прикладывать для того, чтобы у нее не было видно второго подбородка.       Фотографии, на которых они обедают в роскошных ресторанах, смеются над шутками друг друга, слегка касаются друг друга пальцами (что определенно шло на пользу фотографиям). Если бы она была Оливией, она была бы полностью убеждена.       Чего она не могла понять, так это чрезмерного времени, проведенного наедине. В ее квартире не было репортеров. У Оливии не было возможности увидеть их. И все же, он был у нее почти каждую вторую ночь.       Это было потому что они были друзьями, решила Гермиона. Друзьям разрешалось проводить время наедине друг с другом. Друзья вместе готовили ужин, вытирая друг другу носы от муки, помогая выковыривать яичную скорлупу из волос. Друзья смотрели фильмы до позднего вечера, прижавшись друг к другу на маленьком диване. Разве не так?       И хотя это было странно, она боялась, что если обратит на это внимание, он и вовсе перестанет приходить.       До сих пор она полностью избегала любого общения с Джинни. Гермиона знала, что если кто-то и разнюхает их ложь, то это будет она. Окруженная братьями, со склонностью к созданию проблем (и, соответственно, к ограждению себя от их последствий), Джинни была знатоком лжи.       Но по пятницам у Джинни был выходной. Она знала, что у Гермионы будет выходной за день до бала в Министерстве. И каким-то образом пробралась (без каламбура) в квартиру Гермионы со свежими пончиками и кофе, перед чем Гермиона не смогла устоять.       — И как долго это продолжается?       — Некоторое время, — Гермиона отложила чашку с кофе, сложив руки вместе, чтобы от нервов не начать перебирать пальцы.       — Хм, — Джинни сузила глаза, внимательно изучая фигуру Гермионы.       На мгновение в ее горле образовался комок. Неужели Джинни знала? Пока ее подруга не вздохнула, взяв из коробки еще один пончик.       — Ну, не могу сказать, что я удивлена. Жаль только, что ты не сказала мне об этом раньше. Я знаю, что на самом деле мы не сестры, но мне нравится думать о нас как о сестрах. Несколько обидно, что я не узнала об этом одной из первых.       — Что? — Гермиона моргнула, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду?       — Ну, обычно, когда происходит что-то важное… меняющее жизнь…       — Нет-нет, — Гермиона отрицательно махнула рукой. — Ты не удивлена?       Джинни фыркнула и откусила пончик, крошечный кусочек глазури попал ей на губу и она слизнула его.       — Я тебя умоляю. Мы годами делали ставки на то, когда один из вас наконец признается в своих чувствах…       — Что…       — Думаю, этот год был первым, когда мы не вложили никаких денег, — хмыкнула Джинни, раздумывая. — Мы окончательно сдались, забавно, как это работает. По крайней мере, я не проиграла этой стерве Пэнси Паркинсон.       Гермиона покачала головой.       — Ты лжешь.       — Да клянусь гребаными богами. Вы двое были единственными, кто был не в курсе. Мы уж думали, вы никогда не поймете этого.       — Не поймем чего?       — Того, что любите друг друга, — Джинни опять откусила пончик, смакуя каждое слово. — Ага.       Гермиона застыла.       — Я не… мы не…       — Да-да, конечно. Вы не влюблены. Вы просто одержимо цепляетесь друг за друга, делите вместе все свободное время, у вас много чего общего, но вы не влюблены.       Гермиона застонала, ее виски пульсировали. Она закрыла глаза, потерла голову и попыталась не обращать внимания на рыжую бестию перед собой.       — Не говоря уже о щенячьих глазах Малфоя, с которыми он ходит за тобой по пятам. Боже, меня от этого тошнит. Фу.       Руки Гермионы замерли, ее глаза распахнулись.       — Он не… смотрит на меня так.       Джинни закатила глаза, оперлась на стол и поднялась. Она зашагала к выходу из кухни.       — Где ты хранишь свои старые «Пророки»?       Она вернулась со стопкой свежих газет в руках и шлепнула одну из них на стол.       — Вот этот взгляд.       Фотография, на которой они были за ужином. Гермиона смотрела, как движущаяся фотоверсия ее самой запрокидывает голову, смеясь над чем-то явно нелепым, сказанным Малфоем. Он наблюдал за ней, кривовато ухмыляясь.       — Или этот взгляд.       Она бросила еще один выпуск. В тот вечер они решили вернуться в ее квартиру пешком. Она стояла перед ним, активно жестикулируя руками, объясняя различные виды корнеплодов, их магические свойства и почему так важно знать их различия. Она даже не смотрела на него, слишком увлеченная своими бреднями. Но он смотрел на нее; его голова была слегка наклонена, а руки он держал в карманах, пока шел.       Ей пришлось отвести взгляд. Не стоит позволять Джинни убеждать ее в том, что чувства Малфоя были не только дружескими. Потому что… Оливия.       — Может быть, — патетически сказала Гермиона, отодвигая бумаги, пока Джинни устраивалась в кресле.       — В любом случае, я одобряю его, если для тебя это имеет значение. Он делает тебя счастливой, так что я тоже счастлива.       Он действительно делал ее счастливой. Возможно, совсем не так, как Гарри или Джинни. И даже больше, чем Рон, Кормак или Виктор.       — Вы вместе пойдете на бал ко дню Святого Валентина? — неожиданно спросила Джинни.       — Я…       — Конечно, вместе, я имела в виду: что ты наденешь?       — Ну, я только что забрала свое платье из химчистки…       — Я убью тебя.       — Джинни!       — Сорян, — она подняла руки в защитном жесте. — Беременна. Но если серьезно, ты не можешь дебютировать как будущая миссис Малфой в этом убогом платье.       — У меня больше ничего нет, — Гермиона пожала плечами, часть ее сжалась при мысли о настоящей будущей миссис Малфой.       В глазах Джинни появился опасный блеск.       — Ты свободна до конца дня?

***

      Пэнси приобрела себе бутик после внезапной и трагической смерти предыдущего владельца. К которой она, определенно точно, не имела никакого отношения.       Это был крошечный магазинчик на окраине Косой аллеи, идеальное место для блеска, драгоценностей и всего величественного. До сегодняшнего дня Гермиона старалась обходить его стороной.       Кроме того, когда она вообще нуждалась в покупке платья? У нее было ее серое, до колен, фирменное платье и было вполне приемлемо надевать его больше одного раза, что бы Джинни ни говорила.       — Кого я вижу! — послышался голос Пэнси из-за стойки. — Гермиона Грейнджер? На шоппинге?       — Паркинсон, — поприветствовала Джинни, дерзко улыбнувшись.       — Только не говори мне, что ты здесь ради себя, рыжая. Не думаю, что смогу втиснуть это пузо во что-либо из того, что здесь есть.       Джинни прикрыла рукой живот, усмехнувшись ее шутке.       — Выкуси, Пэнс. Ты просто завидуешь, что у меня, вне зависимости от веса, всегда будет хороший нос.       Пэнси вздохнула с тоскливым выражением лица.       — И до чего же милый носик. Чем я могу вам помочь, дамы?       — Гермиона, — Джинни подтолкнула Гермиону, которая смущенно смотрела на Пэнси. — Нужно новое платье для бала ко дню Святого Валентина. Нечто такое… не как у Гермионы.       — Эй…       — Нет-нет, она права, — Пэнси постучала пальцем по подбородку, оценивая фигуру Гермионы. — Это первое серьезное публичное мероприятие, на котором ты будешь вместе с Драко Малфоем. Кстати, спасибо, что сказали мне. Пошли вы обе.       — Я узнала раньше тебя, — поддразнила Джинни певучим голосом, падая на плюшевую кушетку.       — Я не буду бить беременную женщину, но не провоцируй меня, рыжая. А теперь, — она вышла из-за прилавка и сцепила руки перед Гермионой, — есть ли предпочтения касательно цвета?       Гермиона проигнорировала фырканье Джинни за спиной и сжала руки в кулаки.       — Эм, мне нравятся… в основном нейтральные. Серые, бежевые. Ничего особенного.       Пэнси недовольно надулась, но кивнула.       — Блестки?       — Ни в коем случае.       Пэнси нехотя вытащила все простецкие платья, которые имелись у нее в магазине. Одно серое сливалось с ее кожей, другое темно-серое было довольно красивым, но обтягивало бедра. Джинни даже попыталась подсунуть ярко-синее платье, от которого Гермиона сразу же отказалась. Чем меньше внимания она привлечет к себе, тем лучше.       В конечном счете, она надела темно-кремовое шелковое платье, которое ниспадало по ее плечам. Это было великолепное платье: не облегающее, приятного цвета. В любом случае, она чувствовала себя довольно красивой.       Пока Пэнси возилась с материалом, пытаясь убедить Гермиону натянуть платье здесь или поднять его там, колокольчик на входной двери звякнул.       Гермиона повернулась, чтобы посмотреть через плечо и чуть не упала с пьедестала, заметив Оливию.       — Ах, да, — Пэнси отпустила платье Гермионы, отчего то безвольно повисло. — Платье для Йохансон, верно?       — Да, спасибо… Гермиона Грейнджер?       Гермиона сдержала стон, одарив девушку натянутой, дружелюбной улыбкой. Ну, какой получилось.       — Привет, Оливия.       — Вы двое знаете друг друга? — Пэнси вскинула бровь.       — О да, Гермиона на данный момент встречается с Драко Малфоем. Мы с ним очень тесно сотрудничаем в Министерстве.       На данный момент встречается. Очень тесно. Гермионе хотелось нервно провести руками по платью, но она побоялась, что пот на ладонях испортит материал. Джинни, казалось, заметила это первой и одарила Оливию улыбкой.       — Забавно, он никогда раньше о тебе не упоминал.       Оливия моргнула, удивленно приподняв брови.       — А ты?       — А я тв…       — Джинни Уизли, — вмешалась Гермиона, боясь окончания намечающейся фразы. — Не обращай на нее внимания. Знаешь, беременные замашки и все такое.       Рот Оливии сложился в букву «о» и она сочувственно улыбнулась Джинни, как, если бы она узнала, что та смертельно больна, а не просто вынашивает ребенка.       Пэнси вернулась из подсобки с длинным чехлом для платья, перекинутым через предплечье.       — Хотите взглянуть?       — Да, пожалуйста.       Когда Пэнси расстегнула молнию на чехле, Гермиона почувствовала, как что-то рухнуло на дно ее желудка. Оно было великолепным. Ярко-оранжевое, с вызывающим разрезом по бокам и таким же глубоким вырезом на груди. Идеально подшито на талии, с завязками сзади, похожими на веревочки. Это было тем, что должна была носить богиня. То, что надела бы будущая невеста Малфоя.       — Оно идеально, — восхитилась Оливия, проведя руками по передней части платья.       — Оно такое себе, — Гермиона уловила бормотание Джинни, но либо Оливия не слышала ее, либо игнорировала посторонние комментарии.       — Я так переживала, когда мы обсуждали его дизайн, — сказала Оливия Пэнси. — Но оно однозначно бесподобно. Я так волновалась, что буду выглядеть простовато. Я считаю, что очень важно выглядеть так же хорошо, как и твой партнер по танцам, не так ли?       Гермиона стиснула зубы, взглянув на себя в зеркало. Простая, простая, простая. Всегда простая. Всегда сливается с толпой. И это никогда не имело значения. Никогда не имело значения, как она выглядела и как одевалась. Так почему же, глядя на себя сейчас, это было похоже на удар под дых?       Возможно, она слишком много думала об этом. Не так уж важно, как она выглядела сейчас. Она выполняла свой дружеский долг. Неважно, во что она одета, Малфой все равно будет смотреть на нее.       — Грейнджер.       Она даже не заметила, когда Оливия ушла. Или когда Пэнси скользнула обратно к ней на подиум и теперь смотрела обеспокоенным взглядом.       — Ты в порядке?       Гермиона кивнула, не в силах говорить из-за комка в горле.       — Не обращай внимания на эту стерву, Гермиона, — проворковала Джинни со своего места, извиваясь, в попытке встать. — Это не… Пэнси, помоги мне встать… Неважно, что она говорит. Драко Малфой с тобой.       Гермиона прикусила щеку. Она ошибалась. Драко Малфой не был с ней. Никогда не был и никогда не будет. Она была простушкой Гермионой Грейнджер.       — Грейнджер… блять, рыжая, хоть немного помоги мне… Позволь мне спросить тебя кое о чем.       Пэнси, в конце-концов, помогла Джинни подняться со своего места и они обе подошли к Гермионе.       — Тебе нравится это платье?       Гермиона застыла. Затем покачала головой. Нет. Нет, не нравится. На самом деле ей не нравилось и ее серое платье. Оно было просто…       — Ты носишь то, что хочешь носить? Или то, что, по твоему мнению, ты должна носить?       Вот и все. Она хотела красок. Хотела узоров, фактуры и облегающую талию. Но Гермиона Грейнджер была не такой, не так ли? Она была надежной. Она была нейтральным, простым второстепенным персонажем. Она была другом.       — Гермиона, — наконец прошептала Пэнси, поймав ее взгляд в зеркале. — Не могла бы ты попробовать примерить кое-что для меня?

***

      Она знала, что Малфой будет у ее порога еще до того, как вернулась домой. Это было похоже на телепатическую связь, которую она не могла разорвать.       — Ты опоздала.       Гермиона закатила глаза, толкнув его в бок, чтобы открыть дверь.       — Я не могу опоздать в свою собственную квартиру, Малфой.       Она отошла в сторону, чтобы он смог войти.       — Ну, я знал, что ты будешь с женушкой Поттера во второй половине дня, но сейчас уже почти пять. Где ты была?       Гермиона поморщилась, одна только мысль о походе по магазинам и платье, которое сейчас шьют на заказ, чтобы она надела его меньше чем через двадцать четыре часа, доводило ее до приступа мигрени.       — Я не хочу об этом говорить.       — Ах. Шоппинг.       — Как ты догадался? — она бросила на него недоверчивый взгляд, схватила бутылку вина и начала откупоривать ее, пока он небрежно прислонялся к ее холодильнику.       — У тебя лицо как после покупок. Как будто ты пробежала марафон или что-то в этом роде. Твое личико становится напряженным и взволнованным. Вот.       Он потянулся к ее шкафчику и взял бутылочку магловского аспирина, к которому уже успел пристраститься (особенно ко вкусу апельсина, хотя Гермиона предупреждала его о том, что это не конфеты). Он бросил несколько штучек ей на ладонь.       — Полагаю, ты знаешь обо мне все, не так ли?       Она откинула голову, положила таблетки на язык и запила их глотком вина.       — Не стоит смешивать с алкоголем, — проворчал Драко.       — Жить буду, — Гермиона пожала плечами.       — В любом случае, я не все о тебе знаю, — он приподнял брови. — Я видел только одну пару твоих трусиков.       Гермиона покраснела и отвернула голову, чтобы он не заметил ее пунцовых щек. Конечно, он дразнил ее и до этого, возможно, даже флиртовал. Но теперь все было по-другому. Теперь, когда она чувствовала себя по-другому.       — Да, что ж, — Гермиона прочистила горло. — Думаю, во мне должна быть какая-то загадочность.       Остаток ночи они провели на ее диване. Она переоделась в ночную рубашку и шорты, а волосы собрала в аккуратный пучок. Если завтра ей придется поправлять хотя бы один локон, ей точно несдобровать. А у нее и так было достаточно забот сейчас.       Она разогрела остатки их еды (как забавно звучит, их остатки) и включила фильм, который смотрела уже сотню раз. Он закинул ее голые ноги к себе на колени, выдергивая редкие волоски, которые она пропустила во время бритья, пока она наконец не пнула его.       — Ауч, — прошипела Гермиона и он схватил ее за ногу, когда она отпрянула, чтобы снова ударить его. — Тебе не следует их трогать, это невоспитанно.       — Тогда почему они там? — хмыкнул он, все еще крепко держа ее ноги.       — Потому что мне плевать на все недочеты, — она попыталась пошевелить ногами. — Извини, я не настоящая леди, но я уверена, что с Оливией у тебя не будет такой проблемы.       Она попыталась и ей удалось выразить укор в голосе, отчего он сморщил нос.       — Так же не интересно. Думаешь, я смогу убедить ее пропустить пару волосков?       Она наконец освободила одну ногу и легонько пнула его в плечо. Он засмеялся, захватив рукой ее голень.       — Я уверена, Малфой. Просто скажи ей, что это твой фетиш. Желательно до вашего первого раза, чтобы у нее было время убежать.       Драко хмыкнул, казалось, погрузившись в размышления. Гермиона сглотнула.       Она облизнула губы.       — Как ты скажешь ей, что ты… ну, знаешь. Что ты хочешь ее.       Его брови нахмурились, когда он уставился на ее обнаженную икру.       — Не знаю. Наверное… я еще не задумывался об этом.       — Нет?       — Ну, — он слегка провел большим пальцем по ее обнаженной малоберцовой кости. — Наверное, да. Я представляю, как застал бы ее одну. Это было бы ночью, когда есть звезды. Может быть, я бы показал ей, где находится мое созвездие. И… и, может быть, я бы сказал ей, что как бы много ни значила для меня моя фамилия, она не имеет большего значения, чем она, — он сглотнул, его адамово яблоко покачнулось. — Что я совершил много ошибок в своей жизни из-за своего имени и обо всем этом сожалею. И я надеюсь, она поймет это.       Гермиона перестала дышать, слишком увлеченная его длинными пальцами, медленно пробирающимися вверх по ее ноге.       — Я бы сказал ей, что если она не хочет брать мою фамилию, то я могу взять ее. Лишь бы она была моей. Я бы отказался от своей фамилии ради нее, — его большой палец погрузился в углубление под ее коленкой. — Я бы сказал ей, что не заслуживаю ее, но я такой эгоист, что должен быть с ней, даже если она слишком хороша для меня. Даже если я не заслуживаю ее. Даже если она думает…       Он вдруг замолчал и Гермиона поняла, что ее затаенное дыхание вырвалось наружу, а грудь вздымалась. Кончики его пальцев лежали чуть выше ее колена, вжимаясь в мягкую плоть ее бедра. Он, казалось, не замечал этого, настолько он был погружен в свои мысли.       Он закрыл глаза и внезапно покачал головой, аккуратно снял ее ноги со своих колен и поднялся.       — Я пойду.       Гермиона сглотнула, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце, и прошептала:       — Хорошо.       Он начал натягивать куртку, повернувшись к ней спиной.       — Может, я заеду за тобой завтра?       — Н-нет. Я встречусь с тобой там, если ты не против.       Она увидела, как он кивнул затылком в знак согласия, прежде чем открыл дверь и исчез с тихим щелчком.       Она прижала руку к груди, сердце бешено колотилось под пальцами. Почему-то не было ощущения, что он говорил об Оливии Йохансон.